Новое поколение

На борту стелс-шаттла «Тень-4». Транзит в воздушное пространство Свободных Штатов.       Внутренний отсек шаттла напоминал операционную. Белые, матовые панели стен поглощали свет, не создавая бликов. Воздух, пропущенный через дюжину фильтров, был стерильным и лишенным запаха. Не было ни иллюминаторов, ни лишних деталей — лишь четыре утопленных в корпус кресла и тускло светящаяся голографическая тактическая карта в центре. В этой белой, беззвучной утробе летели четыре призрака.       Виктор Радовский сидел неподвижно, его пустые глаза смотрели не на карту, а сквозь нее. Он не анализировал данные — он их ощущал. Потоки информации, вероятности, сотни возможных вариантов развития событий проносились в его сознании не как текст, а как едва уловимые вибрации, складываясь в единственно верный путь. Рядом с ним, методично проверяя крепления своего тяжелого, изготовленного специально для неё пистолета, сидела Ингрид Майерс. Массивная, широкоплечая, с коротко стриженными платиновыми волосами, она была воплощением контролируемой мощи. Напротив возился с интерфейсом своего наручного компьютера Эмиль Клауд — худой, почти эфемерный юноша с длинными пальцами, постоянно порхавшими над сенсорами. Четвертый член отряда, Елена Сикорская, молча чистила оптику своей снайперской винтовки, её движения были плавными и экономичными, как у хищной птицы, готовящейся к охоте.       Они были проектом «Цербер». Новым поколением. Идеальным оружием.       Голографическая карта мигнула, и в центре комнаты появилось лицо Марты Вайнер. Четкое, холодное, лишенное эмоций. Это была не прямая связь — слишком рискованно. Просто загруженная запись с финальными инструкциями.       — Цель — Доран Боил, — произнес её ровный, механический голос. — Ликвидация. Второстепенная задача — оценка реакции Свободных Штатов и эффективности противодействия со стороны агента «Паладин», Курта Эвербаха.       Ингрид хмыкнула, хрустнув костяшками пальцев.              — Реликт старой программы. Эмоциональный сбой. Слишком много ностальгии в его досье.       Майерс не видела противоречий в том, что принижая боевые качества Курта они принижали также и саму генерала- протектора. Всё правильно. Марта Вайнер могла быть великим государем, но потому она и стала им, что её время как солдата прошло.       — Он опасен, — тихо, не отрываясь от винтовки, сказала Елена. — Опыт важнее скорости. Старый солдат сумел состариться неспроста.       — Опыт предсказуем, — вмешался Эмиль, его пальцы замерли. — Я проанализировал его действия в Кельтоне. Высокая эффективность в хаотичной среде, но тактика основана на импровизации. Против системного подхода он уязвим.       Виктор Радовский медленно поднял голову. Его взгляд сфокусировался на товарищах.       — Он не будет импровизировать, — произнес он своим ровным, лишенным интонаций голосом. Все трое замолчали, повернувшись к нему. — Он знает, что мы идем. Его предупредят. Эвербах попытается сыграть в нашу игру. Будет ловушка.       Эмиль нахмурился.       — Источник? Разведка не подтверждает…              — В нашей разведке есть шпионы Штатов. Операция сверхсекретная, и всё же я вижу вероятность, что они могут узнать о ней, Эмиль, — перебил его Радовский. — Вероятность неосведомленности Эвербаха — 1.7 процента. Он будет готов и попытается использовать свои знания о старых протоколах «Кобры», чтобы заманить нас. Эвербах посчитает, что знает, как мы мыслим.       — Значит, план меняется? — спросила Ингрид, её рука легла на рукоять тяжелого пистолета.       — План не меняется, — ответил Радовский. — Меняется его интерпретация. Мы знаем, что он готовит ловушку. Он думает, что мы этого не знаем. Это наше преимущество. Мы не будем искать Боила. Мы позволим им привести нас к нему. Эмиль, сосредоточься на поиске не Боила, а следов подготовки к нашей встрече. Ищи аномалии в коммуникациях, необычные перемещения их сил, любые отклонения от рутины. Лена, твоя задача — найти не цель, а идеальную позицию для наблюдения за предполагаемой ловушкой. Ингрид, ты — мой силовой аргумент, когда ловушка захлопнется. Вокруг них.       Радовский снова посмотрел на голограмму Марты. Её приказ был — ликвидация. Как именно — решал он.       — Они считают его героем, — продолжил Радовский, скорее для себя. — А нас — ошибками. Они не понимают. Мы — не ошибка. Мы — исправление. Эмоциональный сбой старой программы будет устранен. Эффективно.       Он закрыл глаза. На внутренней стороне век заплясали линии вероятностей, сплетаясь в единственно верный путь к цели. Виктор не был до конца уверен, действительно ли он так визуализировал свои расчеты или это были галлюцинации перегруженного мозга. В сущности это было и не важно. Шаттл беззвучно скользил в стратосфере, неся смерть, холодную и рациональную, как скальпель хирурга, что на полставки подрабатывал наемным убийцей. Они были уверены в своей победе. Не из высокомерия. Из простого знания фактов. Они были будущим. А этот Эвербах — лишь эхом прошлого.