"Под одним зонтом"

Прошла неделя. За это время их дни начали переплетаться — как будто кто-то невидимый соединил два расписания в одно. Минхо всё чаще оставался у Джисона, иногда просто чтобы “попить чаю и уйти через пару часов”… но почему-то всегда оставался до утра. Сегодня они решили сделать то, чего давно избегали — пойти на свидание. Настоящее. В людях. Джисон, стоя у зеркала, нервно поправлял воротник рубашки. — Думаешь, это не слишком официально? — спросил он, глядя на Минхо, который сидел на подоконнике и лениво листал телефон. — Нет, — сказал тот, не отрываясь от экрана. — Ты выглядишь как человек, которого все будут рассматривать, а я — гордиться. — Минхо! — Джисон бросил в него подушку. — Я серьёзно! — А я нет, — Минхо поднялся, подошёл ближе и чуть пригладил его волосы. — Ты и без рубашки выглядишь чертовски хорошо. Но сегодня — особенно. Джисон смутился, но на губах появилась улыбка. — Тогда пошли, пока ты не придумал ещё какой-нибудь комплимент. --- Они гуляли по набережной, ели мороженое, спорили, чьё вкуснее. Минхо незаметно держал его за руку — не крепко, но уверенно. Люди вокруг не обращали внимания, и в этом было что-то освобождающее. — Помнишь, — сказал Джисон, глядя на реку, — ты тогда сказал, что я упрямый? — Ага. И не отказываюсь от слов. — Так вот… — он чуть замялся. — Я упрямо хочу, чтобы ты был рядом. Даже когда всё сложно. Минхо посмотрел на него, и уголки его губ дрогнули. — Тогда тебе придётся привыкнуть к моему упрямству тоже. Я ведь не отпущу. Он шагнул ближе, и Джисон успел только выдохнуть — перед тем как их губы снова встретились, на этот раз не под дождём, а под золотым закатом. Тёплый ветер играл с их волосами, а где-то рядом шумели дети, смеялись прохожие… но всё это было фоном. Главное — это чувство: спокойное, крепкое, как их пальцы, переплетённые в одно целое. Минхо тихо прошептал: — Кажется, теперь у нас общий зонт. Только на двоих. Джисон улыбнулся: — И пусть дождь никогда не кончается. Прошло две недели с их первого свидания. Теперь всё будто встало на свои места — Минхо всё чаще ночевал у Джисона, а его вещи потихоньку начали появляться на полках: зубная щётка рядом с чужой, рубашка на спинке стула, любимая кружка у окна. — Минхо, — раздался голос из кухни, — если ты снова спрячешь мои наушники, я перестану тебе готовить завтрак! — Я их не прячу, — отозвался тот с дивана, где лежал, накрывшись пледом. — Они просто сами мигрируют ко мне. Наверное, им со мной уютнее. — Уютнее? — Джисон выглянул из кухни с ухмылкой. — Ну, посмотрим, как тебе будет уютно без кофе. Минхо тут же вскочил. — Всё, всё! Возвращаю наушники! Только не трогай кофе! Джисон засмеялся и поставил чашку перед ним. — Ты неисправим. — А ты слишком добрый, — Минхо отхлебнул кофе и, не отпуская чашку, потянул его к себе за руку. — И слишком красивый, когда злишься. — Ты опять начинаешь? — Конечно. Это мой талант. Он поцеловал Джисона в щёку — коротко, почти мимоходом, но тот всё равно замер, как будто сердце на секунду перескочило удар. — Я не понимаю, как ты это делаешь, — тихо сказал Джисон, присаживаясь рядом. — Просто стою, слушаю твои глупости — и вдруг хочу смеяться, даже если день не задался. Минхо улыбнулся, обняв его за плечи. — Потому что это не глупости. Это просто… я. Рядом с тем, кто мне дорог. Они сидели так несколько минут, слушая, как за окном кто-то спешит по мокрому асфальту. Тот же дождь, тот же город — только теперь он казался не серым, а живым. — Знаешь, — сказал Джисон, опуская голову ему на плечо, — я раньше думал, что любовь — это что-то большое, громкое, как песня. А теперь понимаю, что иногда — это просто чашка кофе и тёплые руки рядом. Минхо тихо засмеялся и поцеловал его в макушку. — Тогда у нас самый правильный плейлист.