Только между нами

Тэхён тяжело вздыхает, продолжая протирать практически до дыр столешницу, на которую случайно пролил кофе один из посетителей, когда неаккуратно взял из его рук стаканчик свежесваренного эспрессо. Омегу ни капли не раздражает произошедшая ситуация, просто Ким никак не может отделаться от того внимательного взгляда альфы за пятым столиком. Чонгук словно пытался прожечь его пронзительным взглядом, как только пришёл, неотрывно разглядывая миловидного омегу, по-злому смотрящего на него с надутыми щеками. Тэхён всё пытался отвлечься, старался не думать о Чоне, словно того и нет здесь, будто сидящий за столиком альфа всего лишь плод его воображения. Омега любезно улыбался гостям своей милой улыбкой, помогал выбрать новые напитки, советовал свои же любимые вкусности тем, кто не мог определиться, лишь бы не поворачивать голову к пятому столику, где всё так же беззастенчиво и пристально его прожигали взглядом. Чонгук ужасно бесит своим присутствием настолько, насколько заставляет смущаться и рдеть щеками. Чон видный альфа, коих ещё поискать нужно. Красив собой, широкоплеч, следит за телом, имеет свой стиль одежды, постоянно надевая приталенные вещи, подчёркивающие его внушительные формы. Также старшего не обошли стороной татуировки и пирсинг, создающие образ плохиша. И, чёрт возьми, как же ему идёт! Даже будучи огорчённым от недавно произошедшей ситуации, Тэхён не может себе позволить не заглядываться на альфу. Единственное, что выбивается из его превосходного образа, так это глаза-бусинки, что так ранимо смотрят на Кима. Контраст между телом и миловидным лицом создаёт невероятную бурю эмоций в глазах смотрящего. Ну и как здесь не попасться на эту удочку, невольно закинутую Чоном?.. Очередной гость заставляет оторваться от неминуемого уничтожения столешницы, так тщательно протираемой омегой. Ким практически на автомате отдаёт заказ подмигивающему ему альфе, не обращая на него особого внимания, только лишь замечая виднеющиеся желваки на лице сидящего за пятым столиком. Вот опять, вновь посмотрел, не удержался. Ведёт себя как ребёнок, честное слово. Боится, что его взгляд Чон сможет перехватить своим, поняв, что младшему на него не всё равно, как тот усердно старается делать вид. Омега заправляет мешающиеся светлые кудри за уши, пытаясь отвлечь себя хоть чем-то. Чон словно издевается над ним: в прошлые дни вставал за кассу, делая из себя покупателя, при этом пытаясь вывести его на разговор, а сейчас, после многократных отказов, просто садится за столик, удобный ему для пристальных взглядов в его сторону, и просто сидит за ним уже приличное время. Тэхёну и так сложно строить из себя невозмутимого человека, а тут ещё на него и давят сверху, стараясь выяснить причину такого поведения. Но… Разве Чону ещё не передали, что произошло? Ким невольно замечает, как к его столику подходит Чимин, вернее, Чон сам его подозвал, негромко о чём-то спрашивая. Тэхёну такое поведение кажется весьма подозрительным, он невольно хмурится и напрягает слух, будто действительно сможет услышать шёпот в нескольких метрах от себя. Как и следовало ожидать, ничего не выходит, новый гость отвлекает его заказанной сладостью, которую омега бережно вытаскивает из витрины и вкладывает в бумажный пакет. Запах выпечки и ароматного кофе никак не кружит голову задумчивому омеге, что полностью погрузился в свои мысли. Он чувствует себя явно не в своей тарелке, выучено-вежливо прощаясь с омегой в возрасте. Тупо смотрит в одну точку, невольно наблюдая за тем, как за посетителем закрывается стеклянная дверь небольшого кафе, пока его искренне не пугает Чимин, появившийся перед его лицом словно из ниоткуда. — Чимин, твою ж! — громко шикает омега, стараясь не привлекать внимания остальных. — Ты что творишь? — Привожу тебя в чувства, Тэ-тэ! Хватит киснуть, бери всё в свои руки! — Пак растягивает свои пухлые губы в улыбке, светясь неподдельным счастьем. Негромко отбивает ритм ладонями по вычищенной ранее столешнице, привлекая к себе внимание друга. — Чего? Ты о чём? — Ким настолько опешил, что даже забыл спросить, что Чонгук от него хотел. — О том, что вам давно стоит поговорить, сейчас самое время! — столько вовлечённости в друге с пустого места Тэхён не ожидал увидеть, из-за чего вновь хмурит брови в неверии. — Во-первых, я сейчас на работе, а во-вторых, ты слишком воодушевлён для того, кто самым первым крыл его всевозможными матами, — омега видит, как Пак закатывает глаза на его приведённые факты. Просто так улизнуть от вопросов у него не получится. — Ой, да брось, то было так давно и неправда, и вообще люди меняются, а за кассой постою я, — ребячится Чимин, пытаясь свести всё в шутку. — Это было буквально вчера… — омега создаёт говорящую паузу с внимательным взглядом, а затем задаёт главный вопрос, напрашивающийся сам собой: — Говори давай, чем он тебя подкупил? — Ну почему сразу подкупил?.. — гнетущая пауза с такой же атмосферой развивается лёгким флером показной обиды, словно Пака реально оболгали. — Чимин, — Тэхён не прекращает на него давить, не ведясь на провокации. — Ну дал он мне пятьдесят баксов, и что? Сути это всё равно не меняет, — Чимин громко вздыхает, разводя руками, но признавать себя виноватым не желает. — Ещё друг называется… — Ким негромко цокает, не обижаясь на друга, привык уже к его выкидонам. — Боже, и что он хочет от меня? — Тэхён собирает все силы в кулак, морально готовясь к неминуемому. И далеко не потому, что Паку заплатили, а потому, что действительно пора бы прояснить альфе некоторые вещи. — Чтобы ты принял у него заказ, — Чимин мышкой крадётся к его месту, чтобы подменить на время и лишний раз не попасться под горячую руку. Пусть всё самое вкусное достаётся виновнику произошедшего. — И всё? — Ким не настолько наивен, чтобы поверить в подобную чушь. Ну конечно, Чонгуку же настолько принципиально, чтобы у него принял заказ Ким Тэхён. С таким же успехом можно пытаться убедить его в том, что в Сеуле летом снег пойдёт. — Он мне так сказал, — Пак коротко пожимает плечами и делает вид увлечённого процессом бариста. Тэхён же, разглаживая несуществующие заломы на тёмно-коричневом фартуке, чётким шагом, маскирующим его неловкость и смущение, направляется к ненавистному пятому столику. Такому ли ненавистному на самом деле? Омега поджимает губы, доставая небольшой блокнот из кармана, переданный ему Чимином. Еле слышимый судорожный вздох всё же вырывается из его уст, который тут же скрывается за чётким и конкретным вопросом: — Здравствуйте, что будете заказывать? Слегка поднятые уголки губ, прямая спина и невозмутимое спокойствие на первый взгляд скрывают целую бурю эмоций внутри хрупкого тела омеги. Чонгук смотрит на него слишком пронзительно и непоколебимо, чтобы не смутиться, своими тёмными глазами сканирует так внимательно, что хочется исчезнуть прямо на месте. Почему альфа на него смотрит так, словно хочет разгадать? Подобные взгляды для влюблённого сердца омеги могут быть слишком болезненны, отражаясь тёмными ночами в безудержных слезах, впитываемых в подушку. — Нам нужно поговорить, — не отвечая на поставленный вопрос, просит Чон. Вблизи он выглядит каким-то изнурённым, словно не спал всю ночь. Смотрит на омегу своими безднами вместо глаз, губы кусает и кончиками пальцев по столу стучит от волнения. — Нет, Чонгук, это не заказ, такого пункта в меню нет, — Тэхён всё ещё стоит на своём, ему тяжело даётся контролировать себя, но, вспоминая инцидент, произошедший несколько дней назад, некая ярость от негодования появляется и помогает выставить границы. — Ты отдалился от меня, не хочешь со мной разговаривать. Что произошло между нами? — Чон сейчас кажется таким потерянным, будто действительно ни о чём не знает. Будто не он глумился над чувствами младшего. Не сам, но через своего омегу. — Я не могу сейчас ответить на эти вопросы, я на работе и выполняю свои обязанности. Если ты подкупил Чимина, то это не значит, что заполучил ответы на все вопросы, — Ким задирает кончик носа в попытке подавить подступающие слёзы, вспоминая тот самый день, который изменил его жизнь на до и после. — Я не хотел оскорбить тебя, просто, стараясь найти хоть один шанс заговорить с тобой, прибег к подобному варианту, — хриплый голос альфы заставляет пробежать мурашки по загривку. Ким не должен сейчас испытывать томительного удовольствия от тембра голоса парня, которого должен ненавидеть всем нутром. — Это ничего не изменит, — ответ младшего звучит тихо, с неким надрывом, словно если он сейчас не уйдёт, то горько расплачется прямо на месте, а такую роскошь он себе позволить не может. Омега крепко, до видимых заломов, сжимает блокнот в одной руке в попытке успокоиться. Внутренний омега не вовремя реагирует скучающим скулежом на того, на кого не должен. — Прошу, позволь мне узнать, что я сделал не так, — альфа выглядит слишком решительным для того, кто сможет отступить. — Мы сможем поговорить, когда у тебя будет перерыв? — Чон подступает аккуратно, с некой осторожностью, страшась спугнуть некогда близкого друга. — Хорошо, — наконец, спустя некоторое время раздумий, даёт ответ омега. Всё же, насколько бы тяжело сейчас ни было, нужно было кое-что прояснить, и если переступать через свою боль, то нужно это сделать как можно быстрее. — Через двадцать минут на заднем дворе будет наш последний разговор, — коротко оповещает младший с некой нервозностью в голосе и, не терпя никаких возражений, просто возвращается на своё место, чтобы отвлечься. Тэхён полностью погружается в процесс варки кофе, игнорируя даже щебечущего под ухом Чимина, желающего узнать обо всём самым первым. Киму сейчас не до разговоров, когда руки покрываются ледяным потом, а дыхание сбивается даже когда он стоит. Что он скажет Чону? О чем тот вообще хочет с ним поговорить? Предвкушение неизвестности заставляет сердце биться чаще, а руки дрожать, из-за чего омега чуть ли не проливает горячий кофе на себя, немного приходя в чувства. Новый гость усаживается за столик у окна, наслаждаясь приобретёнными выпечкой и стаканчиком ароматного эспрессо. Ким хочет также просто и безмятежно усесться за столик, проникаясь новым днём. Когда отведённые двадцать минут неумолимо исчезают на глазах, омега старается перевести дыхание, чтобы хотя бы постараться спокойно вникнуть в диалог. Так и не придумав, что сказать, Ким решает просто плыть по течению и отдать всю инициативу старшему. Так и не сняв с себя фартук, Тэхён мельком кидает взгляд на альфу, что уже поднимается со своего места, и легонько кивает в сторону выхода. Уличный воздух обдаёт своей прохладой порозовевшие щёки младшего, съёжившегося от вечерней прохлады. Прислонившись плечом к кирпичной кладке, он с внутренним страхом и волнением ждал старшего, невольно вздрогнув от скрипящей двери позади. — Совсем о себе не заботишься, холодно же, простудишься, — Чон привычно снимает с себя чёрную кожанку, аккуратно накидывая её на хрупкие плечи младшего, который тотчас пытается её снять в знак протеста. От чужой заботы и окутавшего его запаха становится только хуже. — Не стоит… — тихонько шепчет Тэхён, смотря себе под ноги, не в силах поднять взгляд выше. Его тело действительно быстро мёрзнет и покрывается мурашками, из-за чего не остаётся никаких сил перечить старшему. — Стоит, я не могу смотреть, как ты мёрзнешь, — Чон возвышается над ним неприступной скалой, за которую так и хочется спрятаться, укрыться от всех бед, только смеет ли Ким думать о подобном? Нельзя ему краснеть щеками, вдыхая хвойный феромон, когда он ещё зол на альфу. — К чему эта забота? Зачем? Я уже понял, что не буду занимать место в твоей жизни, — омега кусает свои розоватые губы и спрашивает так надрывно, словно вот-вот заплачет. Видимо, попытка вернуть контроль не увенчалась должным успехом. — Ты о чём? Я никак не мог понять все эти дни, что с тобой произошло. Почему ты внезапно отдалился от меня? — Чон с болью в сердце наблюдает за омегой, которого хочется обнять и притянуть ближе к себе. Он так соскучился по нему и его сладкому феромону за прошедшие дни. Только боится сделать хуже, когда Ким так настороженно к нему относится. Их дружба была для Чона глотком свежего воздуха. Тэхёна рядом хотелось видеть постоянно: его улыбку, светящиеся блеском глаза и краснеющие щёки. Младший не особо вписывался в его компанию, которая состояла из шести альф и одного пытавшегося соответствовать им омеги, любящих повеселиться, да и не пытался в неё влиться. Не потому, что презирал их или питал ненависть, а потому, что шумные компании не для него. Чонгук уважал его выбор и не пытался завлечь на тусовки, при этом проводя в компании Тэхёна долгие часы наедине. Так что внезапный порыв младшего отдалиться вызывал в нём тоску и скребущее чувство недосказанности. — Ты решил поиздеваться надо мной? — Ким бегает взглядом из стороны в сторону, лишь бы не видеть альфу перед собой, потому что тяжело, тяжело сконцентрироваться, когда на него так смотрят. — Тебе весело наблюдать за тем, как я страдаю? Разве тебе твой парень ничего не рассказал, чтобы ещё больше посмеяться надо мной и втоптать в грязь? — Тэхён заламывает пальцы, покрывшиеся тонким слоем противного пота от чрезмерного волнения. Он решил говорить откровенно, без прикрас, и если альфа решит над ним поглумиться, то Ким полностью вычеркнет его из своей жизни. — Какой парень? — искренне удивляется старший. — Тэ… Поверь, пожалуйста, я действительно ни о чём не знаю, и нет у меня парня, — Чон сохраняет спокойный тон голоса, хотя самому тяжело наблюдать за маленьким беззащитным омегой, совсем потерявшимся в своих догадках. — Как нет? А Рэй? — Ким резко поднимает голову, пронзая душу своими глазами, наполненными слезами, кои пытался сдержать всё это время. — Рэй? Смеёшься? Да я бы никогда в жизни… Он просто наш общий знакомый, брат одного из моих друзей, как-то затесался в компанию и не отлипает, — с неким внутренним облегчением рассказывает старший, наконец узнавший причину чужого беспокойства. — Тебе об этом Рэй сказал? О наших с ним отношениях? — через время серьёзно спрашивает Чонгук, нахмурив густые брови. — Да, он, — приглушённо говорит младший, сбитый с толку новой информацией. Ему сразу же становится неловко от того, что он поверил Рэю, даже не поговорив с Чоном. — Та-ак, замечательно просто, и о чём ещё он тебе сказал? — голос альфы звучит настороженно и хрипло, сразу становится видно, что тот до ужаса недоволен чужим поведением, из-за которого ему пришлось вариться в раздумьях несколько дней. — Да ни о чём таком больше… — омега ещё больше краснеет щеками, пытаясь умолчать до боли смущающую и сокровенную информацию. Сладкий ягодный феромон усилился от чрезмерного волнения, смешивающегося с неловкостью. — Ты недоговариваешь, — от альфы ему не скрыться, тот давно выучил его поведение до мельчайших деталей. Чону хочется бездумно улыбаться, наблюдая перед собой не того холодного омегу, отталкивающего его всем своим нутром, а мягкого и спокойного, смутившегося. — Мне неловко, я боюсь, что ты будешь смеяться, — Тэхён, пытаясь отвлечься, ковыряет носком крокса светлую плитку небольшого крыльца. Даже не пытается лукавить или замять тему, рассказывая правду, что так томно отражалась на влюблённом сердце. Бабочки вновь оживают внутри него, по-настоящему порхая внутри, щекоча своими крыльями низ живота. Рядом с альфой становится действительно сложно устоять на ногах, но Ким всё же сдерживает в себе порыв слабости, продолжая контролировать дыхание и свою речь, всё равно сбивавшуюся к чертям. — Брось, Тэ, ты же знаешь, что я никогда бы не стал так поступать с тобой, — Чон не пытается на него давить, но желает узнать правду. Его внутренний альфа купается в ягодном феромоне, так гармонично смешивающимся с его хвойным. — В общем, понимаешь, в тот день я хотел признаться тебе в своих чувствах, — на резком, обрывистом выдохе признаётся младший, поспешно продолжая, чтобы его не перебивали: — И решил подарить коробку с печеньем, которое приготовил сам, с вложенной в неё запиской, чтобы ты её прочёл дома, а потом дал свой ответ, — Ким прерывается на глубокие вдохи, чтобы его речь была внятной. Он не думал, что в итоге будет признаваться в своих чувствах таким образом. — По пути я встретил Рэя, спросил у него, не знает ли он, где ты находишься. Он увидел коробку и обозлился на меня, опрокинув её, сказал, чтобы я не подходил к тебе и не портил ваши отношения своим присутствием. — Тэ… — Чонгук успевает только начать свою фразу, как его перебивают: — Нет, не отвечай, я не жду от тебя взаимного ответа, — омега взволнованно облизывает пухлые розоватые губы, боясь услышать долгожданный ответ. — Мне нужно было рассказать об этом для полноты картины. — Тэ, я поверить не могу, что мои чувства взаимны… — всё-таки продолжает старший, не обращая внимание на сказанное. Потому что наконец можно не скрывать свои истинные чувства. — Что? — Тэхён широко распахивает глаза в удивлении. Чужая кожанка греет его плечи, а её обладатель — душу. — Я всё искал более подходящий момент для того, чтобы признаться тебе, но ты оказался быстрее и смелее меня, — Чон хмыкает и опускает голову, быстро поворачивая её в разные стороны, будто смахивает с волос приставшую пылинку. — Мне искренне жаль, что я не смог получить ту коробку с печеньем, — и захватывает в плен своих тёплых рук холодные и хрупкие. — Но ты не виноват… — Тэхён действительно не может в этом винить старшего, совсем не знавшего об этой истории. Его внутренний омега уютно сворачивается в комочек от незатейливого жеста постоянно заботящегося о нём Чона. — Как посудить. Рэй всегда пытался завладеть моими чувствами, на что я его мягко отталкивал, словно давал мизерный шанс в попытке не разбить сердце, а оказалось, что мой порыв обернулся против меня, — альфа вновь хмурится, ведь совсем не думал, что его доброта обернётся боком. — Ты действительно хотел поступить как лучше, — Тэхён мило улыбается, заставляя сердце таять, и находит в себе смелость обнять старшего за талию, чтобы случайно не скинуть с плеч чужую кожанку. Объятия, такие нежные и робкие, вынуждают сердце сжаться ещё сильнее. — Тэхён-а, ты дашь мне шанс всё исправить? — шепчет в чужую светлую макушку. — Позволишь ухаживать за тобой так, как ты этого достоин? — Чону хотелось бы отпечатать этот момент в памяти навсегда, потому что он никогда не испытывал тех самых нежных и трепетных чувств рядом с любым другим омегой. — Да, Гук-и, если ты действительно хочешь этого, то я согласен, — робко шепчет в ответ, словно также боится потерять волшебный момент признания и взаимных чувств. Не в силах сдержать эмоции, младший с широкой улыбкой на лице легонько трётся макушкой о чужую широкую грудь. Сегодня он стал одним из самых счастливых людей на земле…

_________________

Чонгук ухаживал за ним красиво: дарил цветы и подарки, неважно какие, маленькие или дорогие, любые были приятны омеге, старавшемуся отплатить искренней радостью и ответными сюрпризами. Альфа был внимателен и учтив: всегда пытался найти время, чтобы подвезти младшего с работы или учёбы, заботился о том, чтобы Ким вовремя кушал и не перерабатывал, ведь Чон прекрасно знал, что омега любит этим пренебрегать. Его счастье просто обожало вовлекаться в любой процесс полностью, не придавая значения времени. Тэхён же млел и таял от внимания и заботы к себе. Он полностью растворился в долгожданных отношениях с любимым человеком. Новый день для него означал возможность провести как можно больше времени с альфой. Ким бережно хранил в сердце все воспоминания трепетных прикосновений, робких взглядов и долгих поцелуев. Чонгук, умеющий с лёгкостью показаться холодным и строгим человеком, рядом с ним превращался в послушного кота, жадного до прикосновений. Каждый из них желал лишь отдавать, не думая о выгоде, потому что полностью был в своём человеке. Такая яркая и чистая любовь вызывала восхищение и ненависть у разных людей, но никто из них не слушал язвительные комментарии, предпочитая лишь смотреть в горящие глаза друг друга. Первое время младшему было тяжело, он испытывал смесь из смущения и лёгкой вины от того, что сразу закрылся в себе и поверил Рэю, а не близкому на тот момент другу. Решив учиться на своих ошибках, а не утопать в них, омега поклялся себе, что в следующий раз не будет бездумно убегать, а станет выяснять причину. Чон не давал сомневаться в себе, обволакивая нежностью и близостью, из-за чего друзья его давно называли женатиком, но после предупредительного взгляда, пронзившего насквозь, те стали намного избирательнее в своих фразах. Что касается самого Рэя… Тот стал реже попадаться Киму на глаза, отдаляясь от компании своего брата и переключаясь на другие. Чон ему не говорил конкретной причины, но будто и без него она была понятна. В чём Ким и убедился, когда случайно подслушал короткий разговор двух студентов. Оказалось, что альфа после того вечера поговорил с ним и чётко сказал о том, что не сможет стать ему парой, потому что не испытывает ответных чувств. Конечно, Рэю было безумно больно слышать об этом, но Чонгук не мог ничего с собой поделать, ведь лишь единственный омега поселился в его сердце. А Тэхён после невольно подслушанного разговора испытал странное облегчение, будто дополнительно убедился в искренности чувств старшего. Тем не менее, он желал только лучшего Рэю и надеялся, что тот сможет обрести счастье с другим. Сейчас в их отношениях появилась новая проблема, хотя её даже как таковой проблемой не назовёшь, скорее недосказанность. Чонгук, будучи заботливым альфой, который пишет ему каждый день и ищет с ним встречи, со вчерашнего дня не выходил на связь. Вернее, выходил, конечно, но ограничивался лишь парой сообщений с простыми ответами на взволнованные вопросы младшего. Омега не знал даже, о чём и думать, отгоняя тревожные мысли, так и норовящие шепнуть всякие гадости о том, что он стал неинтересен старшему. Но… Не мог же тот так просто порвать с ним? Внутренний омега слишком тоскует по своему альфе и скребётся противно, желая его увидеть. Тэхён слишком сильно соскучился по его запаху, взглядам и присутствию. Рабочий день в небольшом кафе даётся ему безумно тяжело, посетители сливаются в одну массу, а рабочий процесс становится непосильной ношей. Ким выполняет свои обязанности на автомате, не придавая значения технике и движениям, из-за чего в один момент проливает горячий кофе на руку, отвлекаясь от гнетущих мыслей только тогда, когда чувствует боль от острого жжения кожи. Чимин, по счастливой случайности стоящий рядом с ним, испуганно охает и помогает подставить руку под холодную воду небольшой раковины в столе. Прозрачные слёзы скатываются тонкими струйками из глаз омеги. И непонятно даже, какая именно боль перевешивает, физическая или моральная? Пак ворчит о чём-то на фоне, но друг его не слышит, становится слишком больно, и теперь уже явно не физически. Кажется, Ким немного приходит в себя только тогда, когда его заталкивают в подсобку, чтобы привести в чувства и поговорить. Чимин ещё с самого утра заметил явные изменения в поведении друга, но не придал этому особого значения, по всей видимости, зря. — Что у вас случилось? — Чимин, усадив омегу на небольшой стул, достаёт рабочую аптечку для экстренных случаев, надеясь на то, что найдёт там мазь от ожогов. Пак, роясь в пачках из-под таблеток и бинтах, достаёт необходимое и опускается на колени перед другом, чтобы было удобнее обработать ожог. — Почему ты сразу думаешь, что проблема в наших отношениях? — Тэхён тихонько шипит, но умилительно хмурится, совсем не поняв, почему Пак сразу угадал причину всех бед. — Может, потому, что я не слепой? — пыхтит омега внизу, слегка касаясь раны, чтобы доставить меньше боли. — Вы весь этот месяц не разлей вода ходите, на вас посмотришь, аж зубы сводит от переизбытка сахара. Вчера твоего альфы не было видно, а сегодня ты уже сам не свой ходишь. Я умею сопоставлять факты, — Чимин пожимает плечами, приводя доводы. Ким же смотрит на него какое-то время, собираясь с силами всё же озвучить свои переживания. — Он общается со мной на отвали со вчерашнего дня. Сам не пишет, на звонки не отвечает, в универе его не видно. Мне страшно, вдруг он меня разлюбил, — Тэхён кусает губы и жмурит веки, не позволяя слезам скатываться. Только этого надолго не хватает, крупные бусины солёных слёз всё же стекают по щекам. — Ой, Чонгук-то разлюбил? Я поверю, что сейчас на нас с неба грохнется фургончик с мороженым, но не в это. Может, у него что-то произошло? — Пак действительно не верит в услышанное, вставая с колен. Он обнимает друга за плечи, позволяя чужим слезам впитываться в ткань рубашки. — Почему тогда мне не рассказал? Я что, для него ничего не значу? — Тэхён всхлипывает, ответно обнимая омегу за талию. Радует лишь только то, что боль в руке спала, так как приобретённый ожог не был слишком сильным. — Да брось, не плачь, нужно узнать причину, потом хорошенько его отпиздить, а вот после этого можно и поплакать, — Чимин всеми силами старается приободрить лучшего друга, взяв в свои руки чужие раскрасневшиеся щёки, слушая тихий смех сквозь слёзы. — Стой, мне кажется, что в последнее время с ним творилось что-то странное, — Пак неожиданно вспоминает, как буквально пару дней назад Чон косо смотрел на приближавшихся к Киму альф. — Он ведь последние дни принюхивался к твоему запаху и ревновал к своим же друзьям… — Ну да, он немного переборщил с заботой. К чему ты об этом вспомнил? — шмыгает носом успокоившийся омега, смаргивая оставшиеся слёзы. — Похоже, то была не забота, а подступающий гон… — пришедшая в голову догадка словно осеняет омегу, начавшего улыбаться по-дурацки. — Но… Он мне и об этом ничего не говорил… Неужели он не хочет проводить со мной свой гон? — Тэхён вновь пытается найти проблему в себе, как его быстренько перебивают: — Так, соберись, не накручивай себя, ты ведь прекрасно знаешь, что он относится к тебе, как к хрустальному. Наверняка Чон боится не сдержаться и перестать быть нежным, когда им завладеет сущность, — Пак уверенно сжимает его плечи, тем самым передавая свою уверенность и невольную мотивацию. — Но со мной ведь можно не сдерживаться, — Ким прикусывает нижнюю губу, ощущая, как омега внутри него желает понравиться своему альфе в такой сложный период. — Вот и докажи ему это, подготовься и поезжай к нему, он там по-любому изводится без тебя, — Чимин успокаивающе треплет его по волосам, свободно выдыхая, потому как помог другу немного разобраться в произошедшем. Пак действительно надеется, что вся проблема заключается в гоне. — Ты прав, Чону нужен сильный омега, — Тэхён поджимает губы, глубоко вздыхает и собирается с силами. Вторая часть смены в небольшом уютном кафе проходит долго и нудно. Улыбка не спадала с омежьего лица, но она точно не была отражением его истинных чувств. Головой он-то уже в объятиях своего альфы, вылизывая разгоряченную шею и вдыхая хвойный феромон. Увидеть Чона в разгар гона кажется ему чем-то томительным и волнительным. К альфе хочется настолько, что даже один из немногочисленных недовольных гостей не портит ему настроение. Ему на помощь приходит второй бариста в смене, забирая заказ на себя, потому что прекрасно видит, насколько всё запущено. Окончание смены становится для омеги глотком свежего воздуха, нагоняющего на него уверенность и волнение с равной силой. Потому что причина чужого поведения является лишь плодом их общей с Чимином фантазии, а на деле всё может оказаться совсем по-другому. Шагая в быстром темпе по улице, Ким вертит головой, словно отгоняет все гнетущие мысли от себя подальше. Его собственный дом уже совсем близко, а отступать он не намерен, потому что своих предыдущих ошибок не совершит, не станет надумывать беспочвенно, а сразу выяснит у альфы, как обстоят дела. Небольшая светлая студия встречает его лёгкой прохладой. Скинув с себя верхнюю одежду вместе с обувью, Ким направляется к ванне и, роясь в шкафчиках, находит необходимое: розоватую пробку вместе с небольшой коробочкой смазки на всякий случай. Он не спешит ею пользоваться, полностью раздеваясь и направляясь в душ. Тэхён даёт волю своей фантазии, вспоминая жаркие сцены со своим альфой. Как тот любил властно сжать его талию, пока терзал пухлые губы в нетерпеливом поцелуе, перемещаясь ладонями на ягодицы. Внутренний омега плаксиво скулит, не ощущая физически тех самых рук на своём теле. Ким старается их временно заменить своими, оглаживая впалый животик, бёдра и рёбра плавными движениями. Тёплая вода крупными каплями разбивается об его кожу. Прерывистое дыхание и участившийся пульс от накатывающего возбуждения не даёт нормально устоять на ногах, из-за чего омега облокачивается одной рукой о плитку. Фантазия так удачно даёт ему вспомнить о том, как альфа нетерпеливо кусал его шею, притягивая к себе, как растягивал пальцами, слушая звонкие стоны, как расцеловал всё тело, пока омега под ним дрожал и закатывал глаза. Собственная рука на члене никогда не заменит большую чужую, уверенно стимулирующую ствол и головку. Контраст от своих же прикосновений вперемешку с фантазией заставляет его дрожать. Поняв, что не на шутку возбудился, Ким заводит руку за спину, оглаживая потёкший сфинктер по кругу подушечками пальцев. Проникая в себя понемногу, омега вспоминает своего сильного альфу, до этого всегда помогавшего ему растянуть себя, не жалея времени на прелюдию. — Чонгук… — имя альфы вырывается из его уст надрывно и неосознанно, умоляюще и просяще. Идеальный образ парня стоит перед глазами. Тэхён входит в себя уже двумя пальцами, пытаясь растянуть в манере ножниц. Текущая от фантазий смазка только помогает ускорить процесс и сделать его безболезненным. Капли тёплой воды помогают смыть выделяющийся пот, но создаёт дополнительный жар, из-за которого омега расслабляется сильнее. Найденная кончиками пальцев простата пронзает омегу сладкими волнами удовольствия от прикосновений к ней. Стоять становится тяжело, как и не кончить. Ким не собирался доводить себя до пика в одиночестве, оставляя силы на альфу, которому он сейчас так необходим. Та самая розоватая пробка проникает в него понемногу, дополнительно растягивая колечко мышц. Омега невольно задерживает прерывистое дыхание, понимая, что ему даже не понадобилась дополнительная смазка. Хорошенько помывшись под душем, Ким начинает собираться, уже предвкушая встречу с Чоном. Тот ему так и не написал, отчего бы младший раньше сильно расстроился и стал бы копаться в себе, но сейчас, поджимая губы, тот решительно идёт на выход, чтобы наконец добраться до квартиры парня. Поездка на общественном транспорте не заняла слишком много времени, но показалась ужасно затянутой. Деревья и здания, сменявшиеся за окном, пролетали мимо него, потому как омега безумно волновался и в то же время желал увидеть альфу, надеясь на то, что тот его не прогонит. Находясь в хорошо знакомом ему подъезде перед обитой искусственной кожей дверью, омега чувствует феромон хвои, убеждаясь в своих догадках. Ким не боится увидеть альфу в гоне, однако, когда нажимает на кнопку дверного звонка, чётко ощущает, как дрожит его рука. Предвкушая встречу после долгого молчания, омега отходит в сторонку, ожидая, когда ему откроют. Искусанные губы отдают болью и неприятным жжением, пока Ким считает до ста в мыслях, пытаясь отвлечься. Шаркающие шаги приглушённо слышатся по ту сторону двери через некоторое время. Густой аромат хвои неумолимо усиливается, приобретая новые оттенки в запахе. Внутренний омега, до этого распалённый фантазиями, слишком отзывчиво реагирует. Чонгук, наконец открывший дверь, буквально заставляет младшего приоткрыть рот от своего внешнего вида. Тяжело дышащий, такой горячий и недовольный, одетый лишь только в свободные серые спортивки, вынуждает заскулить внутреннего омегу. Тёмные волосы старшего растрёпаны, а щёки отдают красным оттенком, создавая тот самый любимый омегой контраст между сексуальным телом и милым лицом. Тэхён тихонько вздыхает, наблюдая за тем, как капля пота стекает по мощной груди и кубикам пресса, впитываясь в резинку спортивок. Он всегда восхищался чужим телом и проделанной работой, но сейчас… Сейчас слюна скапливается во рту до такой степени, что её невозможно тихо сглотнуть. Собственный феромон невольно усиливается, пытаясь смешаться с чужим, на что слышится приглушённый рокот парня, смотрящего на него голодным взглядом. — Зачем ты пришел? — Чон хрипит от забившегося в его ноздри любимого запаха, из-за которого держать себя на цепях самообладания становится тяжелее. Он невольно грубит не потому, что не хочет видеть, а потому, что боится сорваться. — Ты мне не отвечал, я беспокоился, — Тэхён робко, но решительно смотрит в ответ, не желая отступать, потому что знает, что нужен своему парню. — Ты… — альфа жмурит веки в попытке хоть на время избавиться от наваждения. — Тебе стоит сейчас уйти, — и смотрит так строго на омегу, которого хочется затащить к себе в квартиру и насладиться его присутствием в полной мере. Ягодный феромон только усиливается, ещё чуть-чуть, и он перекроет разум. — Чонгук, я пришёл помочь тебе, почему ты не сказал о своём гоне? — Ким даже не замечает, как обиженно дует губы. Конечно, ему безумно обидно, что альфа не рассказал ему о том, чего совсем не должен скрывать. — Ты не знаешь, о чём говоришь, Тэхён, — Чонгуку становится слишком тяжело контролировать себя рядом с младшим, из-за чего он вновь грубит в попытке защититься. Думает, что так оттолкнёт, но зато не причинит вреда. Его внутренний альфа мечется из стороны в сторону, желая прислонить к себе младшего. — Я совсем не привлекателен для твоего альфы, да? Думаешь, он меня совсем не захочет? — а Ким даже не думает отступать, наоборот, подходит ближе, переступая через порог, сумев только прерывисто вдохнуть, как его прислоняют к стене и нависают над ним. — Не смей думать о подобном, омега. Хочешь узнать, почему я тебе ни о чём не рассказал? — Чон угрожающе рокочет, чем наоборот заставляет послушно скулить омегу внутри. — Я не смогу тебе дать ту нежность, которая была у нас всегда. Меня просто разрывает от того, как я хочу тебя взять. Грубо, без передышки. Именно поэтому тебе лучше уйти, Тэхён, твой запах сводит с ума, — хриплый шёпот вместе со сладкими угрозами патокой расходятся по низу живота младшего. Ким должен испугаться, должен убежать, но вместо этого чувствует, как смазка выделяется сильнее, оставаясь внутри него из-за пробки. Феромон и сильная аура альфы дурманят голову похлеще, чем вино. — Не думай, что я настолько слаб, альфа, я тебе полностью доверяю, ты можешь отпустить себя рядом со мной, — не отступает омега и призывно рычит в ответ. Не из-за злости, а из-за решительности. Он будет стоять на своём до конца, даже если старший захочет вытолкать его за дверь. Прижатый к стене полуголым парнем, Ким краснеет щеками и не может выровнять сбившееся дыхание. Касается кончиками пальцев разгорячённой широкой груди, с удовольствием проходясь по рельефу. Смелеет с каждой секундой, прекрасно наблюдая то, как его не могут от себя оттолкнуть. Приближается губами к шее со стороны запаховой железы и приникает к ней губами, закатывая глаза. Вкус солоноватой от пота кожи заставляет удовлетворённо проскулить, наслаждаясь концентратом запаха хвои. — Прекрати, сейчас же, — Чон сжимает челюсть настолько сильно, что виднеются желваки. Заведённый ещё до прихода младшего обычной стимуляцией собственных рук, альфа сражённо рокочет. Омега даже представить не может, насколько тяжело ему даётся контролировать себя из последних сил. Одной рукой, до этого прислонённой к стене, старший крепко сжимает его талию до приятной боли от фиксации, чем пытается отпугнуть. Только вот омега, заведённый не меньше, не отстраняется, а лишь всхлипывает и вылизывает запаховую железу быстрее и настырнее. — Ни за что, я хочу твоего альфу, — Тэхён, смотрящий на него затуманенным взглядом, вынуждает внутреннего альфу наворачивать круги. Чонгук хочет его взять прямо здесь, срывая чужой голос от стонов. — Ты не знаешь, на что нарываешься, — измученно произносит Чон, последний раз отговаривая омегу от своего неконтролируемого состояния. — Так покажи мне, — Ким же, словно идя по острию лезвия, говорит решительно и безапелляционно, призывно потираясь о чужое подставленное бедро. Их разговор слишком сильно распалил юного омегу, возжелавшего продолжения. После своих слов младший коротко взвизгивает от того, насколько быстро и резко, но при этом аккуратно его берут на руки, подхватывая под ягодицами. Альфа целует его в губы, проникая языком глубоко, чтобы огладить нёбо и сплестись с чужим. Чонгук даже не боится споткнуться, на ощупь направляясь в спальню, надёжно держа хрупкую ценность в своих сильных руках. Омега растворялся в моменте, крепко ухватившись за мощную шею парня, вплетая свои тонкие пальцы в густые тёмные волосы. Старший больше не пытается контролировать себя, укладывая Кима на спину, разглядывая умилительно раскрасневшееся личико с раскиданными по постели светлыми волосами. Новый глубокий поцелуй не заставляет себя долго ждать, альфа кусает пухлые губы, оттягивает их до тихого стона, пока руками оглаживает мягкие бока со впалым животиком. Тэхён замирает на доли секунды, чтобы затем отзывчиво выгнуться в спине. Ему становится слишком жарко и душно, но вместе с тем феромон альфы заменяет ему кислород. Чон так и не становится тем самым бездумным животным, о котором его предупреждал. В его действиях есть забота и внимание. Он не спешит снимать с омеги одежду, разрывая ту в клочья. Только рычит тихонько и вылизывает его рот до сбитого дыхания, в дальнейшем переходя засосами и поцелуями на шею. Ким крепко цепляется за его плечи и несильно бьёт по бокам коленями от приятных ощущений, когда старший засасывает влажными губами кожу в том месте, где расположена запаховая железа. — Пожалуйста, — тихий стон доносится из уст омеги, он хочет большего и как можно быстрее. — Чего ты хочешь? Скажи, — в голосе альфы сосредотачивается столько власти, что хочется взвыть. Чон расстёгивает поочерёдно пуговицы на светлой рубашке Кима, так нетерпеливо ёрзающего под ним. — Тебя, альфа, пожалуйста, — Тэхён хнычет и привстаёт на пятках, чтобы немного потереться о чужое тело и получить заветную стимуляцию изнывающего возбуждением члена. Чонгук удовлетворенно рокочет, помогает младшему избавиться от ненужной сейчас одежды, оставив его в нижнем белье, которое также летит вслед за остальными вещами, наблюдая перед собой розоватый кончик пробки. — Это… То, о чём я думаю? — с небольшой заминкой спрашивает альфа, проворачивая пробку внутри податливого Кима. Тот чувствует приятную стимуляцию мягких и влажных стенок, расставляя ноги шире. Младший шипит и тянется за поцелуями вместо ответа, совсем не в силах контролировать порыв нежности. — Да… — всё же шепчет Ким, недовольно бурча из-за того, что старший остановился. Он котёнком льнёт к чужой шее с густым феромоном, невесомо оглаживая плечи и напряжённые бицепсы на руках альфы. — Зачем ты сам растянул себя? — Чон хрипит и, несмотря на лёгкое недовольство, позволяет омеге слизывать его запах. Не желая заставлять ждать младшего, он начинает медленно стимулировать истекающий смазкой член под звонкие стоны снизу. — Как же… — подрагивает Тэхён, сбиваясь на собственных мыслях, когда по его головке скользит подушечка большого пальца, распределяя смазку. — Тебе же сейчас не до этого, не волнуйся обо мне, не трать время, — в противовес своим же словам он толкается в кольцо из пальцев. Растекается безвольной лужицей под своим альфой. Чон горячо выдыхает от чужой отзывчивости, осторожно и правильно прикусывая нижнюю линию челюсти младшего. — Запомни, Тэ, я никогда не буду жалеть времени на растяжку, даже в собственный гон, так что в следующий раз не делай этого без меня, — альфа, кажется, собирает последние остатки самообладания, чтобы правильно донести свою мысль. Стоны и затуманенный взгляд младшего заставляют его прерываться в словах и ускорять движения до закатывающихся глаз омеги внизу. Глубокие поцелуи подкрепляют их страсть и влечение. — Но… Ты ведь сам говорил мне уйти, говорил, что не можешь сдерживаться, — Тэхён выглядит таким нуждающимся, что ему хочется подарить ту самую лёгкость и наслаждение от пика оргазма, но альфа нехотя останавливается, чтобы дойти до него вместе. — Да, всё так, но я волнуюсь, что не смогу остановиться, когда войду в тебя, но перед этим не могу не обласкать твоё тело, — после ещё нескольких минут поцелуев старший отстраняется и садится на колени, снимая с себя пропитанные смазкой спортивки вместе с нижним бельём. Он уже не нуждается в ответе Кима, и без него прекрасно поняв, что тот не хочет отступать. Первые два дня гона, в которые он решил не звать омегу, боясь его растерзать, прошли тошно. Чон даже не мог рассказать настоящую причину своего игнора, так как боялся, что младший точно приедет к нему помочь. Обычная стимуляция рукой ему никак не помогала, а альфа внутри всё хотел к своему омеге. Хотел его ягодный феромон, тепло и нежность, при этом вытрахать всю душу. Раньше их интимная жизнь ограничивалась лишь нежностью, которая всех устраивала, но сейчас… Сейчас Чон, натянув на свой изнывающий возбуждением член латекс, вынимает из младшего пробку, хорошо растянувшую мышцы за это время и без собственной подготовки, входит в его горячее нутро. Судорожный вздох вырывается из младшего, когда альфа переходит на быстрые и чёткие толчки сразу же. Чонгук поднимает его длинные ноги и закидывает на плечи, вымученно выстанывая от долгожданной тесноты. Тэхён впивается тонкими пальцами в простынь, но не от боли, а с непривычки. До этого момента ему был приятен только медленный темп, но, испытав новые ощущения, он готов сказать, что ему нравятся быстрые толчки до закатанных глаз. Чонгук, вопреки ранним своим словам о том, что не сможет остановиться в противном случае, спрашивает его о самочувствии и состоянии, чем безумно греет душу. Но переживать на самом деле не о чем, ведь каждый грубоватый толчок, заполняющий его, приносит лишь то самое удовольствие, за которым хочется гнаться с каждой секундой всё больше. Его альфа в гон выглядит чертовски сексуально, когда вбивает его тело в постель. Видеть над собой альфу в хорошей форме с рукавом татуировок и пирсингом постепенно становится невозможным, ведь чужой образ усиливает нарастающее возбуждение и без того распалённого тела. — Пожалуйста, Чонгук, я сейчас… — Ким не успевает договорить, как ещё с одним чужим мощным толчком его настигает оргазм, который продлевает старший чередой таких же движений, шумно дыша себе под нос. Тэхён вздрагивает от любого прикосновения к комочку нервов, но молчит, давая старшему довести себя до пика. Чон опускает его ноги и наклоняется ближе, чтобы втянуть в ещё один горячий поцелуй, пронизывая вибрацией омежьих стонов свои губы. Быстрые и короткие толчки заставляют младшего закатывать глаза и откидывать голову назад между поцелуями. С глухим рыком старший изливается в презерватив, выходя из омеги. Сбитое дыхание разделяется на двоих, а взгляды пересекаются с довольными улыбками на лицах. Чон избавляется от латекса, завязывая его и откидывая неподалёку, чтобы прилечь рядом с Кимом и подарить уже нежные поцелуи на покрасневших щёчках. — Больше никогда так не делай, Чон, — Тэхён показательно обиженно бурчит на груди своего парня, выводя на кубиках пресса незамысловатые узоры. — Ты о чём? — Чон моментально напрягается, подумав, что всё же не сумел должным образом проконтролировать себя и причинил младшему боль. — О том, что ты не сказал про свой гон. Знаешь, сколько всего я успел себе надумать? — Ким хмурит бровки и поворачивается лицом к альфе, смешно фыркая. — Прости, я больше так не поступлю, — Чонгук облегчённо улыбается, поглаживая его по светлым волосам, понимая, что действительно зря переживал за своё состояние и умолчал о поступающем гоне. Он знает, что омега не держит на него зла, прекрасно понимая причину чужого молчания. Любовь, зародившаяся между ними ещё при дружбе, не даёт усомниться в чужих порывах, понимая всё по глазам…