Песчаная Стража

Хуже всего были Чёрные Дыры. Не те, что рисуют учёные на своих схемах, а нечто куда более зловещее — пространственные раны, трещины в самой ткани реальности. Эти дыры появлялись хаотично, поглощая всё, что попадало в их радиус: живое, неживое, материю, энергию. Но куда оно исчезало? Никто не знал. Некоторые говорили, что всё это исчезало навсегда, другие — что в этих дырах происходила перерождённая реальность, где те, кто туда попадал, становились чем-то другим. Именно в такие Чёрные Дыры попадали люди, ставшие частью нового кошмара этой разрушенной Земли. Их тела и души не могли найти покоя, и те, кто вернулся, были уже не теми. Песчаные Стражи — так их стали называть. Те, кто, казалось, умерли, но вместо смерти стали вечными странниками, привязанными к земле, вынужденными блуждать по пустошам. Они носили следы утраты, их тела были изуродованы, но духи их оставались живыми. Всегда находящиеся на границе между миром живых и миром мёртвых, они были стражами этих мрачных пустошей, наблюдающими за тем, что остаётся от мира. Их первая ночлежка посреди пустыни была пропитана напряжением. Томира не позволила Левке дежурить и распределила время между ними четырьмя до самого рассвета. Улегшись на тонкий спальник рядом с уставшим ребенком, Кощей уставился в потолок палатки. Блики и тени от огня играли на полотне, сплетаясь в причудливом танце. Снаружи у костра оставался Степан. Сон не шел в голову от слова совсем. Едва слышно выдохнув, мужчина повернул голову на спящего Левку, а затем тихо вылез из палатки. — Иди поспи. Я подежурю за двоих. — Предложил Костя, присев рядом на корточки и уставившись на огонь. Топливо механика горело лучше, чем старые лампы и ветки в лагере гильдийцев. — Не уснуть? — Участливо поинтересовался тот, склонив голову. — Мысли. Пытаюсь понять, что произошло днем. Это было видение. Охотник знал это, хотя прежде ни разу не встречался с таким влиянием существа внутри. Что-то пробудило его и заставило так резко среагировать. Стоило закрыть глаза, как Константин вновь видел черную реку сквозь красный свет. Казалось, это видение отпечаталось на обратной стороне век. — Главное, что с тобой всё хорошо. — Поднявшись, вздохнул Степан. — Я не знаю, что сделал Левка, но…он ведь спас тебя, да? — В каком-то смысле… — Неразборчиво ответил мужчина. Механик кивнул и ушел в палатку, оставив Кощея наедине с мыслями. Бывший фанатик действительно смог что-то сделать. Охотник предполагал, что это было связано с ритуалами и той силой, о которой Левка говорил. В нем была энергия Бездны, и она смогла успокоить голос. Успокоить, но не усыпить. С тех пор, как они вошли в зону активных Черных дыр, Костя чувствовал чужое присутствие почти постоянно. И даже сейчас. — Почему ты не хочешь поболтать со мной просто так? — Саркастично усмехнулся мужчина, подняв глаза к небу. Ответа не было, но он и не нуждался в нем. Он совершенно не был уверен в том, что хочет вступать в контакт с монстром Бездны. Время дежурства подошло к концу, но Константин не собирался уходить спать. Из соседней палатки вышел Навигатор. Его правый рукав был испачкан в крови, и охотник предположил, что такими темпами рана скоро загноится. Гильдиец молча сел напротив, вытащив из набедренной сумки реликвии и начав собирать их. Кощею прежде не удавалось увидеть такую работу вживую — искусство воссоздания реликвий было доступно далеко не каждому. В таком случае, было совершенно ясно, за какие навыки Навигатора взяли в гильдию. Его новые реликвии могли быть полезны не только для нападения или защиты, но и для манипуляции потоками энергии. Благодаря этому зона Черных дыр до сих пор не коснулась их города. — Почему ты не спишь? — Неожиданно спросил тот, не отвлекаясь от изучения странной яркой бусины. — Мешаю? — Вопросом на вопрос ответил Костя. — Они не взорвутся сейчас? — Нет. — Мотнул головой Навигатор. Собрав реликвию, по форме скорее напоминающую серьгу-гвоздик, он кинул её мужчине. — Я вижу, у тебя ухо проколото. Надень. — Маячок со встроенной бомбой? — Пошутил охотник, поймав реликвию, и легким жестом воткнул в мочку вместо старой булавки. Сейчас, в тишине и спокойствии, он мог спокойно снять капюшон плаща и маску с лица. Черные лохматые волосы уже отросли с того момента, когда Кощей в приступе злости ножом срезал мешающие пряди. А мешали они… почти все. Темно-серые глаза, словно отражение Черного солнца, поглощали блики огня. Облизнув пересохшие губы, мужчина наклонился вперед, уперев локти в колени, и запустил пальцы в волосы, массируя кожу головы. Гильдиец усмехнулся — в первый раз за всё время. Лёгкая, почти незаметная тень пробежала по его лицу, словно он на миг позволил себе роскошь быть обычным человеком. Навигатор вновь посмотрел на серьгу в ухе Кости, как будто проверял, правильно ли она «встала». — Резонатор пути. — Произнёс он спокойно, словно называл погоду. — Это не маячок и не бомба. Он... не совсем про защиту. И не про атаку. Он про... настройку. — Настройку чего? — Поднял голову и скептически прищурился охотник, поведя плечом. — Пути. — Снова спокойно ответил Навигатор, перебирая реликвии. — Времени. Мысли. Памяти. Того, что внутри. Того, что снаружи. Он резонирует с тем, что ты обычно не слышишь. Но оно всегда рядом. — Звучит так, будто ты сам не до конца понимаешь, как он работает. — Хмыкнул Константин, хотя внутри что-то напряженно сжалось. Гильдиец едва ли знал, насколько попал в цель. Навигатор не ответил сразу. Он продолжал медленно собирать новую реликвию, не глядя на собеседника. Потом сказал негромко: — Он работает... как надо. Не всегда так, как ты хочешь, но так, как должно. Серьга фиксирует твоё направление. Не место, не время — направление. Если сдвинешься с него — она подтолкнёт обратно. Или…дальше, если это твой путь. — А если путь в никуда? — спросил Кощей с усмешкой, но в голосе сквозила усталость. Он не был уверен в том, есть ли какой-то «его путь» в этом мире после всего произошедшего. Казалось, сейчас их всех ведут лишь на смерть. Навигатор едва заметно качнул головой. — У каждого есть центр тяжести. Даже у мёртвого. Особенно у мёртвого. Серьга просто... зовет к нему. К тому, что внутри притягивает сильнее всего. У некоторых она вызывает сны. У других — голос. Есть те, кто начинают видеть места, которых не существует. Или, наоборот, вспоминать то, чего не было. Иногда — всё сразу. Но это редкость. Костя ответил не сразу. Вопрос вертелся у него на языке, но он не находил слов. А что делать, если всё это с ним случается и без мистических реликвий? — И зачем ты мне её дал? Почему именно мне? Навигатор поднял на него взгляд, впервые по-настоящему изучающий. В этих глазах было что-то чужое, как будто он смотрел не на Константина, а сквозь него. — Потому что ты звучишь. — Сказал он наконец. — Тихо, но... очень глубоко. Как гул земли под песком. Охотник недоуменно нахмурился. Тень, пробежавшая по чужому лицу, резко переменила его, и Кощею на секунду показалось, будто он видит перед собой того, кто был давно мертв. — Что ты здесь делаешь? Иди спать. — Неожиданно раздался рядом голос Томиры. Мужчина моргнул, и видение развеялось. Женщина угрожающе нависла над ним, и Костя был готов поверить, что сейчас ему совершенно по-матерински прилетит подзатыльник. Томира скрестила руки на груди и указала подбородком в сторону палатки. — Если завтра на нас нападет Стража, и тебя сожрут из-за того, что ты слишком устал, я тебя спасать не буду. У тебя есть четыре часа до рассвета. Охотник поднялся и молча отправился к теперь пустой палатке, бросив в последний раз взгляд за спину. Навигатор продолжал собирать реликвии, но Кощей был уверен в том, что тот стал выглядеть бледнее. Было ли это видением? Или над гильдийцем висела такая же печать смерти, как и над Семой тогда? Несколько дней они шли в относительном спокойствии. Томира не принимала ни Левку, ни решение Степана защищать его, но Константин не лез в это дело. Точно так же, как и Навигатор. Тот стал ещё молчаливее, чем был до этого. В целом охотнику показалось, что поведение того сильно переменилось после города Детей Двойного Солнца. Или же он просто не замечал этого прежде. Навигатор теперь почти не вступал в разговоры — не только с Томирой, но и с остальными. Он смотрел в песок, будто искал в нём что-то ускользающее, только ему одному видимое. Иногда он останавливался и закрывал глаза, словно прислушивался к звуку, давно затонувшему в глубине времени. Слышал ли гильдиец что-то на самом деле? Так же, как услышал звук в Кощее… Гул существа. Мужчина заметил, что тот больше не реагирует на редкие разговоры. Только лицо — ровное, бледное, как маска. Возможно, в том городе он что-то понял. Или от чего-то отказался. Кощей ощущал это интуитивно — как зверь чувствует запах надвигающейся грозы. Иногда он ловил на себе взгляд Навигатора: долгий, внимательный. И в сердце Константина замирало что-то старое, забытое. Предчувствие. Он знал этот взгляд. Так смотрят те, кто уже решил. Охотник знал, что такой же взгляд видел Сема перед их катастрофой у него самого. На следующий день странствий в песках напряжение стало почти осязаемым. Тишина между членами группы не была спокойной — она была глухой, натянутой, как тонкая плёнка перед разрывом. Даже ветер утих, позволяя каждому звуку разноситься слишком ясно, слишком резко. Степан первым после Кощея начал смотреть на Навигатора иначе. — Что-то не так с ним. — Негромко сказал он Косте во время короткого привала. Охотник в это время чистил клинок от засохшего песка. — Он идёт, как человек, у которого нет дороги обратно. — Я знаю. — Ответил Кощей, не поднимая глаз. Не он один шел с такими намерениями. Томира, сидевшая у другого костра, закатывала глаза на подобные разговоры. — Хватит хоронить живых. — Бросила она. — У нас впереди ещё больше недели пути. Пусть каждый думает о себе, и никто не погибнет. Но Левка чувствовал изменение атмосферы. Его не столько напрягало молчание Навигатора, сколько напряженность Константина. В нём что-то дрожало, когда он смотрел на мужчину. Бывший сектант пытался подойти ближе, сказать что-то, завязать разговор, но натянутые плечи охотника, его молчаливая хмурость, блуждающий взгляд, будто тот всегда прислушивается к чему-то внутри себя — всё это пугало подростка сильнее, чем собственное прошлое. — С Кощеем что-то не так… — Прошептал Левка Степану ночью. — Я чувствую… как внутри него растёт буря. Механик ничего не ответил. Он просто поглядел на охотника и опустил взгляд, крепче прижимая к себе оружие. Взрыв прогремел через сутки. Костя почувствовал это ещё до рассвета — проснулся внезапно, будто кто-то вырвал его из сна. Воздух был... не таким. Неправильным. Он стоял на коленях у края обрыва, где они остановились на ночлег, и долго смотрел в сторону горизонта, затянутого тонкой серой пеленой. Небо словно растрескалось по краям. Там, где раньше находился океан, за дальними барханами появилось нечто, что даже солнце — оба солнца — не освещали. Чернота там выглядела как пустота, кусок Бездны, который пульсировал, медленно расползаясь. По кончикам пальцев пробежал холод. Песок под ногами задрожал — едва ощутимо, но достаточно, чтобы обнажились инстинкты. Дыхание существа на затылке, прежде дремавшего в его разуме, коснулось кожи ледяным шепотом. Волосы на затылке встали дыбом. Лёгкая рябь воздуха сначала показалась миражом — волны жара, колеблющиеся на границе зрения. Это была рябь реальности. Кощей резко поднялся. — Чёрная Дыра. — Коротко бросил он. Фраза прозвучала, будто отсечённая ножом. Всё в теле охотника замерло. В ушах раздался сухой, металлический звон, будто по нервам прошлись пальцами. Земля чуть дрожала, ветер начал усиливаться, поднимая черный песок. Первой среагировала Томира — она выругалась и метнулась к рюкзаку, доставая автомат и заряжая его. Её движения стали быстрыми, почти суетливыми. Степан отошёл на шаг назад, оглядывая горизонт, затем посмотрел на Константина и медленно кивнул. Он тоже почувствовал. Воздух стал вязким, как будто в лёгкие проник туман. Левка застыл. Его глаза расширились, руки сжались в кулаки. Он что-то шептал себе под нос — молитву? заклинание? Он знал, что приближается, и не мог отвести взгляда от точки разрыва. Именно тогда небо вспыхнуло. Это была вспышка тени, на секунду поглотившая свет Черного солнца. Из разрыва медленно появилась Стража. Она не шла — возникала. Волнами. Текла, как густая чёрная смола, из которой медленно поднимались фигуры. Ни лица, ни глаз — только янтарное свечение в центре, всепоглощающее. Левка опустился на колени, закрывая уши, но звенящая тишина не прекращалась. Степан прижал ладонь к груди, будто сердце пропустило удар. Томира стояла, вцепившись в оружие, и шептала проклятия сквозь зубы, пока не поняла, что не может пошевелиться. Только Кощей сделал шаг вперёд. Существо внутри него ожило. Оно знало эту Стражу, и она — знала его. Удивительное понимание монстра пришло именно в этот момент, вероятно, благодаря реликвии Навигатора. Как будто на секунду их души слились во что-то единое, не живое, но и не мертвое. Навигатор молча посмотрел на тени, и в его глазах появилась та самая ясность, которую Костя уже видел раньше. Взгляд мужчины опустился на наручные часы гильдийца. Большая стрелка едва заметно дергалась, пока не остановилась на двенадцати. Ровно в том направлении, где появилась дыра. Были ли эти часы такой же реликвией, как серьга, подаренная охотнику? Или же они показывали что-то большее? Но размышлять было некогда. Песчаная Стража двинулась. Она не бежала и не кидалась — нет, это было движение волны, надвигающейся беззвучно, неотвратимо, так, как двигаются неизбежности. За ней из песка рождались другие: серые призраки, пустые оболочки с костяными сердцами, сплетённые из обрывков памяти. — Огонь! — Выкрикнула Томира, и хриплый треск автоматной очереди рассёк воздух. Степан прикрывал её, из двустволки вырвались оба заряда. Один из Песчаных Воинов пошатнулся — его грудь распалась на мелкий песок, но тотчас же вновь собралась. Ран не существовало. Песок — он не держит память о боли. Левка закричал и взмахнул руками, начав читать вслух то ли молитвы, то ли заклинание срывающимся голосом. Он вытянул перед собой амулет из чёрного дерева и начал кружиться на месте. Песок под его ногами начал дрожать... но не в нужную сторону. — Не делай этого! — Крикнул Кощей, но было поздно. Воронка песка в стороне от Левки начала тянуть ветер внутрь. Ритуал не остановил Стражей — он привлёк их. Навигатор не стал медлить. Он бросил один из реликвий — гладкий камень, похожий на сердечник — в сторону фигур. Вспышка зелёного света на мгновение превратила их в статуи. Остановленные, но не уничтоженные. Он активировал второй амулет, и кольцо, выброшенное в песок, создало едва видимый купол, внутри которого не дрожали ни песчинки, ни тени. Он прикрыл всех. Почти. Костя ступил за границу круга. Он не знал, зачем. Чувства будто притупились, а весь мир замер, как стоп-кадр. Что-то внутри — глубоко, далеко, в самом сознании — выпрямилось. Существо. Оно ожило. Нагнулось, чтобы шептать. «Они не для тебя. Мы выше. Мы — не цель. Мы — пустота между выстрелом и падением». — Заглохни. — Процедил Кощей сквозь зубы. Руки дрожали. На секунду он осознал, что Стражи обходят его. Не видят. Или не хотят видеть. Он стал мертвым пятном на их карте. «Ты — портал. Ты не живой. Ты — сосуд. Смотри, как легко было бы исчезнуть...» Нет. Он не собирался сейчас исчезать. Слишком рано. Мужчина дернулся из невидимых пут, метнулся к Левке, сбив того с ног и тем самым оборвав ритуал. Воронка песка мгновенно схлопнулась. Двое Песчаных Воинов бросились в их сторону. Один влетел в Константина — и рассыпался на ветру. Существо внутри перестало сопротивляться. Испугалось? Едва ли. Уступило. И тогда Кощей решил попробовать то, что, вероятно, пять лет назад показалось бы безумием. В пространстве перед ним песок задрожал и поднялся, извернувшись, словно отражение в разбитом зеркале. Из него возникла изогнутая спираль, ударившая в грудь ближайшего Стража. Тот рухнул. Остальные замерли. — Ты что, только что..? — Выдохнул Степан, не веря своим глазам. Левка за спиной испуганно пискнул. — Не знаю… — Выдавил охотник, чувствуя, как волна боли охватывает позвоночник. Тело не привыкло к этому. Ни тело, ни разум. Навигатор в этот момент вырвался из купола. Он запустил последнюю реликвию — тройную бусину, которую носил с начала похода. Она вспыхнула синим и белым, рванув в сторону главной Стражницы. Та отклонилась, и на пути рванул ветер. Песчаный вихрь врезался в Навигатора сбоку. Камень — обычный, банальный камень, поднятый бурей — ударил в висок. Один удар. Навигатор рухнул, как кукла, нити которой перерезали ножом. Без вспышки. Без последнего слова. Только взгляд, остановившийся на цифре «двенадцать» на его часах. — Навигатор! — Рванулся Левка, но Константин схватил его за плечо. — Стоп. В ту же секунду пространство снова исказилось.