что не так с Оливером?

— А, — Оливер запнулся о гравий, пока оглядывался на оставшегося позади Гровенора, — У вас с Нейтом все нормально?  Генри, стиснув зубы, мучительно скривился:  — Ты его знаешь?  «Во-первых, ты сам назвал его имя. Во-вторых, неужели кто-то в этом университете может не знать Нейта Гровенора?», — но омега лишь вздохнул, напоминая себе, что перед ним не брат и ерничать не стоит. — Ну да. Мы соседи.  Альфа изумленно остановился: — Соседи?  — В общежитии, — уточнил Оливер, не понимая причину подобной реакции.  — В общежитии? — тупо переспросил Генри, — Чего?  Оливер нахмурился. Чужая заторможенность раздражала. — Что-то не так?  Генри ломано закрыл лицо руками, а слабый осенний ветер растрепал ему светлые соломенные волосы. — Эли, ты… ты лучше с ним не связывайся, ладно?  Буковая ветвь под его головой качнулась и мягкая тень от листьев упала на лицо, очерчивая какую-то сухую печаль, застывшую в бледно-синих глазах. Омега заметил это, задумался и промолчал.

***

Оли бы никогда не поверил, что может быть таким параноиком. Ко второму месяцу в Оксфорде подавители и блокираторы, исправно съедаемые каждый день целыми горстями, почти закончились. Пришлось заказывать новую порцию на свое настоящее имя и, ради какой-то иллюзии мнимой безопасности, ехать в глухие ебеня, в единственную провинциальную аптеку на окраине городка, где шанс встретить неожиданных знакомых стремился к нулю. Тем не менее, Оливер все равно нервно дергался от каждой тени, силясь заподозрить в чванливых пенсионерах и недавних молодоженах своих однокурсников. Таковых, к счастью, не оказалось.

***

Регбийное, устланное короткой травой поле с воротами по торцам замыкало вокруг себя садово-парковую зону за университетом. Четкая, свежевыкрашенная разметка на влажной земле, вырванная клочьями почва от шипов спортивных кроссовок во время рывков на твердом утрамбованном грунте. Оливер делал над собой усилие, чтобы не упасть на дрожащие колени, уверяя себя, что под ним плотная земля и головокружение совершенно точно не имеет оснований для существования. Тренер Уоллер, альфа пятидесяти лет, обладатель прекрасной атлетической формы и мерзопакостного свистка, дунул в него так, что оглушил проходящего мимо студента. Очередная заблудшая душа с перепугу чуть не свалилась в овраг.  И как он еще не посинел от натуги? Хорошие, должно быть, легкие.  — Мелочь! — проскрежетал альфа, — Ты… Ты должен закрывать бреши в обороне, а не создавать их! Где?? Где захваты?! Где контратака?! Какого черта ты стоишь в двадцати метрах от блядской задней линии? Ты как собираешься ловить высокие мячи?! У тебя уже четвертый раз все летит в аут, неужели это не подвод задуматься о том, что ты стоишь где-то не там?! Оливер стер с лица липкий пот и потянул за ворот майку, стараясь отдышаться. Заметив на себе какой-то жалостливый взгляд Генри, он демонстративно отвернулся.  Тренер гонял команду по полю уже битый час. Кроссовки скользили на мокрой траве, руки дрожали от усталости, мышцы жгли, все тело ломило от постоянных падений и ударов. Прохладно на осеннем ветру не было — легкие горели.  — А ты что на него уставился, палка?! — так Уоллер обозвал Генри, — Захват низко, не лапай воздух!  Разрезающий воздух свисток оповестил всех присутствующих об окончании тайма.  — А ты, бочка? Бегай быстрее, че расслабился? Сдохнешь на первом же раунде. Моя бабка тебя, и то, на инвалидном кресле обгонит, — альфа развернулся и ткнул в ещё одного игрока на другом конце промокшего от тумана поля, — И рыжий, ну не пыхни ты так, когда толкаешь! Не на съемке порно! Если хочешь стонать, иди в теннис. И держи мяч нормально! Второй раз уже теряешь. Оливер поджал губы. Голова болела из-за плотно стиснутых зубов, в ушах стоял гул, подставленная под удар спина нещадно жгла.  — Хей, ты в норме? — подошедший Генри участливо похлопал Беннета по лопаткам, на что омега мучительно скривился.  — Да, — прошипел он сквозь стиснутые зубы.  — Скотт сильно задел?  Оливер промычал в ответ что-то неразборчивое и отвернулся.  Краем глаза Оливер зацепил маленькую фигурку Конни, ожидающе стоящую на краю поля и завернутую в дорогой дизайнерский шарф. И зачем ему шарф, если на улице почти 16 градусов? Беннет устало вскинул бровь, не понимая причины нахождения омеги на их тренировке. Норфолк помахал тоненькой ручкой заметившему его Оливеру.  — Милая улыбка, — заметил Генри. Оливер провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул. Стоящий рядом альфа рассмеялся.

***

Не удосужившийся запомнить имена своих подопечных тренер, очевидно, не обращал должного внимания на слабого игрока. Это, в некоторой степени, играло Оливеру на руку. Раз его не замечали, то и не могли раскрыть. Если бы его непрофессиональные промахи довели до всеобщего сведения, то он бы лишился места не только в команде, но и в самом университете. Вернее, лишился бы не он — лишился бы Элиот.  «А пока что ты везунчик», — заключил Оли, бросая спортивную сумку на кровать и включая громкую связь на старом, как скрипящие половицы в Дорсете, телефоне.  — У вас уже были экзамены? — папин обеспокоенный голос уже не нервировал.  — Нет.  — Ты посещаешь все лекции и семинары без пропусков?  — Да.  — А вам выставляли оценки?  — Да.  — У тебя по всем предметам высокие баллы, надеюсь?  — Да.  — Ты же можешь претендовать на стипендию с текущими баллами? — Да.  — А какой у тебя средний балл по семестру? — Да какая вообще… — Оливер стянул с себя спортивную майку и дернулся в сторону, когда почувствовал на оголенной коже чужое касание, — … я перезвоню.  Он сбросил телефонный звонок и обернулся на бесшумно подошедшего Нейта, флегматично рассматривающего чужой торс.  — Что ты вздрагиваешь, как омега? — Гровенор зевнул, а Оливер закатил глаза и попытался стряхнуть с себя мурашки, которые побежали по коже от невесомого прикосновения, — Твои родители интересуются только твоей успеваемостью? Тогда не сложно понять, почему ты так зациклен на учебе…  — А твои родители интересуются всем, но только не твоим воспитанием? — безэмоционально парировал омега, — Тогда не сложно понять, почему ты так зациклен на том, что тебя не касается.  Попытка задеть Нейта провалилась. На его лице не отразилось абсолютно ничего.  Оливер выдернул из шкафа сменную футболку и направился в ванную.  — Как-то плохо Генри за тобой присматривал, — скучающе заметил альфа. Почему-то вспомнилось, что недавно Оливер назвал Нейта простодушным малым. Сейчас этот простодушный малый выбешивал не хуже Элиота, заточенного на издевательства над Оливером посредством долгих лет практики. — Чего? — милостиво переспросил омега.  — В зеркало глянь.  Остановившийся у входа ванной Оливер обернулся и заметил в поблекшем зеркале расцветающий на бледной спине обширный синяк. Стало очевидно, что после захвата лопатки болели не просто так.  — Таким хрупким лучше в серьезный спорт не идти. И вряд ли Генри этого не знает. Оливер быстро перевел взгляд на альфу, раскинувшегося звездой на матрасе и уже не заботившегося о том, что пару секунд назад пытался вести c кем-то диалог.

***

Как Нейту вообще мог нравиться альфа? Гровенор отдергивал себя при мысли о том, что та смесь странных, непонятных ощущений, которые клубились внутри его грудной клетки при виде этого парня, могла быть симпатией. Противно. Противно от самого себя. Хотелось отгородиться от клубка чувств, стереть столь малознакомого человека из поля зрения и выдрать с корнями из головы любые мысли о нем. Нейт зевнул. Хотелось спать.   За окном бушевала гроза. Шум и шквальный ветер беспокойно метались по пустым улицам. Тяжелый ливень звучно стучал косыми каплями по крыше, отбивая неровную дробь. Низкое небо закрыло горизонт, и весь студенческий городок потонул в плотном, сером тумане. Сыро, холодно и темно. Гровенор чихнул.  Нейт закрывал глаза. Полудрема. Перед ним вставали хрупкие плечи, тонкие запястья, длинная шея, бледная кожа, нежные губы, темные глаза, льняные волосы… и отвратительная гематома, растянувшаяся на полплеча. Два пальца, еле касающихся чужой выточенной кожи.  Узко, изящно. Как из мрамора. Молчание. Кто-то, кто очень рядом, но так далеко. Протяни руку — дотронешься, но одно касание растворяет мираж. Мелькающий в каждодневном шуме везде и нигде. Ненавистный образ, который хочется соскоблить с тела под горячей водой. Въелся в кожу, как дешевый табачный дым. Двойственные чувства. Отвращение к самому себе. Стремление вытравить из головы. Нейт искал причину своих чувств, но не мог найти. Может любовь, гормоны, усталость? Что-то ускользало от сознания. Причина, видимо, была беспредметна. Промычав что-то во сне, Нейт заворочался на кровати.  Не успел сбросить наваждение. Приятный, нервный сон обернулся мертвой тенью. На смену образу соседа пришло сухое отцовское лицо. Хмурый, неодобрительный взгляд. Альфа с проседью в темных волосах покачал головой и что-то произнес. Тишина. Нейт не расслышал. Отец снова открыл рот, но вместо слов послышался ужасный грохот.  Нейт проснулся.  — Упс, — без раскаяния в голосе прокомментировал стоящий у стола Элиот, — Ты что-то бормотал во сне.  Источник шума находился на полу. Нейт опознал в нем металическую лампу, некогда стоявшую на его рабочем столе.  — Ты увидел, что мне снится кошмар и решил заботливо меня разбудить? — Я увидел, что ты разлегся на моей кровати и решил заботливо обратить на это твое внимание, — Элиот елейно улыбнулся.  Нейт не ожидал другого ответа. Тошнотворный сон испортил и так скверное настроение. Добрым быть не хотелось.  — Знаешь, сколько стоит эта лампа?  Игривость сошла с чужого лица. Да, не стоит так беззаботно измываться над теми, кто заведомо находиться в более выгодном положении. — Во-первых, она не сломана. Во-вторых, она явно не стоит того, чтобы мне угрожать, — похоже, Элиот тоже не был доброжелательно настроен.  Нейт поднялся с кровати и потер глаза: — Я не угрожаю, я информирую. Это Баухаус, дизайнерский проект, лимитированная коллекция шестидесятых годов. Я привез ее из своей квартиры и стоит она действительно прилично. Элиот не выглядел впечатленным.  — У тебя есть своя квартира. Почему же ты тогда здесь? — он филигранно соскочил с темы.  — Меня очень раздражает твоя манера общения, — Гровенор устало закрыл лицо руками, — Ты виртуозно уклоняешься от любых вопросов, не реагируешь ни на одну реплику и мастерски увиливаешь от ответов.  Элиот, оперевшись о стол, скучающе взглянул на альфу и ничего не ответил. Резкий, холодный ветер ударил в окно — тонкое стекло задребезжало. Нейт вздохнул: — Что ты скрываешь? — Всегда считал, что люди, скрывающиеся что-то, придумывают слишком много лишних деталей. Как будто точность во лжи способна их оправдать, — Элиот скучающе взглянул в приоткрытое окно, из которого на подоконник подпадал косой дождь, — Но ты же говоришь, что я совсем ничего не рассказываю. Противоречие, не считаешь? Нейт всмотрелся в чужой профиль и вдруг его осенило.  Ему снились Элиот и отец. Элиот и отец! Это было гениально. Это было простым решением сразу двух больших проблем.  — Ты же не собираешься уезжать к родителям на осенние выходные? — Элиот закатил глаза, но прежде, чем он успел что-то возразить, Гровенор добавил, — Ты не собрал вещи, а рейсовый автобус в Лондон ушел почти полчаса назад. Сильно сомневаюсь, что за тобой пришлют шофера. Так что вариантов особо нет, ты же хочешь остаться здесь?  — Ну и? — вздохнул альфа.  — Не хочешь съездить со мной в Итон-Холл?  Элиот сощурился и скептически вскинул бровь.  — Куда?  — Это фамильное поместье. Каждую осень мы возим туда гостей, — уточнил Нейт, — По традиции, каждый из членов семьи приезжает со своим знакомым.  Элиот иронично улыбнулся:  — Я не верю, что в кишащем студентами университете нет никого, кто бы не согласился с тобой поехать. Возьми одного из сотни фанатов, осчастливь беднягу.  — Из-за погодных условий большое осеннее событие перенесли на несколько недель позже, что для Оксфорда нонсенс, — легко отбился Нейт. Хоть где-то ему пригодилась та тонна информации, которую на него сваливали в студенческом совете, — Заметил, что людей почти нет? Это не из-за грозы, а потому что после пятничного ужина все разъехались по домам. В кампусе осталось не так много моих знакомых. Да и большая часть из них уже была в Итон-Холле.  — Тогда возьми меньшую часть, — равнодушно отмахнулся альфа, явно намереваясь на этом закончить диалог.  — Эли, — Нейт внимательно проследил за чужой реакцией. Сосед нехотя обернулся, — Ты поговоришь с моим отцом о математике, насладишься природой, вкусной едой и приятной компанией. В последнем Элиот явно сомневался, судя по скептически выгнутой брови. Нейт наклонил голову и сделал значительную паузу: — И, заметь, я прощу тебе лампу.  — Она не сломана.  — Она стоит…  Беннет раздраженно перебил:  — Зачем тебе я?  — Я же сказал, мой отец в молодости увлекался математикой. Думаю, ты легко сможешь занять его разговором, — Элиот нахмурился, — А также, насколько я вижу, ты не имеешь представления о Итон-Холле, а значит, являешься одним из немногих людей, незаинтересованных в моей персоне. Это подкупает, знаешь ли. Если бы взглядом можно было резать, Нейт бы бы искромсан в клочья. Альфа нервно поежился и улыбнулся. — Ну так что?  — Зачем мне это?  — На пару дней ты лишишься возможности гнить в четырех узких стенах под завалом из тетрадок и учебников.  Элиот посмотрел на Гровенора как-то устало и затравленно, словно спрашивая: «Ты себе сам хотя бы веришь?» Нейту стало тошно. Хотелось верить, что, избавившись от предмета раздражения, он успокоится и перестанет испытывать такие противоречивые эмоции при виде этого парня.  Стоило, возможно, уточнить, что после знакомства с Гровенором старшим возможности гнить в четырех узких стенах Дорсета с наибольшей вероятностью лишится не столько Элиот, сколько Нейт.  По крайней мере, на то был расчет.  Какой впечатление произведет на 6-го герцога Вестмистерского ободранный провинциал, разбирающегося только в иксах и формулах? Занудный, невоспитанный, грубый, недалекий, тщедушный и невзрачный доходяга.  Захочет ли после недолго общения с Элиотом 6-ой герцог Вестмистерский, чтобы его единственный сын жил в одной комнате с подобным контингентом? Хотелось верить, что нет.  Будет ли 6-ой герцог Вестминстерский выбирать между любимыми апартаментами Нейта и давней глупой ссорой по поводу осточертелого Конни?  Kill two birds with one stone.  Вернуть изъятую из собственности квартиру, попутно отделавшись от двух проблем: избавиться от до боли наскучившего Конни и съехать от до дрожи нервирующего Элиота.