что не так с Оливером?

Что хотел от него Нейт Гровенор? Или, если быть точнее, что он мог от него хотеть? Оливер знал, что брать с его тушки нечего. Это успокаивало. Да и много ли выбора в принятии решения ему было оставлено? Легче несколько дней пошугаться чужого высокородного семейства, чем посвятить всю оставшуюся жизнь погашению задолженности по займу на ремонт чертовой коллекционной лампы. Два дня светских раутов. Такое можно пережить. В пользу принятого приглашения вторил даже счет банковской карты, на котором до конца месяца оставалось меньше 18 фунтов. После осенних выходных можно было бы попробовать растянуть оставшуюся сумму на пару дней и не звонить родителям, контактировать с которыми не хотелось. Оливер ясно отдавал себя отчет в том, что цель его присутствия в Итон-Холле была совершенно не абстрактна и преследовала чьи-то вполне реальные интересы. Он смутно предчувствовал, что его ждет по меньшей мере завуалированное глумление, по большей — открытое унижение. Что ж, и подобное можно стерпеть. Но каковы были истинные мотивы альфы? Нейт на что-то обиделся и хотел отомстить за это, унизив оппонента видом дорогих особняков и вереницей высокоинтеллектуальных бесед, недоступных простым смертным? Оливер усмехнулся бы на подобные попытки — будто несколько дней издевательств для него что-то значили. Мысленно перебрав всевозможные варианты развития событий, Оливер пришел к выводу, что, в любом случае, поездка в Итон-Холл принесет ему совершенно незначительный ущерб. Все же омеге было сложно отказаться от своих слов; Нейт действительно казался ему простодушным, словно ребенок. Пусть дети иногда и бывают жестоки, но их планы чаще всего не масштабны и не коварны. Стоит ли тогда опасаться какой-нибудь очередной глупой шалости? Навряд ли. Не собираются же Гровеноры раз в год всей семьей, чтобы совершить ритуальное подношение, убив десяток гостей? Абсурд.

***

Погода не располагала к моциону под открытым небом. Оливер, в растянутом сером свитере и плотных застиранных джинсах, обернутый в выцветший коралловый шарф, чихнул и натянул на себя бежевую замшевую ветровку, старую, отцовскую, ушитую. Голова гудела после последнего проектного семинара. Омега устало потер глаза. Казалось, с момента поступления в университет Оливер начал чувствовать, как в его мозгу образуются новые нейронные связи. Или, на худой конец, так ощущались микроинсульты, возникающие на почве хронического стресса. Резкий порыв холодного воздуха растрепал светлые льняные волосы, которые Оливер неаккуратно откинул с лица. Парень раздраженно помял сырую землю под ногами, намереваясь завершить свое уличное ожидание возвращением в Дорсет. Мгновенно из-за угла послышался мощный рев двигателя и на каменную мостовую вынырнул черный Chevrolet Camaro, с гулом затормозив возле одинокой фигурки продрогшего Оливера. Из кабриолета, сняв солнцезащитные очки с тонкой платиновой оправой, улыбнулся Нейт: — Знаешь, таким холодом в глазах можно было бы остановить глобальное потепление, — бодро отметил он. — Ты серьезно? Кабриолет и солнцезащитные очки? В Итон-Холл ехать чуть ли не три часа, — насупился Оливер, покрываясь мурашками от шквала стылого ветра, — Где крыша у авто, Гровенор? — Не называй меня по фамилии: звучишь, как мой чванливый французский гувернант, — театрально ужаснулся альфа, но в его глазах промелькнули искорки игривости, — Ты никогда не ездил на кабриолете, Эли? Крыша складная, я всегда могу её закрыть. Оливер сомнительно поморщился. — Садись, поехали, — улыбнулся альфа. Залезая в машину, Беннет чуть не поскользнулся на мокрой мостовой.

***

— Beatles, Oasis, Rolling Stones? Sex Pistols, Muse, Blur, Radiohead? — Scorpions, — поежился Оливер, держа руки у печки, включенной на полную мощность. — М, немцы, — Нейт пожал плечами и начал перелистывать альбом с музыкальными DvD-дисками, держа его на коленях, — А я люблю британцев. — Я заметил. Кошмар, отдай мне, — омега отобрал альбом, освободив Нейту руки, — Лучше смотри на дорогу. — Тебе все ещё холодно? Странно, — Гровенор совершенно спокойно пощупал руки Оливера, а потом поднес свои к обогревателю. Оли не чувствовал себя скованно, однако ситуация в целом не располагала к расслабленности. Малознакомый ему человек вел себя так, словно они были, по меньшей мере, старыми закадычными друзьями. Напрягало, насколько игра в приятелей могла затянуться, потому что перспектива притворяться давним хорошим знакомым Нейта Оливеру не улыбалась. Неожиданная доброжелательность сбивала с толку. Ещё и границы такого общения были слабо намечены. — А мне… — осторожно начал Оли, на что Нейт вскинул бровь, выражая участие, — Мне стоит быть к чему-то готовым? — То есть? — прекрасно понимая, о чем идет речь, переспросил альфа, — К обычаям и нравам? Не стоит. Все будет нормально. Он ослепительно улыбнулся, явно не желая прямо отвечать на вопрос, и сделал музыку погромче: — In Your Park. Моя любимая.

***

Грандиозные кованные ворота. Нейт отсалютовал рукой кому-то из охраны. Земельный участок, достигающий почти пяти тысячи гектаров. Теперь Оливер вполне мог представить себе такую площадь. Чьи это английские парки и поля? Чьи это охотничьи луга? Чьи это фермы и сады? Чьи это конюшни и оранжереи? Теннисные корты и часовни? Пруды и газоны? Арки и башни? Маркиза, маркиза, маркиза Карабаса! — вспомнилась Оливеру фраза из сказки Шарля Перро. Омега флегматично смотрел в окно, пока Нейт выруливал на аккуратно усыпанный мелким светлым гравием port-cochère, куда несколько веков назад, вероятно, заезжали кареты. Навес на колоннах у главного входа открывал вид на роскошный фасад огромного поместья. Добро пожаловать, ваше величество, в замок маркиза Карабаса! — насколько Беннет помнил, в сказке замок принадлежал людоеду. — Добро пожаловать в Итон-Холл, —словно прочитав чужие мысли, добродушно улыбнулся альфа, отдавая ключи от кабриолета уже ожидающему у парадного входа камердинеру, — Мой родовой дом. Фамильная резиденция в графстве Чешир. Ужасный, не так ли? Он принадлежал семье поколениями напролёт ещё со времён Вильгельма Завоевателя, который даровал эти земли какому-то нашему предку. Мужчина в классическом черном фраке с невозмутимым выражением лица вежливо кивнул Нейту, демонстрируя чинное спокойствие: — Здравствуйте, с возвращением. Ваш отец беседует в библиотеке с лордом Спенсером. Остальное семейство отдыхает в гостиной, на пятичасовом чаепитии. Доложить его светлости о вашем приезде? Светские беседы и буржуазная праздность — вот она, вся суть аристократического общества. Оливер поморщился. — Не стоит, Уильям, благодарю. Распорядись, чтобы наши вещи были доставлены в комнаты. Вели поселить Оливера в охристой спальне, соседней от моей. Это такой жест гостеприимства? — Это на всякий случай, чтобы ты не потерялся в лабиринте коридоров, — обратился к Оливеру Нейт. Все ясно. Камердинер учтиво промолчал и, поклонившись, ушел раздавать приказания. — Поместье огромное и в нем довольно легко заблудиться, — продолжил Нейт, — Как то в детстве я несколько часов подряд бродил по закрытым залам, потому что не мог найти кабинет отца. — Бедненький, — беззлобно хмыкнул Беннет. Нейту было совершенно наплевать на сарказм в голосе Оли. Он был в отличном настроении. — Пойдем, — омега заметил, как кто-то из дворецких забрал его рюкзак из машины, и обернулся на Гровенора, — Горничные разложат твои вещи. Кстати, они все докладывают моему папе. Надеюсь, ты не взял ничего скандального. — Разве что шпионский набор, украденный из исторического музея. — А, нет, к этому они привыкли. Уильям будет в восторге.

***

— Итак... — Нейт, с растрепанными волнистыми волосами и в расстегнутой до половины льняной рубашке, шел по витиеватой амфеладе, наспех показывая гостю дом, — Красная лестница. Здесь я случайно разбил старинную китайскую вазу. А мой кузен с неё пару раз падал. Тут стоит шкаф Генриха VIІ... или VI. О, а здесь живет призрак дедули, — войдя в следующий зал, Гровенор шутливо помахал колышущимся от сквозняка шторам, — Привет, дедуля! Оливер плелся позади и в замешательстве осматривался вокруг, с каждым шагом все больше теряясь от размеров неиспользуемых помещений, их количеством и излишне богатым убранством. — Зеленая комната, — Нейт развернулся и скучающе махнул рукой, — Отсюда видно сады. На стене пара чертовски ужасных Рубенсов. Сломанное пианино. На нем сто лет никто не играл, и это не метафора. Тут, э… опять комната. Она синяя, — альфа вскинул бровь, силясь что-то вспомнить, — А, точно, это гостевая спальня короля. Оливер остановился и в недоумении уставился на альфу. — Короля? — Не помню какого точно, — флегматично отмахнулся Нейт, — О, а вот и наше крыло. Альфа сбежал по устеленной шелковым ковром лестнице и резко завернул за угол, держась за мраморную колонну. — Твоя спальня. Ванна и балкон смежные, ты не против? — не дожидаясь ответа, Нейт с облегчением свалился на пуховую кровать, — Ужин через час и, так как нам посчастливилось никого не встретить по пути, можешь отдохнуть после дороги. — Мне нужно будет что-то надеть к ужину? — вяло поинтересовался Оливер, скорее для приличия, чем из желания соответствовать изобилующему роскошью окружению. — А, точно. Я дам тебе свой старый костюм. Не уверен, правда, что ты в нем не утонешь, — альфа бегло осмотрел щуплую, по сравнение с собой, фигурку Оливера и задумался, — Ну, если что, вроде в комнате кузена осталось немного вещей. Он довольно крупный омега, поэтому на тебя должно сесть. Оливер, незаметно для Нейта, закатил глаза. — Скажи честно, эта идиотская лампа для тебя ведь ни пенни не стоила, да? Альфа многозначительно улыбнулся.

***

Над бальным залом находилась просторная столовая с хрустальными люстрами, чьими-то портретами и серебряным сервизом. Дубовые панели, гобелены и вид на парк с поблекшими осенью камелиями. Оливер вошел в полутемное пространство вслед за Нейтом, чье присутствие в поместье явилось для семьи приятной неожиданностью. Пока все здоровались, Беннет молча осматривал присутствующих. Какой-то шустрый лакей относил со стола, во главе которого, очевидно, сидел отец Нейта, резные шахматы из слоновой кости. Среднего возраста мужчина с волевыми чертами лица и крепким телосложением пожимал Нейту руку — это был Хью Гровенор. Омега с тонкими русыми волосами и точеным лицом, худой и невесомый, мягко улыбался. По одинаковому цвету глаз и схожей внешности можно было предположить, что это — папа Нейта. Рядом с ним находился ещё один омега, с бледной кожей, растрепанными кудрявыми волосами и большими синяками под глазами. Его Оливер, вероятно, не мог знать. Несколько поодаль, в кресле возле камина, сидел симпатичный миниатюрный парень возраста Оливера, в полупрозрачной фисташковой кофте, с ямочками на пунцовых щеках. И последней персоной в комнате, до этого стоящей спиной к присутствующим, неожиданно, оказался… Генри? Оливер удивился, но виду не подал. — Позвольте представить вам моего соседа из Дорсета, Элиота Беннета. Первокурсник математического факультета, образованный и приятный в общении альфа, — улыбнулся Нейт, — Элиот, знакомься. Это мой отец, Хью Гровенор, мой папа, Эмми Гровенор, его давний друг и мой двоюродный дядя — Джейми Браун, а также, племянники старого отцовского товарища — Генри и Лиз Кавендиш. Племянники отцовского товарища? Теперь Оливер начинал смутно догадываться, почему между Нейтом и Генри сквозило напряжение. Если их родственники были связаны близким дружескими отношениями, то это обязывало их, пусть и не по собственной воли, но контактировать друг с другом. Омега, представленный Лизом, расплылся в кокетливой влюбленной улыбке, глядя на Нейта; Генри мгновенно посерел. Оливер нервно улыбнулся, стараясь не морщиться от крепкой хватки рукопожатия главы семейства. Все сели за стол. — Mon chéri, quelle famille a le nom de famille Bennett? — мило улыбнулся Лиз, очевидно, младший брат Генри, обращаясь к Нейту на чистом французском, — Je ne me souviens pas. Ce ne sont pas les courtiers, semble-t-il?... «Какой ты вежливый», — скучающе заметил Оли.  Нейт быстро перевел взгляд на своего непоколебимого отца; в его глазах уже играло предвкушение скорого триумфа.  — Non, Liz, mon chéri. С'est juste mon voisin dans le dortoir, — снисходительно бросил альфа.  — Нейт, Лиз. Соизвольте перейти на английский, — безучастно осадил их Хью, — Насколько я помню, вы не успели поинтересоваться, понимает ли вашу речь наш гость.  Оливер посмотрел на спокойного альфу и вежливо улыбнулся:  — Благодарю, но не стоит беспокоиться. Je comprends un peu le français, ça suffit. С Нейта слетела деланная спесь — он внимательно взглянул на Оливера. Лиз наигранно поджал губы, изображая выражение, значащее что-то вроде: «Кто бы знал». Да, несколько лет изучения французского в старших классах вряд ли могли гарантировать Оливеру полное понимание чужих разговоров, однако одной фразы с хорошо поставленным акцентом вполне хватало, чтобы создать необходимое впечатление. Тишина затянулась. От неловкой паузы их спас Уильям.  — Ваша светлость, прощу прощения. Лорд Спенсер просит об ещё одной срочной аудиенции. Его поправка была воспринята с опосредованным успехом, поэтому он настаивает на встрече с Вами для обсуждения некоторых деталей по экономическому вопросу. Часть акционерного общества, составляющего цель его предприятия, имеет долю дивидендов от Вашей компании. Что прикажите ему передать?  — Назначь ему на завтра, — незаинтересованно ответил альфа.  — На завтра времени для встреч нет, день распланирован.  — Тогда на послезавтра, — отмахнулся Хью, и в этом жесте Оливер узнал Нейта.  — На послезавтра времени для встреч тоже нет. Могу назначить ему срочную аудиенцию на следующую среду, — предложил камердинер. Альфа мысленно оценил свое расписание и скептично ухмыльнулся:  — Да, пожалуйста. Благодарю, Уильям. Было приятно наблюдать за тем, как герцог обращается со своим помощником уважительно, как с человеком, а не как с челядью. Мелькающие мимо работники разложили еду и незаметно удалились из зала. Хью неожиданно обратился к Оливеру:  — Элиот, что Вы думаете по озвученному Уильямом делу?  Беннет, взглянув на сидящих за столом, быстро понял, что прозвучавший вопрос был своеобразной проверкой. Непонятно только, проверкой чего. Умения притвориться, что ничего не слышал, или способности соображать? Оливер начал ускоренно рассуждать. Что сказал Уильям? Поправка, опосредованный успех, экономический вопрос, часть общества, дивиденды… Что отец Нейта хотел от него услышать? Скорей всего, камердинер намекал на то, что поправка провалилось и теперь требуется изменить социальную группу, на которую было направлено решение. Что это значило? Предложение скинуть постановление на безвольный социальный класс, который ест, не думая, что в тарелке? Или что? Сушка явки? Ждал ли отец Нейта ответа такого же завуалированного, как и сам вопрос? Оливер не знал, но мог попытаться:  — В «Короле Лире», насколько я помню, говорится, что не видящим очевидного легче всего покоряться власти. Tis the times' plague, when madmen lead the blind — Помилуйте, Элиот. Это излишне поэтично, — приятно удивившись, улыбнулся Хью, — Мы всего лишь говорим о социальной повестке. Да и Шекспир умер четыре века назад.  — Что ж, государство живо до сих пор. Нейт, судя по исказившемуся лицу, был несколько ошарашен подобным ответом. В зале снова повисло молчание. Хью, задумавшись, внимательно изучал Оливера. — Элиот, осень в этом году выдалась особенно холодной, не считаете? — нежно улыбнулся папа Нейта, вежливо переводя тему, — Где Вы родились? Если на южном побережье, то, вероятно, Вы не имеете привычки к нашему климату. Я попрошу горничных поставить обогреватель в Вашу комнату.  — Спасибо за беспокойство. Я родился в Бэсилдоне, а там круглогодично дождь, туман и холод.  — Ах, Бэсилдон. Индустриальный городок под Лондоном? — мгновенно проснулся Лиз, — Рабочий класс, легкая промышленность… Так значит ты поступил в Оксфорд по стипендии, да, Элиот?  «Поразительное умение судить о финансовом состоянии человека на основании его места жительства», — усмехнулся Оливер.  — Да, верно, по спортивной. Я в команде по регби.  — Оу, — удивленно протянул Лиз, — Как и Генри?  — Да, — впервые за долгое время подал голос альфа, — Мы с Эли сокомандники. — Эли? Вас лучше так назвать? — Эмми улыбнулся, на что Нейт поморщился, — Так Вы увлекаетесь спортом? Хью, милый, не напомнишь, чем завершился последний чемпионат мира по регби, который проходил в Иокогаме? Джейми, ты же вроде был в том году в Японии, верно?… Видимо папа Нейта обладал недооцененным талантом сглаживать углы и уводить разговоры от скольких тем. Оливер благодарно ему улыбнулся.  Все равно среди этих манерных людей и их острых языков он чувствовал себя неудачливым отдыхающим, случайно заплывшем в коралловые рифы, где акулы собирались для кровавой охоты. Не особо приятные ощущения.