что не так с Оливером?

Оливер не был фанатом пьяных потасовок и ночных рандеву. Но Конни хотел «проветриться» после дотошного семинара по матричному анализу. Он хотел повеселиться. Хотел хлеба и зрелищ. Оливер же не был готов к этому ни морально, ни физически — не был готов ни к выпивке, паленый вариант которой он пробовал с родителями на прошлое рождество, притом лишь однажды, ни к сальным шуткам похабных одногруппников, ни тем более к хмурому Нейту, весь вечер сверлящего Беннета потемневшими глазами. Возможно, этим взглядом, временами напоминающим игру света, альфа действительно проделал в голове Оли дырку — тогда боль в трещащем затылке и перенапряженные до слез глаза можно было объяснить не шотландским скотчем и уж тем более не звонком от папы. «Эли дома!» Эли дома. Без объяснений сбежавший в Евросоюз на чужой машине с взятыми родителями в кредит деньгами альфа, клавший на весь мир… наконец-то дома. Какое счастье. Какой ужас. «Спасибо, сыночек! Ты очень нас всех выручил! Эли, правда, говорит, что он почти добился успеха со своей.. турнэ. Но, знаешь, Оливер, нам с папой кажется, что он остепенился» Остепенился. Элиот? Остепенился? «… и ты теперь тоже можешь остепениться! Райан со своим отцом вернулся из прихода в Дартмуре… и он приходил к нам!» Райан… приходил… Блять. «Почему ты нам не сказал, Оли? Это же отличная новость!» Отличная новость. «Мы так рады за вас. Отец дал свое благословение» Пизда рулям. После того, как папаша Райана увез свое неуравновешенное и отпизженное Элиотом за преследование чадо подальше от Бэсилдона, омега надеялся, что он больше никогда в жизни не увидит неадекватного обладателя этого имени. Но мир полон сюрпризов. И, по сравнению с этим, промотавшийся в ноль Элиот казался меньшим из двух зол. — Догнался? — Нейт плохо скрывал блеклую смесь раздражения и беспокойства на своем лице, пытаясь отшучиваться, — Белый ободок на стакане походу был не из сахара, да? Оливеру уже давно было не смешно. Ситуация не располагала. — Если нет, то харе дергаться. Бесишь, — бросил Гровенор, заваливаясь на закрахмаленную от старости кровать и растирая волнистые от влаги волосы черным махровым полотенцем. Оливер, на удивление быстро протрезвевший (видимо, резко подскочивший кортизол не оставил в крови места алкоголю), вытянул из-под кровати рюкзак и начал совать туда вещи первой необходимости. — Куда собрался? — вяло поинтересовался альфа, наблюдая как за паспортом на дно рюкзака полетели еще не высохшие от утреннего снега джинсы, — Элиот, будь другом, напомни своему нерасторопному соседу, который сейчас час? Просто у этого недоумка есть смутное ощущение, что в два ночи рейсовые автобусы из Оксфордшира никуда не ходят. Или все же Оливер не до конца протрезвел. Снисходительность Нейта это лишь подтверждала. — Ладно, поймаю попутку, — пробубнил он сам себе. — Что ты там шепчешь? — рявкнул Нейт. — Мысли вслух, — утрамбовав курткой старый свитер, Оли шагнул к входной двери. Попытка к бегству была остановлена — Беннет чуть не влетел в грудь взбешенного, со сверкающими в полутьме глазами и мокрыми от воды волосами Нейта. — Я последний раз спрашиваю тебя, что, блять, такого важного случилось за те десять минут, что я был в душе. — Брат. — Брат? — раздраженно переспросил альфа, — Что брат? Родился, заболел, женился, умер? — Дома. — Чего? — если бы в полумраке комнаты было что-то видно, Оливер заметил бы, что Нейта перекосило. — Он дома, — повторил омега и, отпихнув от себя чужое тело, нырнул в лестничный пролет.

***

Гровенор взбешено отстукивал костяшками по рулю, стараясь не ловить взглядом оцепеневшего от вороха тревожных и тоскливых мыслей Оли на соседнем кресле. — Ты же пил… тебе нельзя за руль, — с сомнением и некоторой опаской протянул Беннет, даже при таком раскладе не собирающийся высаживаться из машины, — Собьешь кого-нибудь. — Сомневаюсь, что в такое время и погоду кроме нас найдутся еще какие-то любители экстремальных поездок, — сквозь зубы прошипел он, выруливая с подземной парковки и мысленно явно ненавидя своего соседа, — А если я собью чью-то кошку, то виноваты в этом будут безалаберные хозяева, ночь, размытая дорога и дерьмовая полувековая проводка, но никак не сраный виски. Я себя контролирую, так что успокойся. — Так все говорят, прежде чем разбиться насмерть. Нейт ничего не ответил. Оли поелозил на сиденье и замолчал, уткнувшись носом в промокший воротник. Альфа, краем глаза заметив чужое копошение, молча включил подогрев сидений. За окном в темноте размыто мелькали терновые кусты, бурлящие потоки дождевой воды, тонкие сосны, скользкие скаты в буерак, густо поросшие дубком и терновником. Действительно, как по предсказанию Нейта, неосвещенная дорога была завалена ветками, измазана илом, землей и липким, мелким, еще кое-где не растаявшим после утренней вьюги снегом. Несмотря на прозрачность декабря, в лесу, где было холодно и темно, моросил, шелестя, слепой дождь. Оливер отвернулся от окна и положил голову на стекло. Элиот. Ладно еще Элиот, но Райан… Это же надо было так влипнуть. Сонно сопя и смутно предчувствуя, что скоро случится большая беда, Оливер не заметил, как Нейт, обивка теплого кожаного салона и темная полоска дороги постепенно начали блекнуть. Уморенный лошадиной долей алкоголя и мягкой ездой Нейта, омега заснул.

***

Райан Маккарти не любил дождь, черный чай, научные статьи, скучные разговоры и банальности. Всему этому, ровесник Элиота и по совместительству его лучший друг на момент обучения в средней школе, предпочитал сигареты, игры в стиле “Call of Duty”, экстремальное ночное вождение, R&B и легитимное насилие. Как любой человек, склонный к опасному поведению, альфа был эмоционально-нестабилен и предрасположен к радикальным действиям и деструктивным решениям. Специфичное поведение и мерзопакостный характер Райана Оливер все время, как видел его вместе со своим братом, списывал на ироничный семейный конфликт — отец Маккарти был епископом основного прихода в Бэсилдоне, священником, крестившим и Оли, и Эли, и остальную половину неверующего, но мнительного населения. Так что могло заинтересовать такого человека, как Райана Маккарти, в ком-то, вроде Оливера? Что такого могло быть в занудном, не самом симпатичном омеге, проводящим в архивах задрипанной городской библиотеки все свободное от учебы время? Странно было уже то, что у соратника по раскуриванию самокруток мог быть брат подобного формата — не типичная шлюховатая фифа, встречающаяся на каждом необсосанном углу Бэсилдона, а натуральный задрот из фильмов про школьных неудачников. Но без шуток и подколов жизнь Райана в мелком паршивом городишке под Лондоном была бы слишком скучной, а потому один раз для прикола толкнувший омежью версию Беннета альфа уже ни на минуту не смог забыть эти серые глаза. Глаза, горевшие чем-то — не злостью и ненавистью, а какой-то внутренней искрой. Стремлением к чему-то. Желанием жизни. Волей к свободе. Жаждой, которую Райан до этого момента не видел больше ни у кого. Оливер не был похож на ребенка всех остальных обывателей Бэсилдона, до полудня приходивших к отцу на исповедь, а после сытного обеда отправлявшихся дальше брать взятки, трахать чужих жен и жить свою обыденную серую, грязную, мелкую жизнь. В руках у Райана оказался неотесанный бриллиант, который еще не успел оценить ни один другой альфа. И фигурка у Оливера в целом была вполне сносной, и мордашка симпатичной, и… самое главное, что в нем было — это что-то живое. Эти серые глаза, что отражением злости напоминали Райану самого себя. Маккарти видел, что они были похожи. Что Оливер тоже чувствовал себя вольной птицей, бьющейся в клетке, под натиском серого, туманного неба Бэсилдона, сжатым в до боли знакомых, осточертелых родных руках. Жаль лишь, что сам Оливер… не увидел ничего подобного в глазах Райана. Один раз бросив сухой взгляд на знакомого брата, он больше не разу не обратил на альфу внимания. А если и было что-то, что Маккарти любил больше риска и насилия, так это было получение желаемого. И Райан знал, что он своего добился бы. Мог бы и прогнуть, и припугнуть, и ребенка заделать, чтобы связать под натиском родителей и оставить возле себя, а после этого холить и лелеять, деланным раскаянием заслужив искреннее прощение… он все это мог бы. Мог бы, если бы сраный Элиот, с которым Маккарти на тот момент почти прекратил общаться, разделившись по разным компаниям, не заделался в рыцари и не начал вставлять палки в колеса. Единственное, в чем оказались похожи близнецы — так это в упорстве. Эли, заподозрив неладное в слишком частых, неподобающе романтических упоминаниях глаз брата, в сомнительно-случайных столкновениях на привычных маршрутах Оливера, в хищных улыбках и мнительно спокойных разговорах при омеге, начал наблюдать за своим прежним лучшим другом. И, если бы Райан не был так увлечен своей новой целью, он бы с большей долей вероятности заметил бы встречное преследование. Но этого не случилось. Зато случилось кое-что другое — осечка всей хитро-сплетенной задумки, ведь одновременно с рукой Райана, скользнувшей ниже к ширинке дергнувшегося омеги, из-за угла вылетела рука Элиота, с треском разбивая Маккарти ухо. Мордобой бывших друзей на глазах у перепуганного Оливера отец Райана не оценил и потому на время своего приходского учения перевез сына в Дартмур. Но все в этой жизни, в том числе и бессрочная ссылка подальше от объекта гиперфиксации, имело свойство заканчиваться. Все, кроме стремления Райана добиваться своего. И поэтому Маккарти со своим отцом возвращался в Бэсилдон. Возвращался с новым, идеальным сценарием, который ни Элиот, ни отец не могли бы испоганить. Ведь что можно сделать с сыном ортодоксальных англиканцев, чтобы получить его себе? Банальность, которые альфа так не любил, оказалась в этом случае самой действенной. Брак.

***

Гровенор впервые видел Элиота в подобном состоянии. Его малососредоточенное мышление можно было списать на алкогольно торможение, но его характер… он изменился. Нейт старался отгонять из мыслей фразы по типу «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», но вид беззащитного, потерянного, словно ребенок, неподконтрольного, впервые, казалось, искреннего Беннета выбивал почву из-под ног. — Нет, лучше бы я тебя таким не видел, — тихо прошептал Нейт, глядя на льняную прядь волос, эфемерно спускающуюся на глаза. Но несколько часов назад Беннета было не остановить. Совершенно непонятно, что случилось, но настрой у Элиота был воинственный. В целом, Нейт не чувствовал себя пьяным после нескольких шотов, он был собран и сдержан — в отличие от Беннета. Два часа езды до Бэсилдона его бы не убили, а за Эли стало хоть немного спокойнее. Было четыре часа утра. Бэсилдон был маленьким, серым, обшарпанным, провинциальным городком, визуально абсолютно пустым и осязаемо совершенно холодным. Небо казалось комком глины с небольшими трещинами в местах, где изредко проплывало солнце. От него на асфальте возникали опаловые ямы и растворились тонкие тени липовых ветвей. Нужно было будить Эли, отправлять его в дом, но Нейт продолжать сидеть возле него в заглушенной машине, слушая мерное, тихое дыхание. Постороннего Нейт заметил слишком поздно — уже когда тот, лениво отбросив окурок в поредевший газон, со спрятанными в бежевое пальто руками, неторопливо прошел через внутренний двор и встал напротив водительского окна. Темные, короткие волосы, спокойный вид, сбитый хрящ уха со свежим шрамом и недобрый металлический блеск во взгляде. — Лейн Стрит, 10? — Нейт, тихо затворив дверь, вышел из машины. — Жуткое утро, — ответил альфа, игнорируя вопрос, — Завтра в морге окажется еще пара десятков трупов. Алкашей да нескольких грязных шлюх.  — Вполне возможно, — нехотя согласился Нейт, желая узнать личность собеседника и все же не способный нарушить правила приличного тона. Альфа напротив замолчал, глядя сквозь Нейта на спящего в машине Элиота. — Ну что ж, это даже к лучшему, — сказал он наконец, — Меньше расходов на пособия, разве нет? — Ваше рождественское милосердие, — ответил Нейт, — просто поразительно. Альфа снова замолчал.  — Ты что, один из этих слюнявых либералов? — спросил он через некоторое время.  — Отказываюсь отвечать на том основании, что мой ответ может быть использован против меня. Парень хмыкнул, но больше ничего не добавил. — Я всем сказал, что сразу после звонка Беннет рванет домой, как загнанный зверь. — Вы знакомы? — с холодом в голосе уточнил Нейт. — Можешь не утруждать себя попытками его разбудить, — снова игнорируя вопрос, сообщил альфа, обходя машину со стороны, — Я заберу его. — Куда? — Домой, очевидно. Из на вид пластикового фасада небольшого графитового домика на Лайн Стрит 10 вынырнул заспанный омега средних лет, явно не собирающийся выходить на холод, и, приглядевшись в сборище на дороге, активно замахал ладонью, жестом приглашая внутрь. — Вы брат? — как можно спокойнее спросил Нейт. — Не угадал, — хищно улыбнулся альфа, поднимая отрубившегося Элиота на руки, как тряпичную куклу, — Тащись в дом, либерал. Не видишь, мистер Беннет тебя приглашает. И не забывай улыбаться — эти люди до смерти простодушны, но золотой ложки они тебе не предложат.

***

В старом, плохо отремонтированном доме пахло средством для стирки и пыльным налетом. Через бумажные рулонные шторы, подвешенные возле крошащейся краске на карнизах, медленно стекало бледное солнце. На входе Нейт запнулся о неровный стык линолеума. Внутри было светло и пустынно. Чисто и дешево. — Оли… Эли так крепко уснул, — мягкий омега с мимическими морщинками возле глаз, небольшим неврозом и проседью в русых, как у Элиота, волосах, аккуратно поддерживал Гровенора под руку, словно боясь, что тот сбежит, — Наверное, очень сильно устал… Или очень сильно надрался. Ведь судя по тому, что Беннет не очнулся при транспортировке из машины на второй этаж, он был просто в хлам. — Последняя зачетная неделя перед Рождеством, — натянуто ответил альфа. — Мы и не думали, что он так быстро приедет, — рассеянно добавил мистер Беннет, — зато он дома к праздникам… А Вы не хотели бы прилечь ненадолго после дороги? Часов до семи, восьми? Я сейчас принесу Вам одеяло, в гостиной у нас очень удобный раскладной диван… — Спасибо, не стоит. Я не собирался задерживаться… — ответил Гровенор уже в пустоту, так как закопошившийся омега успел исчезнуть в одном из кладовых помещений, — … я просто подвозил. Нейт еще раз взглянул на лестничный пролет, в котором пропал так и не идентифицировавший себя альфа с Элиотом на руках. Было беспокойно и в то же время очень глухо внутри из-за общей атмосферы дома. Однотонные молочные пластиковые стены увеличивали и без того неестественно пустое пространство. — Вот и подушка тоже была, хорошая… пожалуйста, — протянул Нейту нафталиновое постельное белье снова вынырнувший из соседней комнаты папа Элиота, — И одеяло теплое, а то такой холод снаружи, ох. Не люблю я такую погоду… — А… Элиот сказал что-то по поводу брата. Это был он? — не в такт спросил Нейт. — Райан-то? Нет, что Вы. Эли… то есть Оливер, — путаясь в сонных мыслях, ответил омега, — Оливер, брат Эли, он вернулся домой… спустя долгое время… А Райан… он как узнал, что мы Оли позвонили, так всю ночь прождал. Сказал что-то странное… что знает. Но он и правда знал. Оливер же приехал, — мистер Беннет безмятежно улыбнулся. «Элиот приехал», — мысленно на автомате поправил его Нейт, не обращая внимания на путаницу в именах. — А Райан? Простите, я не знаком и это было бы неприлично с моей стороны… — А, Райан. Он, как бы… друг семьи. Хороший альфа. И он так знает нашего мальчика. Ведь правда же приехал, — обратился омега сам к себе, — А мне даже не сказал ничего. Казалось, папа Элиота мысленно находился в каком-то другом месте. Он снова улыбнулся и медленно вернулся к лестнице, оставляя Нейта в залитой косым рассветным солнцем гостиной с горой старого пастельного белья на руках.