что не так с Оливером?

Оли с трудом разомкнул глаза и уперся взглядом в до боли знакомый блекло-серый потолок с одинокой плашкой пыльной пластиковой люстры посередине. На секунду показалось, что все, что произошло с ним за последние полгода, было ни больше ни меньше, чем предательским сном; что он снова проснулся запертым в своем кошмаре. Но уже через мгновение на Оливера свалился жуткий солнечный свет, режущий глаза, стрекот тихих цикад за окном и невыносимая головная боль. Для обманчивого сна похмелье было слишком реальным. Со стоном омега закрыл лицо руками и попытался нащупать на тумбочке телефон — вместо него рядом с кроватью оказался стакан воды и таблетка Алка-Зельтцера. В этом доме мог быть только один догадливый придурок. Приложив неимоверное усилие, Оли поднял себя с помятой, некогда аккуратно заправленной кровати и чуть не опустил ноги на лицо Элиота. Присмотревшись к неожиданному соседу, он все же продолжил начатое. Пнутый альфа резко проснулся и скептично поморщился. — Ты по мне не особо скучал, — буркнул он, глядя на взъерошенного брата, бессильно приложившегося к стакану воды — голова гудела, а во рту пересохло. — Ты по родителям, очевидно, тоже, раз прячешься от них у меня в комнате. Элиот, очень удобно расположившийся на притащенной в комнату Оли горе одеял и подушек, закатил глаза и отвернулся к стенке: — Если что, папа не понял, что ты пьяный. — Но понял, что ты промотался, раз вернулся домой? — Оли старался подавить свое раздражение, но злость на брата копилась слишком долго, — Уже можно делать ставки, когда ты попросишь денег: до Рождества или после? Элиот поднял в воздухе средний палец. — Это ведь Дик был уверен в твоем продюсере? Наткнулись на ООО «Тмыв денег»? Элиот промычал что-то нечленораздельное, напоминающее «Ага». — А альбом хоть как? — разжалобился Оли. — Нормально, но мне уже надоело, — равнодушно хмыкнул альфа и больше ничего не добавил. Иногда омега ловил себя на мимолетном ощущении любви к брату, но, как назло, именно в такие моменты Элиот наглядно демонстрировал, почему Оли нарек его придурком. Давно пора было перестать удивляться. — И каков план? — уточнил омега, поправляя уличную одежду, сложившуюся в оригами после сна. Чувствовал он себя в ней мерзко. — М? — протянул Элиот. — Ты же про Райана знаешь? — напомнил омега. — Знаю, конечно. С какого перепугу я бы, не зная, у тебя тут в ногах валялся. — Как мило, — саркастично улыбнулся Оливер, подходя к шкафу, — Лучше бы ты придумал, как его отсюда спровадить. За наше отсутствие он проел мозги родителям. — Было бы что проедать… — буркнул Элиот. Оли вздохнул, что должно было означать что-то вроде: «На себя посмотри», но больше ничего не добавил. Омега взглянул в маленький, покрытый тусклым ореховым шпоном шкаф, который мгновенно переносил его в 19 до, в утренние школьные сборы, в горячие слезы, в долгие блеклые зимы и нескончаемые беспросветные дни. — Так что? — он достал первую выпавшую из шкафа футболку и натянул её на себя. — Могу ещё раз его избить, — предложил Элиот. — Уважьте, — поморщился омега. — Может сбежишь? — Прям как ты? На опыте других учись, а сам не повторяй, — отмахнулся Оли, — Ты сбежал, и снова тут. Да и куда мне идти? На какие деньги? Ты все спустил. И даже если нет, то я бы вряд ли смог взять чужое. Элиот, я не ты. — А зачем ты тогда вообще вернулся? — флегматично бросил альфа, — Я бы на твоем месте сидел в этом Оксфорде и до выпуска нос из него не высовывал. — Ты за время своего евротура забыл, что из себя представляют родители? — вздохнул Оли, — Если бы я отказался меняться обратно, они бы и администрации рассказали о подмене, и за подлог не подгнушались бы личное дело завести. Ты им нужен в универе, а не я. Меня бы под венок, подальше от трещащего по швам семейного бюджета. «Скорей всего родители тоже не в восторге от Райана, им просто некуда меня скинуть», — заключил омега, глядя в некогда приевшийся, а сейчас будто обновившийся вид из окна. — Ну силком же тебя к алтарю не потащат? — нахмурился Элиот, — Сходи вниз и объяви всем, что принимаешь целибат. «Новое слово выучил, умница», — цокнул омега и взъерошив беспорядок на голове, босиком слетел вниз по лестнице.

***

На маленькой кухне терпко пахло бергамотом от пыльных чайных пакетиков, которые, как казалось Нейту, в Англии уже давно запретили на законодательном уровне. На стеклокерамичечкой тарелке съежилась порция пережаренной глазуньи с тушенной фасолью в томате и обгоревшим тостом. — Бекона? — предложил папа Элиота, демонстрируя закоптившуюся стальную сковородку с масляными кусочками свинины. — Спасибо большое, — покачал головой альфа, вежливо улыбаясь. За два рассветных часа бессонного сидения в гостиной и тупого глядения в стену голова Нейта начала напоминать тыкву. Он успел обдумать и панический страх Элиота, и его впервые открытое поведения, и свое собственное отношение к этому альфе. Несмотря на то, что Беннет был по альфам, Нейту с ним в любом случае ничего не светило. Ведь, во-первых, Элиот не испытывал к Гровенору ни малейшего чувства симпатии. А во-вторых, учитывая консервативное окружение Нейта, вероятность иметь отношения с альфой и при этом продолжать носить фамилию «Гровенор» стремилась к нулю. Да и самому Элиоту было бы намного проще встречаться с каким-нибудь давшим знакомым или просто хорошим другом семьи, выросшем в схожем культурном поле и… Маккарти беспечно выдернул ложку из старого джема, по консистенции больше напоминавшего клей, из-за чего тот, не выдержав внешнего давления, разлетелся во все стороны. — Упс, — хищно улыбнулся Райан, глядя на вытирающего лицо Нейта, — Ты что-то приуныл, либерал. Отец Элиота, крепкого тела альфа с хмурым лицом, сидящий во главе стола, резко и сухо раскрыл утреннюю газету, демонстрируя полное безучастие. — Задумался, — коротко ответил альфа. — Плохо спал? Нейт принужденно улыбнулся как раз в тот момент, когда на кухню влетел только что проснувшийся Элиот. Гровенор на секунду забыл, как дышать. Сонный, взъерошенный и разгневанный Беннет вдруг представился маленьким ребенком, каждое утро сбегающего по лестнице к родителям. Альфа словно увидел Элиота настоящим, незаконно вторгнувшись в его семейное пространство. — Райан, — быстро произнес Элиот, не обращая внимания на подскочившего к нему папу и блаженно улыбающегося Маккарти. По лестнице снова кто-то зашелестел ногами и, как показалось Нейту, это был брат Элиота, но мистер Беннет торопливо шикнул спускающемуся, прогоняя обратно. — Оли, — парировал Райан, — То есть Эли. Он улыбнулся, глядя на Нейта: — Имена так созвучны, да и самих их иногда можно спутать. Но все же Оли… — Райан повернулся к Беннету, — … Эли намного симпатичнее. Хотя в остальном у братьев схожего столько же, сколько у «мечты» и «мачты». Отец Беннета опустил газету и изобразил что-то наподобие улыбки. Элиот посерел, став лишь на тон светлее клеенчатой скатерти на столе. — Райан, — замогильным голосом повторил он, — Пойдем, нам нужно поговорить. — О чем? — ухмыльнулся он, — Мы вроде теперь как семья, можно не скрываться от твоих родителей? Мистер Беннет искусственно кашлянул и в этот момент Маккарти перевел взгляд на Нейта, и тот поймал его пугающе спокойное выражение лица. — Ах, да. У нас же гость, — мягко улыбнулся он, — Ну пойдем выйдем… Эли. Нейт предпринял попытку подняться из-за стола, чтобы уйти и не мешать разговору, но окружающими этот жест был воспринят иначе. Папа Беннета испуганно ухватил альфу за плечо, усаживая обратно, как будто Нейт, наподобие клубных вышибал, откликался на «пойдем выйдем». Элиот, казалось, впервые заметил сидящего в его кухне Гровенора — он скользнул по альфе рассеянным взглядом и вышел из комнаты вслед за Маккарти. «Вроде как семья», — прозвучал в голове глухой голос Райана, уже успевший конкретно заколебать Нейта. Гровенор совершенно запутался в отношениях Маккарти и Элиота.

***

Выражение лица Райана всегда было наполнено внеземным блаженством, которое могло указывать либо на внутреннюю гармонию души, либо на то, что человек немного не в себе. Оливер знал, что до дзена Маккарти было так же далеко, как пешком до Китая. — Что тебе нужно? — спросил Оли, глядя на бесцеремонно плюхнувшегося на диван альфу. — Ой, это ты такой милый на фотографии? — спросил он, тыкая пальцем в рамку на полке, — А я и не замечал её раньше. — Отвечай на вопрос, Райан, — процедил омега. Альфа перевел свои отталкивающе пустые глаза на Оливера и нежно улыбнулся. Казалось, он своим взглядом мог перенастраивать реальность на собственную оптику. — Мне нужно получить свое, — спустя время ответил он, — Неужели ты этого еще не понял? Мне все равно, чего моя победа может стоить. — Ты же нес этот бред про мои глаза и про свободу… Ты готов пожертвовать ей ради своего поврежденного самолюбия? — стараясь держаться спокойно, спросил омега. На лице Маккарти ничего не отражалось. — Я не должен был влюбляться, — равнодушно ответил он, — Посмотри, во что я превратился. А ты сбежал от меня. Ты не оставил мне выбора. — Выбора не преследовать меня и не пытаться превратить мою жизнь в кошмар? — парировал Оливер, — Как это можно назвать любовью? — А сейчас я вижу, что ты боишься меня, — печально констатировал альфа, — Но, знаешь… даже если в твоих глазах больше не будет отражаться ничего, кроме страха, я уже не смогу отпустить тебя. Если я не могу получить то, что хочу, то никто не может. «Так не доставайся же ты никому», — вспомнил Оли какую-то хрестоматийную фразу. Альфа спокойно улыбнулся с нежностью охотника, наблюдающего за затравленным животным. — Ты ненормальный, Райан, — прошептал омега, — Тебе реально лечиться надо. Маккарти скучающе поменял позу на диване и взглянул на испуганного омегу — в его глазах была пустота. — Я видел тебя каждый день, знал каждую твою привычку и особенность. Мне было известно, что ты пьешь, с кем ты говоришь и о чем врешь. Я наблюдал, как однообразно тянулись твои дни, и знал, что могу дать тебе ту жизнь, которую я видел в твоих глазах, — Райан говорил, как биполярник в маниакальной фазе, — Но ты оттолкнул меня. Так что да, боюсь, теперь моя любовь слегка больна. Оливер замер. — Ты придумал это, Райан. Ты никогда меня не знал. Мы с тобой от силы пару раз общались, — омега был в ужасе от услышанного, — Это все в твоей голове. Это не реальность. — Это моя реальность и она должна была закончиться по-другому, но ты этого не захотел, — флегматично закончил альфа, — Так что я дал всем понять, что ты мой. Теперь истинность этого факта — всего лишь вопрос времени. Маккарти мягко улыбнулся и протянул руку к омеге — Оливер отшатнулся. Улыбка медленно сошла с лица Райана, опять превратив его в нечитаемую маску.

***

— Он не в адеквате, отец, — вслед за напряженным Элиотом в кухню вошел абсолютно расслабленный Маккарти, — Как вы вообще могли его в дом пустить? Райан в связи с подобным заявлением не выглядел особенно униженным и оскорбленным. Он, хмыкнув, пожал плечами и дружелюбно положил руку на бедро увернувшемуся от него Беннету. Нейт помрачнел. — Эли разволновался, — улыбнулся он, садясь обратно за стол. — Отец, — с нажимом в голосе обратился Элиот с молчащему альфе. Нейту показалось, что, несмотря на сопереживание и искренний интерес, в этой ситуации он был совершенно лишним, и поэтому попытался проскользнуть мимо действующих лиц драмы в другую комнату. В этот раз папа Элиота его не останавливал. Гровенор начинал осознавать, как по-дурацки чувствовал себя Беннет в Итон-Холле. В гостиной было пусто, светло и тихо, лишь из кухни иногда долетали обрывки разговора. Нейт мимолетом взглянул на фотографии на стене. На одной два совершенно одинаковых мальчика стояли где-то возле церкви, у воскресной школы: альфа был немного смуглее и неопрятнее, с маленькой ранкой на подбородке, которую не до конца скрывал белый пластырь, а второй ребенок, омега, чисто одетый, со спрятанными в платок мягкими волосами, смотрел с фотографии грустно и, как казалось Нейту, немного укоризненно. На следующей фотографии те же дети были изображены на несколько лет позже, в выходных костюмах, видимо для какого-то мероприятия. На другой снова они, в скучной английской школьной форме, и, судя по аттестатам, выпускники. Значит, всё-таки близнецы. И получается, что брат Элиота — омега? Нейт ещё раз взглянул на последнюю фотографию и не узнал Беннета в поджаром, маскулинном альфе. Неужели за несколько лет можно настолько измениться? Сейчас Элиот больше напоминал задохлика-омегу с понурыми серыми глазами. С серыми глазами. Нейт быстро перевел взгляд обратно на фотографию, чтобы удостовериться в ошибочности минутного помутнения — если у альфы глаза другого цвета, то получается… — … вам было наплевать в том году, вам будет наплевать и сегодня, и завтра, и через месяц, и через год, и всю оставшуюся жизнь. Ничего не меняется! Ничего, отец!… Нейт обернулся в сторону кухни. Ссора явно набирала обороты. Не было бы приличнее уехать? Но не проинформировать никого… тоже некрасиво. В ответ на заявления Элиота посылались чьи-то крики. Это вынудило Гровенора принять решение подождать на улице. А фото… Фото Нейт так и не посмотрел. «Спать надо нормально», — заключил альфа, зевая, — «Не будут повсюду конспирологические теории мерещиться» Небо серело, яркое от скрывшегося за облаками солнца. Холод пробирал до мурашек по кожи, но снега не было. Из-за угла послышался треск. Нейт сделал шаг в сторону и завернул за фасад здания. — Вот черт! — из-за лысого куста выскочил сидящий на корточках альфа и попытался потушить окурок косяка о рассыпчатый асфальт. — Не парься, я ничего не видел, — успокоил его Нейт. — Да, бля, я не про это, — парень, слишком странно похожий на Элиота, махнув рукой на Нейта, полез обратно в окно, — Ты че их одних оставил? Они щас там друг другу глотки перегрызут. И альфа, мелькнув грязным развязанным кроссовком, с грохотом повалился на пол дома. — Сука, ещё и Райан, — послышался усталый удаляющийся голос. Нейт замер, всерьез усомнившись в адекватности своего восприятия. Не мог же абсолютно неизвестный, выглядящий как Элиот альфа по приколу залезть через окно в дом Беннета? В том, что это был брат-близнец Эли, сомнений быть не могло. Тогда почему на фотографиях был один брат альфа, а второй — омега? В том, что оба близнеца оказались альфами, ошибки не было, ведь Нейт увидел это собственными глазами. Значит существует третий брат омега, а кого-то из альф, как после проклятия, вычеркнули из семейства, убрав все совместные фотографии? Ну это уже абсолютный бред. Нейт заступорился, боясь слушать собственные мысли. Близнецы, по альфам, брат дома… Блять. Нейт не мог поверить.