Зарождение чувств под 38°

Юнги, зарывшись пальцами в волосы, откинулся на спинку стула, с силой оттягивая пряди. Файл, над котором парень работал больше года, слетел. Одна глупая ошибка — конец результата, к которому он пришёл сквозь слёзы и кровь. Буквально. Глядя пустыми глазами на заставку компьютера с многочисленными папками, но не находя ту самую, Мин резко встал с кресла, отчего тот с шумом врезался в стену. Открыв окно, Юнги с жадностью вдыхал холодный воздух. Никогда не получается с первого раза. Обязательно нужно пройти кучу испытаний судьбой, чтобы прийти к конечной точке, которая уже нахер не сдалась к этому времени. В файле было десять готовых треков. Завтра он собирался обсудить с продюсером их годность для выпуска альбома. Даже объяснение переноса встречи будет звучать глупо. С трудом сдерживая подступающие слёзы, Юнги зажмурил глаза. Мин всеми силами пытался сохранять рассудок и не поддаваться эмоциям. Истерикой сейчас не поможешь. Нужно заново работать над музыкой. Подышав ещё пару минут, восстанавливая дыхание, Юнги сел за рабочий стол. Открытое окно и комната, уже холодная от зимнего воздуха, Мина не волновала. По крайней мере холод отвлекал от комка в горле, которой проглотить Юнги не под силу. Просидев несколько часов, записывая дорожки и подбирая биты, пытаясь по памяти воссоздать трек, Юнги закрыл ноутбук к шести утра. Вставать в семь. Даже ехать в общежитие нет смысла, путь в одну сторону занимал полчаса. Не ложиться вовсе было не впервой, поэтому Юнги пошёл по протоптанной дорожке. Кофе. Хосок всегда приходил заранее, особенно перед тренировками. Ранняя пташка. Когда он пришёл, Юнги стоял у автомата, ожидая свой кофе. — Ты так рано, — глаза Чона сияли энергией и готовностью продуктивно поработать. «Я и не уходил» — осталось невысказанным. Почувствовав непонятно откуда взявшееся раздражение с появлением Хосока, Юнги забрал напиток и поднялся в студию. Хосок, явно не поняв, что ему не рады, последовал за Мином. — Ты что, с ночи тут? — Да ты догадливый, — раздражённо выдохнул парень. — Случилось что? — Юнги неимоверно бесило то, что несмотря на откровенную грубость рэпера, глаза Хосока продолжали излучать беспокойство и неприкрытую заботу. Он его не заслуживал. — Файл с готовыми треками удалил, — Юнги почти гордился тем, что голос остался ровным, хоть и комок снова встал в горле. Ничего не ответив, Хосок вышел из студии. Когда Юнги уже думал, что тот вышел, потому что Чону не сдались его проблемы, танцор вернулся. — Посмотри почту. Чуть приподняв брови, Юнги открыл ноутбук. В новом сообщении был файл с музыкой. Его музыкой. — Я просил Намджуна переслать мне готовую музыку, чтобы поработать над танцем с хореографом, — объяснил Хосок. Юнги кивнул, пытаясь выразить благодарность, но на деле даже улыбнуться не получилось. Ночь, проведённая за самобичеванием, вымотала и у рэпера не оставалось сил даже на радость. Но Хосок заботливо улыбнулся, не обижаясь на Юнги, хотя тот ни слова ему не сказал. От очередной промелькнувшей мысли, что Хосок и правда ангел, в сердце Юнги на долю секунды потеплело. Похлопав друга по плечу, Хосок вышел из студии, ему нужно было подготовиться к тренировке, которая должна была начаться совсем скоро. Юнги теперь нечего было делать, записи ему вернули, в восстановлении они не нуждаются, поэтому Мин пошёл за Хосоком, зная, что тот не будет против его компании. Чон часто оставался до позднего вечера, а иногда и ночи, с Юнги в студии звукозаписи, когда тот работал, выжимая из себя последние силы. Молча поддерживал, закрывал окно, волнуясь, что рэпер простудится и приносил кофе. Юнги всё ещё думает, что он не достоин Хосока. Танцор уже переоделся в спортивную одежду, на нём была обтягивающая чёрная футболка и такого же цвета широкие треники. Юнги невольно засмотрелся на красиво перекатывающиеся мышцы спины, пока Хосок проводил быструю разминку, но отвёл взгляд. Встретившись глазами с Юнги, Чон кивнул в сторону небольшого диванчика. Стараясь не глазеть слишком пристально, Мин наблюдал за тем, как Хосок прогонял хореографию к новому альбому, которую никто из участников ещё не видел. Юнги с восхищением относился к мастерству Хосока и считал, что тот явно преуменьшает свои возможности, когда отрицает наличие таланта. По скромному мнению парня он явно был и ещё какой. Тело казалось полностью расслабленным, будто ни о каком контроле каждого движения и речи быть не может, но сосредоточенное лицо выдавало то, с какой концентрацией работал Хосок. Чон полностью отключался в процессе работы и, казалось, находился в совершенно другом мире. Юнги представлял мир Хосока как летний выходной день на веранде с холодным чаем. Как рыжего мурчащего кота на коленях. Как делить наушники на двоих и слушать «Anchor». Как небольшую поездку в машине с открытой крышей и ветром, перебирающим волосы. Как поцелуи на фоне заката. Как руки, сцеплённые в замок. Потряся головой в попытке избавиться от картинок перед глазами, Юнги оглядел зал, но Хосока не обнаружил. Взглянув на часы заметил, что прошло больше получаса. Когда Мин уже собирался идти на поиски пропажи, танцор вернулся с бутылкой воды. — Остальные должны прийти минут через пять, переоденься, пока раздевалка пустая. Юнги ничего не ответил и направился к соседней двери. Сменив худи на не менее огромную футболку, в которую поместилось бы ещё два таких же Юнги и джинсы на спортивные штаны, рэпер вернулся в зал. Через пару минут в коридоре послышались шумные разговоры и громкий топот, спустя пару секунд парни зашли в тренировочный зал. Раздались приветствия и к общему шуму прибавился голос Хосока, который уже звонко смеялся над какой-то шуткой Чонгука. Юнги не любил шум, но хохот танцора вовсе не раздражал. — Выглядишь усталым, тяжёлая ночь? — Чимин плюхнулся рядом на диване. «Тяжёлая жизнь» — осталось не озвученным, Юнги просто отмахнулся, и Чимин не стал расспрашивать. Тренировка прошла тягуче, будто время замедлилось и вместо полутора часа участники провели в зале сутки. Или же это мозг Юнги давал сбои от недосыпа. При разучивании нового танца поступало слишком много информации, первые тренировки перед камбеком всегда самые тяжёлые. Хосок бросал на рэпера обеспокоенные взгляды каждый раз, когда тот случайно наваливался на кого-то и видя, когда он был на грани, чтобы рухнуть на пол, объявил о перерыве, сразу протягивая ему бутылку воды. Ближе к обеду было коллективно принято решение закончить на сегодня. Расписание съёмок начиналось в три, друзья решили пообедать в ресторане недалеко от агенства, в который они часто захаживали, когда задерживались на работе. Резкая вспышка головной боли заставила зажмурить глаза. Бессонная ночь давала о себе знать. Стараясь не поворачивать голову слишком резко, Юнги зарылся с носом в свою спортивную сумку, там точно должен быть обезбол. Такие ситуации не редкость, рэпер давно обзавёлся привычкой носить с собой таблетки. Найдя нужную пачку Юнги обнаружил лишь пустой блистер. Раздосадованно вздохнув, Мин смял упаковку и отбросил её обратно в сумку. Спустя несколько секунд перед его носом возникла такая же упаковка, только целая. Подняв голову, Юнги увидел возвышающегося над ним Хосока. Тот стоял, протягивая лекарство и бутылку воды. Не успел Юнги поблагодарить, как тот развернулся. — Это из-за энергетиков, не пей сегодня больше, — бросил Хосок не оборачиваясь. Юнги помнил усеянный стол жестяными банками, за которым он провёл всю ночь. Он не был уверен, что протянет до вечера без кофеина и не упадёт лицом в землю, но согласно кивнул на слова Хосока. За обедом Юнги молча уткнулся в тарелку с едой и не вмешивался в разговор друзей, который прерывался смешками Джина и Хосока. Головная боль отступила, но туман перед глазами и заторможенность никуда не делись. Впереди было общее мини-интервью, в котором много инициативы от Юнги не требовалось, день обещал быть несложным. — У нас в понедельник съёмки танцевальной практики, нужно поднажать, — раздался голос Хосока. — С какого дня начнутся съёмки клипа? Мысли всё дальше уносило от реальности. Существовать в своём мирке было намного комфортнее, нежели думать о том, сколько работы впереди. Её и правда будет много. Бессонные ночи будут продолжаться, а дневное время станет ещё более загруженным. В такие моменты хотелось исчезнуть, стереть своё имя с лица земли, чтобы все обязанности пропали. Но магии не существует, приходится выходить из ресторанчика и идти обратно в офис, а оттуда уже ехать на съёмки. На интервью Юнги пару раз что-то говорил, он не уверен в попад ли это было, но видя, что друг находится глубоко в своих мыслях и вот-вот уснёт, Намджун ловко переводил внимание на себя или других участников. Юнги чувствовал вину за то, что те вынуждены отдуваться за него, но на угрызения совести у него уже точно не было сил. После съёмок рэпер поехал с младшими в агентство, несмотря на то, что его график на этот день был закончен. Юнги хотел выжать последние силы и дописать трек. Тэхён с Чонгуком были полны энергии перед предстоящим уроком вокала, но старались не разговаривать громко, видя состояние старшего. Поработав полчаса, Юнги, чувствуя ухудшающееся состояние, засобирался домой. Встав, он почувствовал головокружение, комната завертелась, Мин уже не был уверен, где пол, а где потолок. Ухватившись за край стола, пытаясь смягчить падение, Юнги с глухим ударом рухнул, в опасной близости со стулом.

***

Поглощающую тьму и гробовую тишину нарушали тихие голоса. С усилием разлепив глаза, Юнги увидел белый потолок, до раздражения идеальный и такого же цвета стены. Рядом стояла капельница, по которой Мин понял, что он в больнице. В нескольких шагах стояли Хосок в больничном халате и мужчина, по одеянию которого Юнги понял, что это был врач. Через несколько минут Хосок подошёл к рэперу. — Не будь ты в таком состоянии я бы тебе врезал, — устало проговорил танцор. — Я потерял сознание? — не обращая внимания на слова друга, спросил Юнги. — Да, у тебя истощение. — Надолго я тут? — Как капельница закончится, где-то час ещё. Взглянув на Хосока Юнги задержался на его глазах. Взгляд танцора изменился. Он не был каким-то обеспокоенным или испуганным, но стал явно другим. Юнги не понимал этого «другого» взгляда и не знал, что он означал. — У тебя выходные на неделю, — оповестил Хосок присаживаясь на край кровати. Его взгляд опустился на руки Юнги, теребившего одеяло. — Это слишком много, — сделал вялую попытку сопротивления, заранее зная, что она не сработает. — Будто тебя кто-то спрашивал. Хосок продолжал разглядывать руки рэпера, пока его собственная не сцепила их в замок. Юнги слегка приподнял брови, но ничего не сказал. Больше уснуть не получалось, головная боль мешала, давая возможность лишь задремать на пару минут и снова проснуться. Хосок всё это время неотрывно наблюдал за Мином, изредка поглаживая чужую ладонь. Внезапно рука танцора опустилась на лоб Юнги, окатив приятной прохладой. — Ты будто печка, — невесело усмехнулся Хосок. От холодной ладони на лице стало чуть легче. Хосок переместил руку на щёки друга, нежно поглаживая. Юнги, почувствовав как его сердце сжимается, с удивлением почувствовал лёгкое смущение, что заставляло отвести глаза от танцора. Юнги не заметил как заснул. Он резко подорвался с койки, когда почувствовал прикосновения к руке. На этот раз это был не Хосок. Заметив медсестру, что отключала капельницу, Юнги медленно опустился на подушку. Попрощавшись с мужчинами медсестра вышла из палаты. Мин медленно встал с кровати, всё ещё чувствуя слабость. Словно предугадывая состояние рэпера, Хосок подхватил Юнги под локоть и они неспешным шагом направились к выходу из больницы. На улице их уже ждала машина со стаффом. Ночной воздух приятно охлаждал разгоряченное тело, но Хосок, близко склонившись к Юнги, закрыл окно. Тот бросил уничтожающий взгляд, который танцор проигнорировал. Во второй раз за прошедшие два часа у рэпера перехватывало дыхание от близости с Хосоком. Юнги бы обязательно зациклился на этом и обдумал всё, но не тогда, когда в голове всё плыло, а тело цепями сковывала слабость. Поздний вечер избавил их от пробок, быстро доехав до общежития, машина остановилась. Снова взяв Юнги за руку, Хосок зашёл в дом. — Ложись в моей комнате, я должен контролировать твою температуру, — голос танцора прозвучал неуверенно, будто тот сам сомневался в своём аргументе. Даже не пытаясь отказаться, зная, что Хосок всё равно настоит на своём, Юнги прошёл на второй этаж. В гостиной Чонгук с Чимином обеспокоенно спросили его о самочувствии, отмахнувшись от них коротким «нормально», Мин прошёл в комнату Хосока. Она была уютной, с небольшим беспорядком в виде стула с набросанными на него вещами и неаккуратно расставленных вещей на столе. Бежевые стены, коричневая мебель, ничего яркого — спокойствие, которое Юнги так нравится. — В душ пойдёшь? — Хосок вернулся в домашней одежде и полотенцем на плечах, которым он сушил мокрые волосы. Юнги невольно задержал взгляд на каплях воды, стекающих с прядей по шее и исчезавших в воротнике свободной футболки. Юнги отрицательно покачал головой на прозвучавший вопрос и сел на край кровати, не решаясь ложиться, хоть и очень хотелось. — Ложись пока, но не засыпай, тебе надо поесть, — Хосок снова вышел из спальни. Юнги с радостью выполнил просьбу, которая на самом деле слышалась как приказ, и завалился в постель, буквально падая лицом в подушку. Наконец-то получилось расслабиться. За дверью слышались шаги и обрывки разговоров. Общежитие ещё жило активной жизнью, но через какие-то полчаса ночь захватит каждую комнату. Не предупредив в спальню заглянул Намджун. — Как себя чувствуешь? — на грани шёпота спросил лидер. Не поднимая головы, Юнги промычал что-то больше похожее на положительное и для пущего убеждения поднял большой палец вверх. — Надеюсь, этой ночью не случится убийства Хосока, — с лёгким смешком сказал лидер, после чего дверь мягко захлопнулась. Юнги правда был благодарен за попытки участников не шуметь. Мин понимал, почему Намджун попросил именно Хосока побыть с ним. Между ними ещё с самого дебюта зародились особенные отношения. Не близкие, а особенные. Какое-то немое понимание, общая тишина на двоих. То, чего Юнги так не хватало, а Хосок умел находить. Казалось, пазлы идеально сошлись. Окажись на месте Хосока любой другой мембер, Юнги бы уже потерял всякое терпение и вышвырнул его из комнаты. Не важно, что это не его спальня. Мин почти заснул, когда слева раздался тихий стук. Хосок поставил поднос с ужином на тумбочку. — Задохнёшься, — констатировал факт. — Не задохнусь, — Хосок едва разобрал слова, заглушенные подушкой. По неведомой Юнги причине он приподнялся с постели, внимая безмолвной просьбе Хосока. Почему-то хотелось его слышать, Мин не хотел об этом задумываться. Не сейчас. Но он обязательно выберет для этого бессонную ночь, когда его график станет более постоянным и подкосивший планы организм не будет самовольничать. В его руки вложили небольшую тарелку, от которой исходил приятный аромат бульона. Сделав пару глотков, Юнги снова лёг под одеяло. Хосок не стал настаивать. — Мне лечь на пол или.. — ему не дали договорить. — Нет. Все их «особенные отношения» заключались в этом. Со стороны они казались максимум приятелями, но никак не людьми понимающими друг друга с полуслова. Иногда им даже не нужны были слова. Они и так знали, что друг другу нужно и выполняли просьбы без их озвучивания. В этом по мнению Юнги и заключались близкие отношения. Чужая ладонь снова легла ему лоб. В сравнении с ним, рука Хосока была почти прохладной, приятно охлаждая кожу. Юнги, не отдавая себе отчёта, приблизился к танцору. У того в голове промелькнула ассоциация кота в голове, отчего уголки губ дёрнулись в подобии улыбки. Уснули они почти в обнимку. Рэпер уткнулся носом в тёплую шею Хосока, а Чон в полусонном состоянии закинул руки на Юнги, приобнимая его. Намджун, заглянувший в спальню, решил их не будить, позволив выкроить хотя бы один выходной в забитом графике. Юнги проснулся первым, но не спешил вставать или хотя бы отлипать от Хосока. Чон всё также оставался тёплым, а ему всё также было холодно. В данный момент они неплохо сочетались. Через пару минут танцор пошевелился, просыпаясь. Слегка отодвинувшись от Юнги, он притронулся к его лбу. Брови нахмурились в непонимании и следующее прикосновение, которое он ощутил, это уже губы Хосока. Он почти поцеловал его в лоб. Юнги почувствовал, как сердце сделало кульбит и замерло. Чон медленно отодвинулся от него, всё ещё смотря заспанным взглядом. Их лица остановились на близком расстоянии, из-за чего Юнги чувствовал его дыхание. Взгляд медленно опустился на губы, и как бы Мин ни пытался отвести взгляд, у него не получалось. Хосок быстро приблизился и их губы соприкоснулись. Юнги, не особо успев понять, что происходит, начал отвечать на поцелуй. Устроив ладони на пылающих, уже не от температуры, щеках рэпера, Хосок мягко толкнулся языком, чуть прикусывая нижнюю губу Юнги. — Если я заражусь.. — Юнги снова не дал ему договорить. — Я тебя вылечу. — Ты только угробить сможешь, придурок. Усмешку с губ Хосока Юнги стёр новым поцелуем.