Поздний цветок пустыни.

Поймав такси, чудом вовремя добрались до больницы. Экстренно провели полный медосмотр. У Владимира Николаевича диагностировали разрыв аппендикса и сильное обезвоживание. Сердобольный Гедеван передал врачам фляжку с подозрительным содержимым, но анализ показал, что это простой фруктозный сироп с крайне незначительным содержанием спирта, гомеопатическим. Срочная операция.

***

Долго лежал в больнице под наблюдением. На восстановление дали месяц. Врачи запретили нервничать и курить. Гедевану Алексидзе, как вовремя подоспевшему на помощь сознательному гражданину, простили скрипку и прогулы в ВУЗЕ и позволили позже сдать курсовую. Конечно пришлось переписать пропущенные лекции и отработать. Там обещали помочь и благодарные Машковы, другом семейства которых он теперь стал. Машков ещё долго хранил в тумбочке окольцованный бубенчик. Каждый вечер вынимал его и вертел в руках. Этот звон смутно напоминал Володе бредовый сон, который привиделся ему под наркозом: какая-то пустыня, спички, колокольчики... И Гедеван там был, и... Гедеван как раз навещал его в больнице и Машков увлечённо рассказывал ему этот сон, выспрашивал. Алексидзе с тревогой смотрел на него, слушал и молчал, как партизан, только в конце напоминал: "Дядя Вова, вам нельзя нервничать." Хороший парень. Уехал в Батуми, к родственникам на праздники. Обещал звонить. Больше Володя никому о своём сне не рассказывал. Особенно подробности. Такие фантазии были через чур даже для него самого. Он просто каждый раз старательно отгонял эти мысли.

***

Декабрь. Морозный вечер. Снегопад. Заиндевевшие кухонные окна. Машков разжигал газовую плиту спичкой. В квартире зазвонил телефон. Кажется, Люся сняла трубку. Он поставил чайник и смотрел на затухающий огонёк в руках, почему-то чувствуя себя идиотом. — Вовка, ты знаешь Читланина? — крикнула жена из комнаты. — Кого? — он пошёл на крик, проверяя затянувшийся шрам. — Тут тебя спрашивают из объединения... Я не разобрала, сумбур какой-то. Говорят, у товарища Читланина память плохая, никак номер вспомнить не мог... Это с профсоюза, да? — Нет. — Володя застыл. — Кто это? — спросила она в трубку. — Кто?!... Эсамбаев?... Ильбихт Ханудович, тебя. Люся привычно подала ему телефон и ушла в другую комнату. У Володи всколыхнулось сердце, он прижал трубку к уху. — Алло? — Машков Владимир Николаевич? Прораб из Москвы? Этот знакомый поставленный голос. — Слушаю. — Ку, родной...

Fin.

Ильбикхт - полное имя Би.  анаграмма от груз. ტკბილი [t’k’bili] - "сладкий"