Fictober 2025 - мистический октябрь

Ночь. Темнота. Полнолуние. Пустая комната озаряется бледным светом земного спутника и несколькими свечами, стоящими по углам. Уён смотрит в окно, затем в центр комнаты и зачем-то опять в окно. На его лице нет ни одной эмоции. Все слёзы закончились ещё вчера. Сегодня плакать нельзя, ведь сегодняшняя ночь особенная. Сегодня он сможет пересечь границу миров. Ненадолго, лишь на несколько мгновений, но он сможет заглянуть в мир мёртвых. Туда, где совсем недавно оказался его парень. Чонхо умер две недели назад. До комичного глупо и до тошноты противно. Осень, вечер, упавший кошелёк и хлипкий скользкий мостик над узкой, но глубокой речкой. Недостаточно крепкий, чтобы удержать взрослого мужчину, но достаточно крепкий, чтобы разбить об него голову. Уён рад, что не видел, как бездыханное тело парня спасатели доставали из воды. Не хотел бы он запомнить любимого жуткой бледной куклой с окровавленным лбом, окоченевшими мышцами, синими губами и хлюпающими от каждого движения звуками воды в лёгких. Уён глубоко вдыхает и выдыхает. Главное — не бояться. Выложив все необходимые предметы перед собой, он читает на латыни то ли молитву, то ли проклятие — ему, честно говоря, плевать. Проведя острым лезвием по своей ладони, Уён вытягивает руку вперёд. На фотографию улыбающейся пары падает капля крови. Порыв ветра распахивает окно и задувает свечи. Уён закрывает глаза. Чувствует прикосновение чего-то гладкого и холодного к своей щеке. Уён прикусывает губу, чтобы не заплакать. Прикосновения Чонхо он никогда ни с чем не перепутает. Даже дискомфортная для него, но абсолютно нормальная для мертвеца температура не способна обмануть его уставшую от бесконечных слёз голову. — Можешь открыть глаза. Уён почти слышит, как крошатся его зубы. Он тянется, чтобы потрогать ладонь на своём лице, но пальцы неожиданно касаются собственной щеки, проходя сквозь что-то влажное, холодное и как будто немного пушистое. — Ты так не умеешь, глупый, — беззлобно фыркает призрак. — возьми то, зачем пришёл. Знаешь же, у меня мало времени. Время. Уён пришёл за тем единственным, чего ему как воздуха не хватает, — временем, проведённым рядом с Чонхо. Временем, которое он мог потратить на свидания, поцелуи, объятия, дни и ночи, полные любви. Временем, которое отняла роковая случайность. Уён открывает глаза. Лучше бы он этого не делал. Он обещал себе не плакать. Но знакомое, доброе, бледноватое от своей природы лицо не может вызвать у него ничего, кроме слёз. Уён жмурится, чтобы не заплакать. Чонхо не должен запомнить его таким. Неожиданно парень чувствует прохладу на своих губах и тут же отвечает на поцелуй. Губы Чонхо липкие и холодные, но всё такие же нежные и мягкие. Уён даже может мазнуть языком по знакомым корочкам обветренной кожи. В тот день Хо как раз забыл воспользоваться бальзамом перед выходом из дома. Кое-как вдохнув, Уён заставляет себя успокоиться. Или поверить в то, что он успокоился. Он не знает, сколько прошло времени от начала ритуала и сколько осталось от обещанных инструкцией шести минут, но очень надеется, что потусторонние силы сжалятся над их идиотской, но тоскливой историей, и позволят ему остаться в этот моменте как минимум навсегда. Всяко лучше, чем скорбеть всю оставшуюся жизнь, которая теперь кажется бессмысленной. Как бы страстно Уён не умолял и не угрожал судьбе, чуда не случается. Движения призрака становятся медленнее. Прикосновения на лице — менее ощутимыми. Тьма рассеивается. Холод отступает. Какого чёрта шесть минут прошли так быстро?! — Мне пора, хён. Чонхо улыбается в чужие губы и слышит, как парень всхлипывает. Ещё немного. Ещё пару секунд. Пожалуйста. Неужели, они не заслужили хотя бы этого? — Будь счастлив, Уён~а. Уён пытается ухватиться ледяными пальцами за ткань рубашки на спине Чонхо и через секунду чувствует, как образ парня растворяется в его руках, оседая на ладонях мертвенно-бледным пеплом. Уён по инерции падает на пол, слишком сильно подавшись вперёд. Левая рука немеет. Кровь густыми струйками стекает по пальцам вниз. Комнату, полную горя, освещает полная кровавая луна.