особенный

      — игрок 456, — слышится где-то над ухом, и эти слова вытаскивают кихуна из раздумий. была уже глубокая ночь, и практически все участники игр крепко спали, набираясь сил перед предстоящей игрой. — пройдемте с нами.       кихун поднимает голову на охранника с треугольником на маске и недоверчиво хмурит брови. ему сейчас не очень хотелось кому-то перечить, поэтому, задумавшись всего на мгновение, он встает и идет вместе с треугольником.       свет в коридоре очень тусклый, дорогу практически не видно, и у кихуна складывается впечатление, что это сделано специально, чтобы никто, кроме персонала, не знал, куда ведут эти ходы, недоступные для игроков. его заводят в некое подобие грузового лифта, в котором свет такой же тусклый, от чего глаза начинают болеть. сон смотрит на то, как двери лифта закрываются, а после чувствует, как он начинает опускаться вниз. мгновение, и лица кихуна касается плотная мягкая ткань, лишая его зрения. кихун думает, что это снова в целях безопасности этого места, чтобы игроки, вроде него, не запомнили дорогу.       время в лифте кажется каким-то бесконечным, но уже через пару мгновений охранник ведет его куда-то по длинному коридору, не проронив и слова. стоило бы напрячься, но кихун не ощущает даже капли тревоги внутри себя. будто он готов на любой сценарий, хотя где-то в глубине души было страшно, вдруг его, такого воинственного, на самом деле так хотят убрать из игр, чтобы он перестал сеять хаос и настраивать игроков против продолжения игр?       он даже представить не мог, куда именно его ведут. он чувствовал себя примерно также, как и три года назад, когда ехал в машине ведущего. также связанные глаза, также он не знал, кто с ним рядом. для полного счастья, думает кихун, не хватает только связанных рук.       стоило ему об этом подумать, как охранник останавливает его, заводит руки за спину и щелкает наручниками, после чего ведет дальше по коридору.       еще несколько шагов, и его усаживают на кожаный мягкий диван. звуки и запахи в этот момент обострились до предела. в помещении была гнетущая тишина, которая сдавливала перепонки в ушах, а в воздухе витал аромат шоколада и орехов.       — расслабьтесь, господин сон, — доносится откуда-то со стороны голос, чем-то искаженный. доносится глухо и механизированно, будто человек, который был здесь вместе с кихуном, в маске. не уж то он в кабинете ведущего? забавно, если так и есть.       — что вы от меня хотите? — кихун ощутимо напрягся, раздражаясь от того, что он ничего не видит. эта уязвимость была неудобна для него. ни глаз, ни рук. с ним могут делать все, что угодно.       — просто отдайтесь своим ощущениям, — вопрос кихуна игнорируется, а после слышится шорох ткани, и чьи-то ладони горячо накрывают бедра кихуна, он сразу же реагирует на это прикосновение. стискивает зубы и шумно вдыхает воздух носом. его давно не касались так интимно. он уже и позабыл об этих ощущениях. ладони были мягкими, но настойчивыми, двигались вверх по бедрам, поднимаясь к животу и бокам, забираясь под ткань олимпийки и футболки. чужие ладони обжигали кожу, к которой они прикасались, обводя пальцами мышцы живота.       движение вверх, и кихун чувствует, как холодный воздух обдал его горячую кожу на груди и животе, а чужие пальцы продолжали блуждать по телу, поднимаясь к ключицам.       кихун чувствует, как его кроет от возбуждения.       — что вы делаете? — сдавленно спрашивает сон, зная, что на вопрос точно не ответят. его бедра дрожат и непроизвольно подаются вперед. краска заливает его лицо и уши красным цветом, что становится стыдно от этого.       чужие пальцы изучающе блуждают по телу кихуна, трогают, сжимают и ласкают. ногти цепляются за возбужденные соски, вызывая прерывистые вздохи.       возвращаются вниз, снова накрывая бедра, сжимая их через одежду. касаются резинки на штанах, не заходя дальше. в голове кихуна только белый шум. он не понимал почему и зачем находится сейчас здесь. почему и зачем его так трогают. что хочет от него ведущий? кихун лишь думал о том, как неправильно его тело реагирует на эти ласки. его не должно возбуждать то, что его касается мужчина. его не должен в принципе возбуждать мужчина, он ведь не такой. но тело реагировало на каждое прикосновение по-своему, будто вовсе отдельно от мозга кихуна. возбуждение собралось тугим комком в животе, а член наливался кровью. наверняка это не ускользнуло от глаз ведущего.       и в подтверждение этих мыслей, чужая рука собственнически забралась под ткань спортивных штанов, минуя нижнее белье, и сжала вставший член кихуна. он едва сдержал стон, до боли прикусывая нижнюю губу.       — господи, — произносит сон, сжимая зубы. все оставшиеся чувства будто обострились еще больше, отправляя все новые и новые импульсы по всему его телу. ладонь, сжавшая его член, начала медленно двигаться вверх и вниз, а большой палец растирал по головке предэякулят. от нахлынувшего вновь возбуждения кихун сжимает пальцы на своих руках в кулаки, а с губ срывается приглушенный стон.

нет, только не это.

      чужая рука двигалась уверенно и в собственном темпе, вторая рука продолжала сжимать бедро, аккуратно поглаживая его. казалось, кихун был готов захлебнуться от всех этих эмоций.       движения то ускорялись, доводя до исступления, то замедлялись, вызывая у кихуна жалобный скулеж. спустя несколько секунду к ладони на члене присоединился горячий язык, мазнувший по всей длине, оставляя влажный след от слюны, от чего член кихуна слегка дергается, как только его обдает прохладным воздухом.       ведущий не торопится, явно растягивая удовольствие: свое и кихуна. он будто бы наслаждался этой беспомощностью, когда у кихуна связаны и руки, и глаза, когда он не видит происходящего, просто погружаясь в свои ощущения. и это сводило с ума.       язык еще несколько раз проходится по всей длине, обводит головку, а после кихун чувствует то, какой влажный и горячий рот у ведущего. вряд ли он продержится еще хотя бы пару минут.       и снова долгие, медленные движения, сводящие с ума, оттягивающие оргазм. член входит то по самое горло, то всего на половину. или внимание уделяется только головке члена. кихуну не нравится, что он не может контролировать процесс. но кихуну нравится то, что с ним делают.       и, кажется, ведущий чувствует, что кихун едва держится, поэтому останавливается, не давая ему кончить. кихун издает недовольный стон.       — хорошего понемножку, господин сон, — шепот ведущего раздается у самого уха. — до следующего раза.       кихуну помогают одеться, а после охранник забирает его обратно, уводя в общежитие. в голове множество мыслей, но самая главная «что это сейчас было?» билась набатом. и о каком следующем разе шла речь?

***

      следующей ночью его снова забирают охранники, но кихун уже понимает, куда его ведут. в лифте ему снова завязывают глаза и на запястьях появляются наручники. сегодня не было никакого страха перед неизвестным, сегодня он знал, что будет.       его снова приветствует механический голос, измененный маской.       — а вы со всеми игроками так развлекаетесь, или я единственный такой особенный? — кихун хмыкает, сидя на диване и ожидая того, что сегодня будет делать с ним ведущий.       — считайте, что вы особенный, — кихун слышит, как что-то жидкое выдавливают из тюбика, шум ткани и чувствует горячую ладонь на своем бедре. она спокойно поднимается вверх, выпуская полуэрегированный член из одежды, а вторая рука сжимается на его плоти, размазывая лубрикант по всей длине.       пальцы снова двигаются в уверенном темпе, хорошо смазывая член, обводя головку, нащупывая венки, сжимая и расслабляясь.       ладонь горячая, что сильно контрастирует с холодной смазкой, и кихун буквально начинает задыхаться от этих ощущений. он дышит прерывисто через нос, кусая губы.       спустя еще пару движений, когда член окончательно встал, его отпускают из горячего кольца пальцев. снова слышится шелест тканей, выводящий кихуна из транса. сейчас его снова отправят обратно в общежитие?       ведущий садится на бедра кихуна сверху, его ладонь, снова в смазке, обхватывает сразу два члена, распределяя жидкость по всей длине. вторая ладонь ведущего держится за спинку дивана прямо за спиной кихуна. кабинет наполняется хлюпающими звуками, а пальцы ведущего на членах сжимаются сильнее, пока сама ладонь ускоряет темп.       под маской слышно чужое хриплое дыхание, которое звучит почти в унисон дыханию кихуна. он слышит, как где-то рядом с ухом скрипит диван, когда ведущий еще сильнее ускоряет темп на их плоти.       кихун знает, что не выдержит долго, еще пара движений, и он точно кончит со стыдом.       большой палец касается его головки члена, размазывает предэякулят вместе со смазкой, ладонь движется быстрее, приближая общий оргазм.       кихун все же не выдерживает первым, со свистом втягивая воздух сквозь зубы. ведущему требуется еще несколько движений ладонью, чтобы кончить следом.       — до завтра, кихун, — спустя пару минут говорит ведущий, помогая кихуну привести себя в порядок.       снова длинный коридор, снова лифт, снова общежитие. вот только сегодня ночью кихун двигается на ватных ногах. вот только сегодня ночью в голове кихуна не было ни одной мысли, лишь белый шум.

***

      в ночь перед третьей игрой кихун уже будто бы ждал, что его снова позовут в кабинет. его будто начали подсаживать на приятное времяпрепровождение, чего ему не очень хотелось. точнее, не хотелось, чтобы этот остров ассоциировался с чем-то хорошим и приятным.       как и ожидалось, охранники вновь увели его из общежития, проводя по всем коридорам острова, а в лифте снова закрыли глаза тканью. даже к этому кихун начал привыкать и это начинало ему нравиться.       вот только сегодня кихуну не надевают наручники, что сильно его удивляет.       — сегодня какой-то особенный день? — вместо приветствия говорит кихун, положив ладони на колени. он не собирался снимать повязку с глаз, без нее было бы не так интересно.       — можно и так сказать, — ведущий тоже не торопился снимать маску, оставляя интригу и загадку. его руки вновь по-собственнически ложатся на бедра кихуна, вновь подготавливая его. сегодня ведущий также не торопится, вновь пальцами переходя к животу и к груди, обжигая ладонями чужую кожу. уже от одних этих движений у кихуна по всему телу бегут мурашки, а в животе завязывается узел, собирая возбуждение в паху.       член уже начал наливаться кровью, но кихуна это даже не удивляло.       к его груди прикасаются чужие горячие губы, оставляя влажные следы от поцелуев. на животе оставляют пару невесомых укусов. это все сводило с ума, а дыхание сбивалось.       руки ведущего спускаются к спортивным штанам, заставляя кихуна слегка привстать, и ткань с тихим звуком соскальзывает с его бедер, оставаясь где-то под коленями.       кихун застыл в ожидании, прислушиваясь к звукам в кабинете. тихо играла какая-то музыка, ткань на плаще ведущего шелестела, как листва от ветра. чужие пальцы снова проводят по бедрам кихуна, сжав их, а после ведущий куда-то уходит. секунды до его возвращения тянутся слишком медленно, а член подергивается от прохладного воздуха.       слышатся приближающиеся шаги, звук вскрываемой обертки, вновь шелестит ткань плаща, и к члену кихуна опять притрагивается горячая ладонь, раскатывающая по всей длине презерватив. щелкает крышка тюбика, жидкость выдавливается с хлюпающим звуком, и после пальцы распределяют холодную смазку по горячей коже члена кихуна.       он сжимает зубы так крепко, надеясь на то, что не застонет в голос прямо сейчас. его грудь вздымалась так сильно, что казалось, будто он бежит целый марафон, едва пытаясь унять собственное дыхание.       — доверься собственным ощущениям, — ухо обжигает чужой голос, уже не скрытый маской. кихун не сразу понимает, что голос очень знакомый, но ему сейчас совершенно не до этого. он задыхается в тот момент, когда ведущий целует его, одновременно насаживаясь на его член.       узко и горячо настолько, что кихун не может совладать с собственными эмоциями. он непроизвольно кладет ладони на голые бедра ведущего и впивается в них пальцами с такой силой, что едва не оставляет на тонкой коже синяки.       поцелуй становится чуть жестче и грубее, ведущий кусает кихуна за нижнюю губу и, дав достаточно времени, чтобы он привык, начинает медленно двигаться на чужом члене, сжав пальцы на плечах кихуна.       кихуну кажется, что даже сейчас он не может ничего контролировать, но ведущий словно слышит его мысли и поддается его рукам, что покоились на его бедрах, давая возможность направлять его и задавать тот темп, который будет удобен кихуну. он целует жадно, но также давая кихуну перехватить инициативу, и тот больше и больше терзает губы ведущего. он был словно жаждущий в пустыне воду, будто он никак не мог насытить себя этим поцелуем. пальцы на чужих бедрах сжимаются сильнее, и кихун учащает движения, входя грубее и сильнее в ведущего.       инхо не выдерживает и разрывает поцелуй, хватая воздух губами. он сцепляет руки за головой кихуна, двигая бедрами в такт его рукам, а горячим дыханием опаляет щеку и шею кихуна, беззвучно выдыхая воздух из легких.       он не касается своего члена сам и не дает этого сделать кихуну, желая кончить только от проникновения.       кихун двигается быстрее, инхо прижимается к нему ближе, едва сдерживая стон, но с губ все равно срывается глухой звук. его пальцы тянутся к узлу на затылке кихуна, а после снимают ткань вовсе.       — ёныль? — сдавленно шепчет кихун, когда зрение снова появляется, и он видит перед собой лицо ведущего.       — тише, просто отдайся собственным ощущениям.       кихун подчиняется, снова сжимая чужие бедра и ускоряя темп. их губы снова сталкиваются в жарком влажном поцелуе.       спустя пару движений инхо кончает первым, его стон теряется в поцелуе. кихун кончает следом, задыхаясь от нехватки воздуха.       оргазм накрывает кихуна с головой, будто это волна во время шторма, не оставляя в голове ни одной мысли. говорить сейчас не хотелось, он лишь прижал инхо к себе ближе, переводя сбивчивое дыхание.