Король под ударом

Конференц зал был полон. За огромным овальным столом, кроме самого Принца и Мэри, сидели и другие ключевые фигуры: невозмутимый граф Ллойд Аспримунд и, как тень за его креслом, невозмутимая Сесиль Круми. — Итак, леди Мэри, — голос Шнайзеля был плавен, как лезвие катаны, — ваша «Арфа» доказала свою эффективность. Но Зеро, как вирус, мутирует. Он уже адаптируется. Нам нужен не новый антибиотик, нам нужна вакцина. Нужно предугадать саму мутацию. Он откинулся в кресле, его взгляд скользнул по Мэри с тем же любопытством, с каким смотрел на новые чертежи Ллойда. — Вы проанализировали его почерк. Что вы можете сказать о нём, как о стратеге? Мэри чувствовала, как под взглядами присутствующих её спина становится ещё прямее. — Он не следует классическим канонам, ваше высочество. Его мышление... ассоциативно. Он строит стратегию, как гроссмейстер, играющий сразу на нескольких досках, где политика, пропаганда и военная сила — всего лишь разные фигуры. Есть некая... элегантная ярость в его атаках. Он не просто уничтожает, он стремится доказать своё интеллектуальное превосходство. — Прекрасно! — воскликнул граф Ллойд, потирая руки с видом ребёнка, получившего новую игрушку. — Два гения, сведённые в смертельном танце! Прямо как в моих любимых операх! Кстати, о танцах... Ллойд сделал пасс над своим планшетом, и на центральном экране высветилась сложная схема. —  Мои мальчики из отдела электронной войны вышли на очень любопытный канал. Зашифрованный, конечно. Но мы смогли определить его назначение. — Он сделал паузу для драматизма. — Голосовая связь. Очень короткие, редкие сеансы. Похоже, наш мятежник кому-то доверяет. Или, по крайней мере, с кем-то советуется. Шнайзель улыбнулся. Это была не улыбка радости, а улыбка хищника, учуявшего слабину. — Леди Мэри, вы получите доступ к мониторингу этого канала. Ваша задача — слушать. Не перехватывать, не глушить. Просто слушать. Уловить тембр, интонации, малейшие колебания в его голосе. В страхе, в гневе, в моменты триумфа человек всегда выдаёт себя. Вы должны изучить не только тактику, но и психологию нашего призрака. Он поднялся и снова подошёл к ней, положив руку ей на плечо. Жест был тяжёлым, собственническим. — Станьте тенью его сознания. Пусть его собственный голос станет для него ловушкой. Мэри кивнула, опустив взгляд. — Как прикажете, ваше высочество.

***

Той же ночью Лелуш сидел в своей комнате в Академии. Полумрак, нарушаемый лишь холодным свечением монитора. Он играл против самого себя, против тени, что поселилась в его сознании. Против тактики «Арфы». Элегантная ярость. Именно так. В атаках этого нового командира была не просто эффективность, а отточенность, граничащая с высокомерием. Это был вызов. Личный вызов ему, как стратегу. Это бесило и... завораживало. Парень в ярости смахивает фигуры с шахматной доски. Они с грохотом покатились по полу. Среди разбросанных королей и ферзей его взгляд упал на старую, потрёпанную белую пешку, укатившуюся в самый угол. Это была не шахматная фигура, а безделушка, крошечная фарфоровая статуэтка, которую он много лет хранил в шкатулке с немногими уцелевшими реликвиями прошлого. Но не так давно приобщил к общей «колоде». Его пальцы сами потянулись к ней. Холодный фарфор. И вдруг... вспышка. Жара. Теплица. Пыльца, колышущаяся в солнечных лучах. Девочка. Каштановые волны волос, собранные в беспорядочный хвост, веснушки на носу и зелёные, как летняя листва, глаза, полные упрямства. Она сжимает что-то в кулачке, потом разжимает ладонь. На ней лежит эта самая фарфоровая пешка. — Снова проиграла, — он с ухмылкой поставил мат. — Ничего! — она не расстроилась, а ткнула пальчиком в пешку. — Смотри. Она стоит в самом центре. Все её забыли. Но если она пройдёт всё поле... — ...станет ферзём. Сказки для слабаков, — отмахнулся он. — Не сказки! — она надула щёки. — Это надежда. Она самая смелая, потому что у неё нет силы, есть только цель. Держи. Она сунула ему в руку ту самую фарфоровую безделушку. — Чтобы помнил. Никогда не сдавайся, Лулу. Никогда. Лулу... Обжигающая волна ностальгии ударила в виски. Малышка Мэри. Лицо расплывалось в золотистой дымке. Ощущение жаркого солнца, пыльного воздуха и этой несгибаемой, детской веры. Та девочка, чьё существование стёрли годы, верила в него. Не в принца, не в изгнанника, не в Зеро. А в него. Он сжал пешку в кулаке. Острый край впился в ладонь, принося почти болезненное облегчение. Ярость отступила, сменившись холодной, кристальной ясностью. Его враг силён. Его враг гениален. «Никогда не сдавайся». Он поднял голову и взглянул на пустую шахматную доску. Не для того, чтобы анализировать врага. А чтобы найти в себе силы для нового начала. Его рука сама потянулась к фигурам. Он расставил их заново. Не в стандартную позицию. А в ту самую, нелепую и рискованную, что они когда-то придумали вместе в той теплице — «дебют Надежды». Глупый. Непрактичный. Но их. Он активировал свой самый защищённый, личный канал. Это был его личный ритуал. Послание в никуда, в прошлое, самому себе тому, тому мальчику, который ещё верил в чудеса. Он отправил в эфир первую последовательность ходов их старого дебюта. Просто чтобы доказать самому себе, что он ещё может начать сначала. Что он не сломлен. И вдруг СМС. На его планшете. Не индикатор сеанса связи, а короткое, резкое оповещение. На этом канале. Кровь отхлынула от его лица, оставив за собой ледяную пустоту. Это было невозможно. Этот канал знали только он и С.С. — и то, демон подключался к нему своими, нечеловеческими путями. Никаких «смс», только живой, шифрованный голос. Тревога, острая и мгновенная, сменилась холодным, сфокусированным шоком. Его пальцы сжали край стола. Кто? Как? Он открыл сообщение. Там не было текста. Только одна строка — шахматная нотация, знакомая до боли любому игроку. e2-e4 Первый ход королевской пешки. Самый стандартный, базовый, учебный ход в истории шахмат. Дебют, который разбирают на первом же занятии дети. И ниже, второй строкой: «Все великие империи начинаются с шага вперёд. Все великие блефы — с самого очевидного хода. Кто ты, Зеро? Империя или блеф?» Лелуш замер, словно его окатили ледяной водой. Это была не просьба, не угроза, не попытка взлома. Это был тест. Психологический выстрел в упор. Он сглотнул ком в горле. Это был не С.С. с ее издёвками. Это был кто-то другой. Кто-то, кто видел не его лицо под маской, а саму конструкцию маски. Кто-то, для кого он был не Лелушем ви Бриттания, и даже не Зеро, а феноменом, который можно разобрать на составляющие. Его первым порывом было немедленно уничтожить терминал, сменить всё шифрование. Паника. Но затем его губы тронула чуть заметная, холодная улыбка. Страх сменился азартом. Острейшим, пьянящим азартом, которого он не чувствовал со времён первых побед над Британией. Кто-то бросил ему вызов. Не на поле боя, а в самой глубине его крепости. Кто-то проник сквозь все его защиты и оставил на его столе не бомбу, а философский вопрос. Его пальцы зависли над клавиатурой. Он не мог ответить. Не сейчас. Не зная, кто по ту сторону. Но он и не мог не ответить. Он откинулся в кресле, не сводя глаз с этих двух строк. Война с Британией внезапно отошла на второй план. Появилась новая игра. Гораздо более опасная. И гораздо более интересная. «Империя или блеф?..» — прошептал он в тишине комнаты. — «Хороший вопрос. Давай выясним».