Король под ударом

— Цель в зоне поражения! — голос Карен был напряжённым, но чертовски уверенным. Её «Алый Лотос» парил в небе, как ястреб, готовый ворваться в пик сражения. — Жду вашей команды, Зеро! Лелуш, с его маской, отражающей оранжевые отсветы пожаров, наблюдал за тактической картой. Всё шло... слишком идеально. Прямо как в тот раз. Его молниеносный бросок через промышленный район Синукуры встретил лишь символическое сопротивление. Британские части отступали, словно по намётонному плану, заманивая его силы вглубь. Он знал, что это ловушка. Он рассчитывал на это. — Шнайзель... — прошептал парень себе под нос. — Ты играешь в поддавки. Покажи же свою настоящую руку. Его план был прост и гениален: позволить себя окружить, чтобы выманить и уничтожить главные силы обороны на открытой местности, куда он уже подтянул скрытые резервы. Он видел все возможные сценарии. Все, кроме одного. — Зеро! — это был уже Тамаки, его голос срывался от адреналина. — Они отступают к жилому массиву! Там же... — Я знаю, — холодно оборвал его Лелуш. — Это их щит. Они надеются, что мы побоимся ударить по гражданским. Продолжайте наступление. Именно этого они от нас и ждут. Он был уверен, что Шнайзель никогда не рискнёт таким очевидным военным преступлением. Это был блеф. Грязный, но предсказуемый. И тут на его личный канал пришло сообщение.  Ферзь на f3. «Это не блеф. Ферзь под ударом». Ледяная волна прокатилась по его спине. Он снова взглянул на карту. Его авангард, ведомый Карен, уже входил в зону, прилегающую к жилым высоткам. «Ферзь под ударом»... Его «ферзь» — это был его авангард, его самые верные и эффективные бойцы. Его расчёт... его безупречный расчёт был основан на том, что противник будет действовать рационально. А что, если нет? — Карен, немедленный отход! Всем отход! — его голос впервые за долгое время сорвался на командный, лишённый искажений крик. Но было поздно. Небо над Синукурой взорвалось. Но не от выстрелов найтмеров. С вершин небоскрёбов, с крыш заводских цехов, из-под маскировочных сетей в земле поднялись и активировались десятки турелей «Гека». Они не целились в найтмеры. Их мощные лучи били по опорным конструкциям зданий, по мостам, по электростанциям на окраине района. Это не была атака на армию Зеро. Это было жертвоприношение целого района. Гигантская жилая башня, в основании которой уже находились передовые отряды Чёрных Рыцарей, с оглушительным рёвом начала медленно, неумолимо крениться. Не для того, чтобы раздавить их сразу, а чтобы заблокировать улицы, создать непроходимые завалы, отрезать пути отступления. Взрывы гремели по всему периметру, создавая огненное кольцо. Их не заманивали в ловушку. Их хоронили заживо вместе с десятками тысяч мирных жителей. — Нет... — прошептал Лелуш, наблюдая, как его тактический экран заливается алыми значками катастрофы. Его разум, всегда такой быстрый, на секунду отказался воспринимать реальность. Он просчитал военную хитрость, политический ход, провокацию. Но он не просчитал тотальное, безразличное зло. Такой уровень цинизма был за гранью его понимания. Это был не ход Шнайзеля. Это был почерк абсолютного нуля, бесчеловечного интеллекта, для которого не существовало понятий «свои» и «чужие», а были только «эффективно» и «неэффективно». В этот момент его «Гавейн» сотряс мощный удар. Снаряд «Арфы» прошил плечо его машины. Алый найтмер вышел из-за облака дыма, его оружие было направлено прямо на него. Голос Мэри, холодный и жёсткий, прозвучал в общем эфире, полная противоположность её паническому шёпоту в личном канале: — Зеро! Твоя игра окончена! Сдавайся! Но «Арфа» не стреляла на поражение. Она била по конечностям, по двигателям, пытаясь обездвижить. Она выполняла приказ — взять его живым.  И тут Лелуш всё понял. Всё до последней детали. Этот аноним. Её миссия. Её роль в этой ловушке. Её внутренний конфликт. Она была тем самым кинжалом, который должен был вонзиться ему в спину, когда он будет отвлекаться на падающие небоскрёбы. В его голове, поверх грома разрушений и криков его людей, прозвучал его же голос из их переписки: «...что ты будешь делать, когда твой собственный фундамент начнёт трещать под ногами?» Его ход: Пешка на f5. Это был жертвенный ход. Пешка, подставляющаяся под удар, чтобы прикрыть короля. Но в их контексте это значило нечто большее — «Я в ловушке, я принимаю удар, но не сдаюсь». «Неужели ты готова смотреть, как твоя Империя хоронит заживо тысячи людей, лишь чтобы достать меня?» Сообщение отправлено. Арфа замерла.

***

Мир сузился до двух точек. На тактическом экране — приказ Шнайзеля, холодный и неумолимый, подсвечивающий цель: «Обезвредить Зеро. Любой ценой». В её личном канале — его вопрос, добивающий как обухом по голове. «Ты готова?» И этот дурацкий, жертвенный ход. Пешка на f5.  «...что ты будешь делать, когда твой собственный фундамент начнёт трещать под ногами?» Он трещал. Трещал прямо сейчас, в оглушительном грохоте падающих зданий, в криках людей, которые доносились до её кабины даже сквозь звукоизоляцию. Фундамент её мира, построенный на долге и вере в Империю, рассыпался в пыль, и в этой пыли задыхались невинные. Мэри видела, как «Гавейн» Зеро, с повреждённым плечом, пытается маневрировать, уворачиваясь от падающих обломков. Один точный выстрел — и он бы пал. Она выполнит свой долг. Станет героем Британии. И на её совести останется этот ад, который она видела и в который вольно внесла свой вклад. Её пальцы сжали джойстики так, что кости затрещали. Перед глазами стояло лицо Шнайзеля, его властные, холодные пальцы на её плече.  «Ты ведь чувствуешь, насколько ты мне нужна?»  А потом другое лицо. Мальчик в солнечном саду. «Арфа» резко дёрнулась. Мэри не думала. Она чувствовала. Её рука сама перевела прицел с «Гавейна» на массивную опору рушащегося моста, который вот-вот должен был обрушиться прямо на отступающие отряды Чёрных Рыцарей, окончательно похоронив их. — Прости, отец, — прошептала она в эфир, не важно, слышал ли он. Она нажала на гашетку. Но это был не выстрел. Это был залп её орудий по основанию моста. Гигантская конструкция, вместо того чтобы рухнуть на людей, с оглушительным рёвом обвалилась в сторону, создав гигантскую, дымящуюся баррикаду между её силами и силами Зеро. Она не обезвредила его. Она отсекла его преследователей. Дала ему шанс. В наступившей на секунду оглушительной тишине, нарушаемой лишь треском пожаров, в её канале прозвучал голос Шнайзеля. Всего одно слово, полное немого шока. — Мэри... Она не ответила. Отключила канал. Она только что совершила государственную измену. Спасла своего заклятого врага. И впервые за долгие годы, глядя на хаос, который Мэри сама и учинила, она почувствовала не стыд, а странное, горькое освобождение. Белая пешка только что пожертвовала собой, чтобы спасти черного короля. Игра изменилась навсегда.