След отца

2016 год.              Еве было девять. Она пыталась жить дальше, как говорили все взрослые. Первые недели после смерти Жюля девочка каждый день приходила на кладбище: сидела у холодной плиты, прижимала руку к гравировке имени, плакала и шептала, чтобы он вернулся. Потом стала навещать его реже, но легче не становилось.       На могиле, отцу она рассказывала всё — что в школе дела идут не так хорошо, как мама надеялась, что не может снова сесть за руль карта, что страх и тоска не отпускают её. Иногда просто молчала глядя на его фотографию, выцветшую от солнца.       Ветер иногда пробегал по траве, шевелил её волосы, и тихо шептал что-то не разборчивое. Ева верила — это папа говорит, что всё ещё рядом. Что любит.

***

      Клэр записала дочку в школу картинга, где Ева раньше тренировалась с отцом. Мама верила, что это поможет вернуть ей вкус к жизни, почувствовать себя снова рядом с Жюлем, хоть на секунду.       Когда наступил день первой тренировки, она стояла у ворот трассы, крепко сжимая шлем в руках. На мгновение ей даже показалось, что всё получится, что она сможет. Воздух пах горячим асфальтом, где-то вдали гудели моторы, а сердце билось всё быстрее. Девочка подошла к своему карту — маленькому, красному, знакомому до боли. Пальцы дрожали. Стоило лишь дотронуться до руля, как в памяти вспыхнул голос отца: «Не бойся скорости, Ева. Бойся стоять на месте».       Но теперь этот голос резал сердце. Грудь сжало так сильно, будто воздух вдруг исчез. Она сделала шаг назад. Ещё один. И прежде чем кто-то успел что-то сказать, развернулась и побежала.       В раздевалке она упала на скамейку, уткнулась лицом в ладони. Слёзы текли сами — горячие, беззвучные. Она злилась на себя за слабость, на всех вокруг за то, что продолжают жить, будто ничего не случилось.       С тех пор Ева больше не возвращалась туда. Всё стало для неё напоминанием не о скорости, а о пустоте.

***

      Девочка приходила в старый гараж Жюля, где всё ещё пахло бензином. И сегодня заглянула. На полке стоял шлем с номером 17, по середине стоял карт, на котором давно никто не ездил, а на стенах висели плакаты с гонщиками, болидами, трассами.       За этот год у неё не было по-настоящему счастливых дней, будто всю радости из её жизни забрали и не собирались возвращать. Дни были одинаково плохи и сложны, но в праздники было в сто раз сложнее.       Она вспомнила Новый год. Они с мамой поехали в Монако к Леклерам. Все говорили, что с началом нового года они начнут всё с чистого листа, с новыми силами и смогут отпустить. Но для Евы это был мрачный день. Праздничного настроения не было. В этот раз папа не сделал ей горячий шоколад утром, не танцевал с ней под новогодние песни, в гостиной, не отсчитывал громко последние секунду до полночи как раньше и не смеялся со всеми над своими же шутками.       На её день рождения Жюль не разбудил дочку мягким и тёплым поцелуем в щеку, не поздравил самый первый, не тягал её за ушки и не подарил долгожданный подарок. Хотя в этом году никто не мог подарить, то что она так хотела. Близкие люди звонили ей весь день, говорили тёплые слова, желали счастья, но она не могла быть счастливой без него.       Девочка прошлась вдоль помещения, разглядывая каждую деталь снова и снова.       — Пап, я так скучаю по тебе — прошептала та — Уже год как тебя нет. У мамы всё хорошо. Она ходит на работу, делает всё ради меня. Я тоже стараюсь, правда — она выдержала паузу, будто задумалась — Ты научил меня всему, что я знаю, но почему не научил как жить без тебя? — с этими словами громко разрыдалась. Слёзы, что без остановки катились по щекам, застилали глаза, дышать было трудно, в ушах невыносимо шумело, а голос срывался на крик — Почему ты ушёл? — Она упала на колени перед картом, ударила по нему и резко отдёрнула руку, которую пронзило волной отрезвляющей боли. Взгляд упёрся в руль, в голове пролетела мысль, будто пришло осознание — Почему ты забрал с собой последнее, что возвращало к тебе?

***

2017 год.       В тот год Шарль потерял отца. Не внезапно — не на трассе, не в рёве мотора, а тихо, от болезни. Но боль от этого не была меньше. Ева знала какого это — просыпаться утром и понимать, что больше никогда не услышишь знакомого голоса. Ей было десять, но утрата сделала её старше многих взрослых.       Они с мамой приехали к нему в тот день. Шарль сидел в саду за домом, сжимая в руках фотографию отца. Никто не знал, что сказать, но девочка просто села рядом и тихо прошептала.       — Теперь твой папа и мой, наверное, там вместе… Смотрят на нас — парень улыбнулся — впервые за то время, не ответил, но те слова почему-то дали ему сил.       Леклер участвовал в Формуле 2. Через пару дней нужно было ехать на гонку в Баку. Многие уговаривали остаться, но Шарль сказал, что должен. Ева напомнила, что отец смотрит и он всегда хотел, чтобы сын не сдавался.       Он пригласил Еву и её маму, даже купил билеты. И они приехали на трассу поддержать его. Девочка стояла внизу трибун, пока Шарль выходил из боксов. Мотор загрохотал, и её сердце зажалось — этот звук всё ещё отзывался болью. Но она смотрела, не отводя взгляда ни на секунду.       Шарль выиграл ту гонку. Когда он вышел из машины все вокруг поздравляли и радовались. Ева подбежала к нему и прокричала, чтобы парень услышал сквозь шум вокруг — Ты молодец. Ты не боишься — он обнял её, а она добавила едва слышно — Я бы не смогла. Мне всё ещё страшно.       — Ты не должна быть как я, Ева. Ты должна быть собой — Шарль ответил просто.       Она улыбнулась, внутри почувствовала, что гордится им по-настоящему. Он делает то, на что сама пока не решалась. И в тот момент ей стало чуть легче — словно чья-то вера в неё всё ещё жила, где-то рядом, там, где шумят моторы и шепчет ветер.

***

      Как-то тёплой осенью Шарль приехал к ним в гости. Дом Евы пах выпечкой и чаем с корицей. Клэр суетилась на кухне, не переставая благодарит его за то, что заглянул. Когда девочка вернулась со школы на улице начинало темнеть. Она сняла рюкзак, зашла в гостиную и замерла. Он сидел на диване, в тёплой толстовке и с чашкой чая в руках.       — Шарль! — выкрикнула она и бросилась к нему. Парень едва успел встать, когда девочка налетела, обняв так крепко, будто боялась, что тот исчезнет, если отпустит.       — Эй, эй, полегче — засмеялся Леклер, пошатнувшись обнял её в ответ — Вот это встреча.       — Я скучала! — выдохнула Ева, заглядывая в знакомые, тёплые глаза — Ты давно не приезжал.       — Знаю, гонки, тренировки. Но я обещал приехать осенью и вот — я здесь — он улыбнулся — Ну рассказывай. Как дела? Как школа?       — Всё хорошо. Оценки стали лучше. Взялась за голову — ответила Ева, делая вид, что говорит серьёзно, но уголки губ дрогнули.       — Вот это да! Взрослеешь.       — Пытаюсь жить дальше — тихо добавила девочка, будто между прочим.       Парень на мгновение замолчал, глядя на неё внимательно — Уже два года прошло, Ева. Пора бы.       — Я знаю — прошептала та, опустив глаза в пол — Но как? Как ты так быстро смог забыть своего папу?       Шарль сел рядом, облокотившись локтями на колени — А я не забывал. Мне всё ещё больно. Просто я стараюсь помнить не конец, а всё остальное. Как он улыбался, как гордился мной после каждой гонки, как гладил по голове, когда я был маленький. Я не зацикливаюсь на плохом. Думаю о хорошем.       — Но почему у меня не получается? — Ева сжала ладони.       — Может, потому что ты потеряла больше, чем просто отца — Он посмотрел на полку, где стояла моделька гоночного болида — та самая, которую они когда-то собрали вместе с Жюлем — Вы были напарниками. Он научил тебя любить трассу, чувствовать руль, мечтать — выдержав паузу, добавил — Может если попробуешь ещё раз. Хотя бы просто сесть за руль, не ради гонки, ради него. Ты почувствуешь его рядом. — Шарль знал о чем говорит, ведь сам прошло через это.       Ева покачала головой — А без этого никак? Я пробовала. Не получилось.       — Это было давно. — Шарль посмотрел на неё с надеждой — Я останусь у вас на пару дней. Давай попробуем вместе. Может, завтра?       Она молчала. Слова висели в воздухе. А внутри всё переплелось: страх, ожидание, боль которую так долго прятала. Может он прав? А вдруг опять не выйдет? А если я больше никогда не смогу?       Мысли метались. Но вдруг в голове прозвучал родной голос, что разогнал все сразу: «Всё обязательно получится, просто сядь».       Ева подняла глаза. На лице Шарля отражалось терпение и тишина, как у того, кто готов ждать столько, сколько нужно. Она сжала ладони, вдохнула поглубже и едва слышно сказала — Хорошо — Голос дрожал, но в этих двух слогах впервые за долгое время звучала не боль — а надежда.

***

      Утро было пасмурным. Сырой ветер гнал по трассе запах дождя, а асфальт поблескивал отражением серого неба. Шарль приехал на трассу раньше, чем они с Евой договаривались. Он сел на холодные трибуны и долго смотрел на множество поворотов, на стартовую прямую, где когда-то всё начиналось.       Перед глазами всплывали образы. Как они с Жюлем гонялись до заката, как спорили о каждой секунде, как смеялись со всего, перемазанные в масле, возясь с двигателем карта. Сколько тепла было в тех днях — простого, честного, живого. Шарль едва заметно улыбнулся. Да, Жюль ушёл, но его голос всё ещё звучал в каждом рёве мотора, в ветре над трассой.       Он чувствовал его по-прежнему рядом, направляет, подталкивает, напоминает: «Не останавливайся!». И теперь Шарль хотел того же для Евы — чтобы она вновь почувствовала этот зов, чтобы страх уступил свободе. Чтобы она вспомнила не боль, а любовь, с которой всё начиналось.       Под тяжестью размышлений весь мир отошёл на второй план. Ева тихо подошла к другу и положила руку на плечо, чтобы привлечь внимание. Тот вздрогнул от неожиданного прикосновения, повернул к ней голову и тепло улыбнулся.       — Ты рано.       — Ты тоже.       — Решил, подумать немного. Но раз ты уже здесь давай начнём. Не дам тебе и секунды обдумать, чтобы не начала сомневаться — он поднялся с места и взял из рук девочки шлем в бело-красных цветах, так напоминавший шлем её отца — Пойдём, скорость не ждёт.       Ева задержалась ещё на секунду — Каждый раз когда вижу руль или слышу шум мотора всё внутри сжимается. Я даже не могу нормально гонки смотреть. Ты уверен, что получится.       — Слушай. Это нормально — мягко ответил Шарль — У страха такая сила только до тех пор, пока ты стоишь на месте. Как только сделаешь шаг — он начнёт отступать.       Она посмотрела на него с недоверием, потом усмехнулась, грустно и немного по-детски — Ты говоришь, будто всё просто.       — Нет. Это ни капельки не просто, но ты сильная.       — Откуда ты знаешь?       — Ты пришла сюда. И уже не первый раз. Ты пытаешься бороться. Слабый человек даже не встал бы с дивана — он легонько при обнял — Всё получится.       Они постояли так ещё несколько минут и двинулись дальше. На старте трассы уже стоял старый карт.       — Помнишь как и что делать?       — Помню.       — Тогда заводи. Начни медленно, чтобы привыкнуть, затем разгоняйся. Помни, что я здесь и помогу в случае чего. И он тоже здесь, будет смотреть — не нужно было называть имя, оба понимали о ком шла речь.       Ева лишь слегка кивнула и принялась надевать шлем, а затем перчатки. Когда Шарль отошёл от дороги она залезла на сидение, пристегнула ремень безопасности и положила руки на руль — Не подведи меня — прошептала самими губами, а затем осторожно нажала на педаль газа. Сердце пропустило удар когда в ушах прозвенел шум мотора, хрипло и громко. Она медленно тронулась с места.       Первый метр дался тяжело. Колёса слегка занесло на влажном асфальте, но потом она выровнялась. Ещё немного и прибавила скорости. С кажды поворотом словно стряхивала с себя что-то невидимое — страх, тяжесть. Её движения стали увереннее, ровнее, дыхание синхронизировалось с рёвом двигателя.       Шарль стоял у ограждения, не мигая. И вдруг ему показалось, будто он видит не её, а Жюля. Те же точные движения, та же плавность, то же лёгкое наклонение головы перед входом в поворот. Глаза защипало. Он сжал кулаки, чтобы не выдать эмоций.       — Она едет Жюль. Правда едет — прошептал парень смотря на Еву с восторгом и гордостью.       Она проехала один круг. Затем второй — немного быстрее. Но на третьем круге, подъезжая к очередному повороту, она слишком резко дёрнула руль. Карт повело, задняя часть сорвалась. Она попыталась выровнять, но не успела — и машина резко врезалась в боковое ограждение.       Удар был резким, но не сильным, карт сразу заглох. Полетели кусочки резины. Ева не пострадала — но её дыхание сбилось, руки задрожали, а сердце снова ушло в пятки.       Шарль добежал до неё почти мгновенно. Он резко сбросил темп только в последний метр, чтобы не напугать её ещё больше. Девочка сидела неподвижно, будто прикована к сиденью, руки так крепко сжимали руль, что костяшки под перчатками наверняка побелели.       — Ева — он тихо наклонился, осторожно коснувшись её плеча — Ты в порядке? Не поранилась?       Она не ответила. Только судорожно вдохнула и опустила голову, будто извиняясь за то, что вообще дышит. Парень мягко снял ей перчатки, потом шлем и увидел слёзы застывшие на ресницах.       — Прости — прошептала она, не глядя на него — Я опять не смогла... я опять всё испортила... опять.       — Эй, эй, тихо — он поднял её лицо за подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза — Ты ничего не испортила. Это всего лишь вылет. Всего лишь одна незначительная ошибка. Они случаются у все — даже у чемпионов.       — Но я так старалась.       — И я это видел — Леклер присел рядом, прямо на асфальт, чтобы быть на одном уровне — Но, Ева, сейчас главное ведь даже не то, как ты ехала. Главное, что ты вообще решилась поехать — она подняла на друга глаза наполненные слезами — Ты победила уже тогда кода села в этот карт и нажала на педаль газа. Ты сделал то, что боялась два года и преодолела самый страшный круг — первый. Это было невероятно. Даже не представляешь как я горжусь тобой.       Ева всхлипнула и уткнулась лбом ему в плечо. А он в ответ очень аккуратно обнял её, словно знал, насколько хрупкой она себя чувствует сейчас.       — Я... — голос дрожал — Когда я разогналась. У меня получилось на минуту. Я будто почувствовала его. Папу. Он словно ехал рядом.       — Потому что он и правда рядом. Не на трассе. В тебе — он указал на неё пальцем — В том как ты смотришь вперёд. Как держишь руль. Как пытаешься снова и снова, хотя страшно — Ева подняла голову, с вымученной, почти виноватой улыбкой.       — Но я всё равно врезалась.       — Ну так все врезаются — пожал Шарль плечами — У меня первые годы карьеры вообще были из набора «врезался — поднялся — снова врезался». Если бы я сдавался каждый раз, когда сбивал ограждение — он тихонь рассмеялся — Я бы до сих пор ездил по парковке супермаркета.       Ева слабо улыбнулась, но это уже была настоящая улыбка, хоть и маленькая.       — Хочешь пойти домой?       Она немного подумала. Потом качнула головой — Нет. Хочу посидеть здесь, ещё чуть-чуть.       — Хорошо. Я буду рядом.       Они сидели на асфальте рядом с картом, в тишине. Ветер шуршал в сухих листьях, солнце садилось медленно и мягко. Ева смотрела на трассу, на те самые повороты, которых боялась. Но впервые за два года — она не отворачивалась. Смотрела прямо.

***

      В тот же день, возвращаясь домой, Ева не могла найти себе места. Ей не терпелось рассказать всё маме. Поделиться этим первым, настоящим прорывом.       Клэр сидела в гостиной, сохраняя спокойствие, но её глаза то и дело метались к часам. Когда дверь распахнулась, а на пороге появилась Ева — с испачканными коленями и сияющими, как никогда раньше, глазами — она поняла, что произошло нечто важное.       — ... И ты представляешь, мам! Я смогла набрать скорость, проехала несколько кругов... а потом врезалась — она опустила взгляд на свои кроссовки, на мгновение прикусив губу. Страх ещё таился в ней, но она быстро отогнала его, подняв голову — Но Шарль сказал, что это совсем не страшно, что такое бывает даже с чемпионами. В следующий раз я проеду ещё больше и, главное, лучше!       На её лице засияла уверенная, широкая улыбка, та самая, что когда-то принадлежала Жюлю. Это была не детская радость, а гордость человека, только что победившего своего личного демона.       — Я тобой так горжусь. И твой папа, он тоже — Клэр подошла к девочке с той же тёплой улыбкой и крепко-крепко обняла.       Ева не видела, но на глазах у Клэр выступили слёзы и впервые за несколько лет они были не от горя. Это были слёзы облегчения и счастья, чувство, будто тяжелый камень, который они носили вдвоём, наконец, скатился прочь.       — А теперь, моя гонщица, иди чисть зубы и ложись спать. Ты хорошо поработала. Завтра будет хороший день. Теперь всё встало на свои места — тихо прошептала мама.       Девочка весело пожелала маме и Шарлю, который завороженно наблюдал за этой картиной, спокойно ночи и побежала в кровать. Она чувствовала, что этой ночью ей обязательно присниться что-то хорошее.       — Эй, малышка. Посмотри на меня — знакомый, нежно-хриплый голос раздался раздался в тишине сна.       Ева открыла глаза и увидела его. Они стояли на вечерней трассе, там где сегодня она сделала первый шаг в своё будущее. И рядом стоял он — Жюль, в той самой выцветшей от солнца кепке и с неповторимой улыбкой.       — Папа! — она радостно кинулась к нему в объятия. Девочка не скрывала ни слёз, ни ликования — Ты так давно не навещал меня.       — Зато ты часто приходишь ко мне — он прижил её к себе сильными, родными руками. Эти объятия были таким тёплыми и настоящими, что Еве совсем не хотелось отступать.       — А как же иначе я могла? Я так по тебе скучаю.       Жюль немного отодвинулся и посмотрел дочке прямо в глаза       — Как твои дела? — он говорил так легко, будто они виделись всего несколько дней назад, а на лице светилась самая живая улыбка из всех, что ей когда либо приходилось видеть — Ты так выросла.       — Я сегодня поехала! Снова! Ты же видел? — неуверенно спросила та, ища подтверждения.       — Конечно видел. Я так счастлив и горд тобой. Видишь? Нужно было лишь отбросить этот холодный страх, который мешал тебе дышать.       — Шарль мне помог.       Жюль кивнул, его взгляд стал немного серьёзнее, но не менее ласковым.       — Держись рядом с ним. Он твоя опора, та, которой раньше был я. Я верю в тебя, Ева. Гоняй.