Контрапункт

Это продолжалось уже неделю. Не то чтобы Лёша такого не понимал, сам частенько грешил, но то, что он видел, уже становилось потенциально опасным для здоровья. Андрей работал. Нет, не так, он не просто работал, он Работал. В первый день, когда это началось, он приехал только к пяти утра, застав на кухне Лёшу, готовящегося к переговорам с разницей во времени, и, прежде чем рухнуть на диван, поделился, что убили какого-то скандального чиновника, как всегда «два дня на раскрытие», а все запутанно и непонятно. Дальше Лёша не разобрал, потому что близнец мгновенно отрубился, чтобы уже через полтора часа снова подняться с мутными глазами, кое-как привести себя в порядок и уехать. Фома, конечно, посмотрел на него с сочувствием, но иногда работа требовала таких разовых подвигов, поэтому, он ничего не сказал, только сделал себе мысленную пометку найти время и какое-нибудь особое место для совместного отдыха, когда Андрей закончит с этим делом. Но чуда не случилось, подозреваемый на следующий день не прибежал с повинной. Более того, кто-то из допущенных к материалам дела слил информацию журналистам, пресса взорвалась скандальными заголовками, по секрету всему свету раскрывая тайны следствия, и стало еще хуже. Лёша не видел Андрея полные сутки, на сообщения тот не отвечал, звонок сбросил. О том, что он все же приходил, свидетельствовало влажное полотенце на сушилке, одежда в корзине и грязная чашка из-под кофе у раковины. Фома, конечно, пробил по своим каналам, но не нашел ничего, что могло бы помочь Андрею. Чиновником жертву сделали совсем недавно, все было достаточно просто и очевидно, немногочисленное окружение и спонсоров жестко взяла в оборот полиция, да и, судя по всему, изначально у чиновника крыша была красная. Из чего следовал очевидный вывод, что с вероятностью девяносто пять процентов Андрей искал кого-то в собственной системе, а система признавать грехи не любила и своих не сдавала. Даже с Лёшиным минимумом информации из доступных источников было понятно, что работал киллер, следов не оставил, а после огромного количества шума вокруг дела, и вовсе залег на дно. Но Андрея это, разумеется, не остановило. Два дня подряд он звонил, чтобы сказать, что работает и останется ночевать на работе, и он в порядке. В каком месте он в порядке, Лёша просто не представлял, но когда попросил Ваню на него как-то повлиять, близнец только вздохнул и успокаивающе погладил Лёшу по плечу. — Я тоже волнуюсь, но я не могу вломиться в кабинет и в наручниках утащить Андрея домой. Да и если бы мог, думаю, он бы и в таком виде уполз работать. Дай ему немного времени, как только он появится дома — возьмем его в заложники минимум на восемь часов сна, — пообещал Ваня. Не то чтобы Фому это окончательно успокоило, но брат был прав — похищение с рабочего места было не тем, что Андрей бы ему позволил и простил. Оставалось набраться терпения и ждать. Дома Андрей появился только в воскресенье днем, при этом приехав на такси, а не на машине, и, прихрамывая, двинулся прямиком в сторону компьютера. Фоме хватило даже секундного взгляда, чтобы понять, насколько все плохо. Выглядел Андрей почти прилично — побриться и переодеться он все же заезжал, — но при этом глаза у него были красные от недосыпа, за неделю он, кажется, потерял несколько килограммов, и оставалось только догадываться, как часто он вспоминал о необходимости поспать и поесть, и вспоминал ли вообще. В дополнение к серому цвету лица светлая куртка была живописно испачкана, будто Андрей где-то валялся на земле, что, судя по испачканным джинсам было недалеко от правды. — Привет, я поработаю, надо посмотреть кое-что, — мимоходом махнул он Лёше и попытался продолжить путь, но Фома его задержал. — Подожди, мы тебя неделю не видели практически. Что с ногой? — Погоня по заброшке, оступился, когда из окна прыгал, все нормально, — быстро отрапортовал Андрей, пытаясь обойти Лёшу, будто тот ему мешал. — Я могу уже идти? — Но вы же взяли киллера, это во всех новостях, — не отпустил Фома. Андрей, казался каким-то не таким, напряженным, как сжатая пружина. Он всегда был энергичным, но прямо сейчас эта энергия казалась чем-то неестественным, как будто он на стимуляторах, что вполне могло быть правдой, потому что невозможно не спать и вот так вот бегать целую неделю. — Андрей, ты себя загнал, тебе надо отдохнуть. Близнец на это поморщился, будто ему лимоном в лицо ткнули. — Серьёзно? Я должен выслушивать это от тебя? Лёш, твои двойные стандарты, конечно, совершенно великолепны, но прямо сейчас мне надо не дать некоторым идиотам упустить пойманного киллера. Поэтому, пожалуйста, отойди и не мешай мне работать! Лёша отступил скорее от неожиданности, потому что за все время, что они жили вместе, Андрей еще никогда раньше с ним так не разговаривал. — Спасибо, — с искусственным энтузиазмом формальной вежливости отозвался близнец и похромал наверх. Лёша попытался вернуться к своему ноутбуку, но сосредоточенность никак не возвращалась. Мысли метались от пассивной агрессии брата до его тревожного состояния, и Фома то порывался наплевать на мнение Андрея и вызвать ему врача, желательно с чем-то снотворным в арсенале, то сдерживал себя, не желая усугублять конфликт и мешать ему. В таком состоянии неопределенности его и нашел вернувшийся из города Ваня, мгновенно уловивший витающее в воздухе напряженное уныние. — Лёш, что случилось? Фома выдохнул и закрыл ноутбук. — Андрей вернулся. У него что-то с ногой, и он на взводе, — нахмурился Лёша, — когда я предложил ему отдохнуть, он проигнорировал предложение и пошел снова работать. Хотя они уже поймали киллера, я не знаю, что он там ещё делает. Ваня посмотрел внимательно на близнеца, перевел взгляд на лестницу и спокойно хмыкнул: — Разберемся. Андрей нашелся в кабинете, и Ваня спокойно оттащил его от компьютера за подлокотник кресла под очень нехарактерное для Андрея ёмкое нецензурное выражение. — И тебе привет, — усмехнулся Ваня. — Неделю не виделись, я соскучился. — Слушай, Вань, я все понимаю, либидо, все дела, но давай не сейчас? — нахмурился Андрей. — Иди Лёшу подоставай, мне надо еще поработать… — Над чем? — проигнорировав все сказанное, поинтересовался Ваня. — Ты поймал преступника. Он за решеткой. Ты вполне можешь позволить себе нормально поспать впервые за неделю. Андрей явно собирался что-то ответить, быстрое и резкое, но внезапно замер, словно у него в голове произошел сбой программы, и он моргнул, будто заново осознавая, где он и с кем разговаривает. — Вань, я… я не могу, оно у меня в голове. Оно, и еще тысяча вещей, я это не контролирую. Чёрт, Вань, я же обидел Лёшу! Я должен извиниться прямо сейчас! — Андрей попытался вскочить, но его удержали. — Сидеть, — приказал Ваня, будто Андрей действительно мог бороться с его тяжелой ладонью на плече. — Мы сейчас с тобой идем в душ, после чего ты ложишься на кровать, закрываешь глаза, надеваешь наушники со звуками природы, дышишь по всем известным тебе техникам медитации и не шевелишься, пока я делаю тебе массаж. Поспишь — и потом, когда станешь похож на человека, извинишься перед Лёшей. — Я сам могу в душ, — попытался возразить Андрей, но Ваня покачал головой. — Я не хочу, чтобы ты поскользнулся, уснул стоя под душем или попытался через вентиляцию вылезти из ванной и пойти работать. Андрей усмехнулся, потому что в вентиляцию залезть было совершенно нереально, но все остальное имело смысл, Ваня был прав. Окончательно Андрей в этом убедился, когда попытался подняться с кресла и чуть не рухнул обратно, потому что ушибленная нога таких финтов не оценила и сотрудничать отказалась — благо, Ваня поддержал. Мозг все еще требовал активности, хотелось вернуться, пойти читать файлы и сводки, новости за прошлые годы, прессу по похожим убийствам, но Ваня, крепко держащий его под руку, давил присутствием, как конвой, напоминая, что Андрей не один, не на работе, не надо никуда бежать, потому что его и не пустят. И злиться на это не нужно, потому что это не насилие, а реальная помощь, необходимость которой Андрей четко осознавал. Когда Ваня помогал ему раздеваться, Андрей не испытывал ни капли стеснения, потому что чего они там друг у друга еще не видели? Горячая вода смыла пот и спешку, слегка прочищая мозг, и тело, начав осознавать, что гонка закончилась, как по заказу, начало сдаваться. Нога заболела еще сильнее, в плечах собралась тяжесть, поясницу начало тянуть. Поэтому, когда Ваня помог помыться и выбраться, Андрей был благодарен ему от всей души и немного стыдился своего наезда ранее. Потому что Ваня, завернув его в полотенце и унося в спальню, просто заботился, совершенно не думая о сексе. И, в конце концов, эту неделю вынужденным воздержанием страдал только сам Андрей по собственной же инициативе, а Ваня с Лёшей были друг у друга с самого начала. Мозг с удовольствием зацепился за новую мысль, мгновенно разгоняя виток тревожных мыслей на тему того, что в первую очередь — это не Андрей нужен близнецам, а они нужны Андрею. — Вань?.. — Что? — подтолкнул Ваня, заметив, что Андрей не продолжает. Андрей подавил желание спросить совершенно идиотское «а ты меня действительно любишь?» и выдохнул более правильное: — Прости за то, что я сказал. — Не переживай, — Ваня улыбнулся и опустил его на кровать, — мы с тобой оба знаем, что сексуальная инициатива — это твой конек. Андрей фыркнул и с готовностью принял от Вани маску для сна и наушники-капельки, прекрасно осознавая, что мозг сейчас просто взорвется от тревоги, но Ванины руки обещали быть рядом, не отрываясь, и стоило хотя бы попробовать затормозить уже, наконец, без применения специальных препаратов. Не видеть и не слышать реальный мир оказывается до ужаса странно и тревожно. Организуй Ваня полную сенсорную депривацию с помощью, например, наручников, Андрей точно бы запаниковал, но то, что он может в любой момент стянуть повязку и наушники, дает чувство контроля над ситуацией и позволяет терпеть первичный дискомфорт. В полной темноте перед глазами мгновенно всплывают страницы дела, свидетели, место преступления, схема заброшенного долгостроя, где планировался захват, но шум океана в ушах совершенно не вяжется с этим всем, и Андрей то и дело сбивается с мысли, пытаясь утрясти такое противоречие. Работа и океан попеременно лидируют, пока на спине не оказываются теплые Ванины ладони. Массажное масло размазывается по коже мягкими круговыми движениями, пока еще не разминая, а только прощупывая триггерные точки, определяя самые твердые узлы и старательно избегая ушибленного бедра с наливающимся кровоподтеком. А потом Ваня в какой-то момент как-то очень удачно давит на поясницу, снимая спазм, и Андрей не слышит свой стон облегчения, но точно знает, что он был. Океан в наушниках лучше совпадает с массажем, и работа понемногу сдает позиции, особенно, когда Андрей пытается визуализировать Ваню на берегу моря, а не место преступления со всеми уликами. Зрение и слух заблокированы, из доступного — только сеть Ваниных касаний на коже, и разогнанная нервная система, не получая никакой информации, кроме прикосновений, не имея больше выхода для нервной энергии, кажется, находит новое направление, пуская все лишние ресурсы на единственную доступную реакцию — возбуждение. Это почти неловко после того, как Андрей обвинил Ваню в том, что он пришел за сексом, и вот теперь, все, как всегда — Ваня подчиняется желаниям Андрея. В том, что он подчинится, Андрей совершенно уверен, потому что Ваня ни разу и ни в чем не отказал ни ему, ни Лёше без веской причины. То, что Ваня заметил новую проблему, Андрей чувствует сразу, когда между ягодиц стекает дорожка теплого массажного масла и одна ладонь мягко скользит от копчика под мошонку, массируя ту самую нужную точку, прежде чем сжать скользкими пальцами член. Это отвлекает еще сильнее, и Андрей сосредотачивается на том, чтобы дышать ровно. Возбуждение не острое, скорее лениво-нервное, потому что жестоко эксплуатируемый на протяжении недели организм уже не способен на полноценную активность. Но Ваня аккуратный, нежный и терпеливый, поэтому свой вымученный и очень слабый оргазм Андрей получает, растекаясь по кровати вместе с парой капель спермы, которой Ваня не дает упасть на постель. В голове, наконец, воцаряется белый шум, синхронизировавшийся с шумом океана, и Андрей осознает, что глаза под маской для сна уже не открываются, а океан будто отдаляется, так же, как и Ванины прикосновения, оставаясь где-то в реальности, пока сам Андрей уплывает в мир сновидений. *** Просыпается Андрей только поздним утром, что говорит о том, что проспал он больше двенадцати часов. Наушники кто-то заботливо достал, маска для сна съехала, на тумбочке обнаруживается стакан воды и легкие болеутоляющие, которые Андрей, на пробу пошевелив ногой, пока решает проигнорировать. Спать все еще хочется, постель очень уютная и теплая, но он все равно встает, завернувшись в одеяло, потому что он не завершил важное дело, и просто физически не может спать дальше, пока не разберется с этим. Лёша находится в гостиной на диване, очевидно, никуда не собирающийся, потому что он в домашнем и никуда не спешит, потягивая чай из Ваниной чашки и что-то читая в телефоне. При виде Андрея в одеяле, напоминающего взъерошенный самоходный рулет, он сначала удивленно округляет глаза, а потом улыбается. — Выспался? — Не совсем, — зевает Андрей, усаживаясь рядом и глядя на близнеца, — прости, что нагрубил вчера. Ты не заслужил, а я сорвался на тебя ни за что. На самом деле я ценю твою заботу. Андрей ждет какой-то реакции, но Лёша только внимательно на него смотрит, будто ожидая подвоха. Он таким удивленным не выглядел даже вчера, когда Андрей с порога ни за что ему нахамил. — Все в порядке? — уточняет Андрей. — Я могу еще раз извиниться. Могу даже в постели, но только чуть позже. Лёша в ответ на знакомый сценарий приходит в себя и как-то неуверенно улыбается. — Потом. Лучше поспи еще. — Можно тогда, я тут подремлю? Лень идти наверх, и я соскучился. Лёша двигается, и Андрей с удобством устраивается головой на его коленях, спокойно засыпая под далекий шум несуществующего океана.