Контрапункт

Им нечасто удавалось поспарринговать вместе, поэтому Лёша особенно ценил такие дни. Не то чтобы времени не было совсем, но когда им везло подобрать общий выходной, они, как правило, оказывались в постели все вместе, и после этого ни о какой физической активности речи идти уже не могло. Отдельной проблемой можно было считать то, что Ваня будто намеренно пытался начать любой свободный день с секса, чтобы не попасть в зал с Лёшей, хотя в одиночестве он там вполне неплохо тренировался, когда было настроение и время. Разумеется, чтобы понять закономерность, Фоме не потребовалось много времени, поэтому, когда он, наконец, прижал Ваню к стенке, тот вынужден был объясниться: — Я боюсь тебе навредить. Лёша настолько удивился, что сразу даже не поверил, что близнец это серьезно сказал. — Что? — Я боюсь тебя травмировать, — мягко повторил Ваня, глядя на Лёшу с тревогой и каплей вины в глазах. — Вань, чтобы меня травмировать, надо сильно постараться… — А я не хочу стараться, — прервал его Ваня и потер висок. — Лёш, я не считаю, что ты плохой боец, ты сильнее многих, кого я встречал, у тебя очень высокий уровень. Но если ты получишь травму в зале — я не хочу быть ее причиной. — То есть, если меня травмирует кто-то посторонний, тебя это устроит? — Фома спрашивает раньше, чем успевает прикусить язык, и видит, как теряется Ваня от такого жесткого ответа. Но что-то в этом есть правдивое, потому что если Лёша не тренируется — он теряет форму. А это потенциальная опасность не успеть увернуться в перестрелке или уступить в драке. И то, что Ваня отойдет в сторону, не защитит Лёшу от других, и, очевидно, Ваня тоже это осознает, впервые задумавшись о проблеме в таком ключе. Фома наблюдает, как эмоции сменяют друг друга на его лице: уязвимость, вина, страх, решимость и, наконец, смирение. Ваня выдыхает, очевидно, взяв себя в руки, и смотрит на Лёшу, не отводя глаза. — Я не хочу, чтобы тебя ранили. И если тебе это поможет — я буду тренироваться с тобой. Фоме слегка стыдно за то, что он пошел на шантаж, но он не хочет идти на попятную, потому что Ваня действительно зря переживает. Если бы Фома не мог себя защитить — он бы не дожил до этого момента, и еще он совершенно уверен в том, что Ваня ни в коем случае не сделает ему больно намеренно. Конечно, Лёше ничего не стоит найти десяток учителей по рукопашному бою, но, во-первых, он, вероятно, окажется сильнее большинства преподавателей, а, во-вторых, профессиональный действующий СОБРовец — это что-то настолько крутое, что у Лёши от одной мысли о полном контакте загораются глаза и очень хочется попробовать, как ребенку, впервые получившему возможность не только посмотреть на парк аттракционов со стороны, но и покататься. Они долго разогреваются, и если Ваня рассчитывал, что Лёша выдохнется и передумает, то, наверное, он разочарован, потому что у Фомы с каждым мгновением приближения обещанного спарринга энергии будто прибавляется. До этого Ваня максимум соглашался подержать лапы или поработать в защите, но сейчас он согласен на полноценный бой, и это звучит как лучшее приключение за долгое время. Ваня не настаивает на спортивной защите, очевидно, прекрасно понимая, что на улице никакой защиты нет и в спарринге она будет мешать, поэтому берет только капу, боксерские бинты и перчатки, убедившись, что Фома тоже забинтовал руки. — По правилам ММА? — предлагает Ваня, когда они оба оказываются на мягком покрытии, заменяющем ринг. Лёша согласно кивает, приятно удивленный, что Ваня не попытался соскочить на какой-нибудь бокс или кикбоксинг. Первым он не нападает, но Фома этого и не ждет, тоже не торопясь лезть в бездумную атаку против сильного противника, начиная с простого джеба, от которого Ваня просто уходит в сторону, отвечая короткой двойкой, не стараясь попасть, скорее, заставляя Лёшу отступить, увеличивая дистанцию. Они двигаются, обмениваясь легкими изучающими ударами, настраиваясь друг на друга. Ваня двигается по минимуму, поворачиваясь к сопернику и отвечая короткими выпадами, просто гоняя Лёшу по импровизированному рингу и не давая подойти. Это вообще не то, что ожидал Фома от этого спарринга и он понемногу начинает злиться, потому что Ваня согласился на спарринг, но откровенно его саботирует, отказываясь работать в заявленный полный контакт. — Давай всерьёз! — Я серьезен, — спокойно отвечает Ваня, и по голосу Фома слышит, что он даже не запыхался. Это настолько обидно, что Лёша перестает сдерживаться, начиная действовать жестче, выплескивая всю обиду в боевую агрессию… и натыкается на стену. Ваня ловит и скидывает его удары ногами, уворачивается от прямых и закрывается от боковых, не давая и шагу ступить вперед. А потом Ваня начинает его теснить. Не очень агрессивно, но планомерно загоняя в угол, не давая себя обойти, и Лёша просто уходит в глухую защиту, судорожно пытаясь придумать хоть что-то. Ваня тяжелее и идет вперед в своем ритме, просто не давая Фоме возможности ответить, потому что удары не наносят серьезного вреда, влетая в защиту — Ваня все еще сдерживается! — но их так много и они такие быстрые, что Лёша делает единственное, что может — шагает вперед, подныривая под очередной джеб, и проходит в тайский клинч. Ваня его внезапно пропускает в захват, не пытается сбросить или вырваться, и Лёша на секунду думает, что у него есть шанс, но почти сразу осознает свою ошибку, когда Ваня вместо того, чтобы вырываться, делает шаг вперед, подходя совсем вплотную и приседает, обхватывая Фому за талию и легко отрывая его от земли. Лёша ждет логичного продолжения — броска и удара о пол, — но ничего не происходит. Ваня просто держит его на весу не очень удобным, но надежным захватом, пока Лёша все так же опирается на него предплечьями. И эта внезапная заминка вместо боли от неизбежного падения настолько выбивает из колеи, что весь боевой запал сходит на нет. Фома больше не злится на Ваню, потому что это была его собственная идея, и когда Лёша начал борзеть, Ваня нежно и аккуратно его раздавил, небрежно продемонстрировав подавляющее превосходство в силе и технике. — Почему не провел бросок? — интересуется Фома, когда близнец ставит его на землю. — Потому что я тебе сказал, что не собираюсь тебя калечить, — спокойно поясняет Ваня, и у Лёши щемит что-то в груди, потому что Ванины принципы работают, независимо от ситуации. И если он сказал, что он не причинит вреда — он не причинит его, даже если Лёша будет нарываться изо всех сил. — Ты молодец. Давай еще разок? Они стоят еще раунд. И еще один. И еще, пока Лёша окончательно не выдыхается. Ваня снова поймал его удар ногой в корпус и толкнул вперед, заставляя потерять равновесие и удержаться только благодаря стенке за спиной. Разумеется, не будь ее там, Ваня бы не толкнул или не дал бы упасть. Но мгновение ощущения падения все равно пугает, пульс лупит в горле веселые сто тридцать, майка и пояс шорт пропитались потом, и Ваня, прижимающий его к стене, тоже весь мокрый, окончательно уводит мысли не в ту сторону. Весь адреналин выгорел, оставляя после себя ощущение некоторой тяжести в мышцах и легкое онемение там, куда чаще всего прилетали удары в жестком блоке, но Лёша чувствует только то, как Ваня держит его под коленом и прижимает собой к стенке, горячий и тоже учащенно дышащий, непростительно близко. — Спасибо за бой, — улыбается Ваня, и, вероятно, собирается отступить, чтобы они могли удариться перчатками, обозначая окончание спарринга, но Лёша обхватывает его за шею и притягивает все еще удерживаемой в захвате ногой, не давая отстраниться. — Может, еще один раунд? Без защиты, — предлагает Лёша, и видит, как в глазах у близнеца отражается понимание и интерес. Интерес самого Фомы тонкие шорты скрыть совершенно не в состоянии, потому что Ванина сила, позволяющая ему легко поднимать Лёшу, так же легко и быстро поднимает Лёшин член. И Лёша затрудняется сказать, связано ли это с тем, что эта сила вся для него, или же с тем, что вместо того, чтобы причинять вред, она позволяет почувствовать себя полностью защищенным. — Прямо на ринге? — уточняет Ваня. — Прямо здесь, — мгновенно отвечает Фома, расстегивая перчатки и сбрасывая их на пол, вопреки правилам, вбитым в подкорку еще в юношестве. Стена за спиной приятно прохладная, и этот острый контраст между мягким горячим Ваней спереди и твердой холодной стеной сзади заводит еще сильнее. — Смазка? — В сумке, — кивает Лёша на спортивную сумку неподалеку. — Ты что, готовился? — с любопытством интересуется Ваня, без труда обнаруживая искомое. — Предполагал, — хитро улыбается Фома. Потому что, если бы Ваня отказался с ним спарринговаться, можно было бы хотя бы заняться сексом на татами ради разнообразия. Но день сложился удачно, и Лёша твердо намерен получить от него всё. Они оба разгоряченные и мокрые, и влажные смазанные пальцы внутри воспринимаются уже как нечто само собой разумеющееся. А когда Ваня, закончив с подготовкой, легко подхватывает его под бедра, прижимая к стене для удобства, Лёша чувствует, как успокоившийся было пульс снова начинает стучать почти что в горле. Это необычно — не иметь никакой опоры и полностью зависеть от чужой воли. Максимум дозволенного ему участия — это подтянуться на руках, опираясь на Ванины плечи, но после нескольких бурных раундов, мышцы дрожат и не держат, и Лёша может только держаться за Ваню, пока тот плавно опускает его на собственный член. Угол непривычный, давления гравитации не ощущается, потому что Ваня полностью контролирует, на сколько Лёша опустится. Бицепсы проступают четче, вздуваясь стальными мышцами, но на Ванином лице нет ни капли напряжения, только нежная улыбка, когда он чуть запрокидывает голову, чтобы Лёша, в кои-то веки смотрящий на него сверху вниз, мог застонать ему в рот в поцелуе. Очевидно, Ване совершенно все равно, в какой плоскости заниматься сексом — в горизонтальной или вертикальной — получается у него потрясающе, особенно, когда Лёша прижимается лопатками к стене, чуть выгибаясь, изменяя угол, и следующий же Ванин толчок попадает прямиком в простату, выбивая из него длинный стон. Очень не хватает Ваниных рук на груди и плечах, целоваться тоже не очень удобно, но зато Лёша получает возможность почувствовать себя совершенно невесомым и бескостным, ничего не решать, только сжимать пальцы на стальных плечах для поддержки, но даже это — исключительно его блажь, потому что он уверен, что Ваня его удержит в любом случае и не даст упасть. Хватает пары прикосновений к собственному члену, чтобы Лёша застонал и кончил, пачкая себя и Ваню, вздрагивая всем телом, и утягивая близнеца следом, чувствуя, как удерживающие его на весу руки, не расслабляются, а наоборот, сжимают еще крепче сквозь накрывающий оргазм. Ваня чуть наваливается, прижимая Лёшу к стене всем корпусом, пару секунд приходя в себя, но по-прежнему держит, не пытаясь сбросить, хотя сам Лёша прекрасно знает, что он не пушинка. — Пол придется мыть, — тихо фыркает в шею Лёше Ваня, и Фома ощущает, как из него начинает капать сперма, смешанная со смазкой. — Перед уборщицей неудобно. *** — О, а где вы были? — интересуется с дивана Андрей, когда двое близнецов появляются в гостиной, вымытые и с еще влажными после душа волосами. — Я вернулся, вас нигде нет. — В зале внизу, — отзывается Ваня, наливая воды в стакан. — Ммм, — понимающе отзывается Андрей, а потом уточняет: — а вы туда ходили спарринговать или спариваться? И Ваня давится водой, пока Лёша за спиной у него расслабленно смеется.