Контрапункт

Не так Ваня хотел провести свой профессиональный праздник. В идеале можно было бы пойти выпить с парнями, а потом поехать в кабак к Фоме, чтобы вместе вернуться домой — пьяным или вообще хоть сколько-нибудь выпившим Ваня за руль никогда не садился — и дома продолжить с близнецами или сразу позволить утащить себя на диван, где Андрей бы смотрел документалки, Лёша работал, и оба с комфортом лежали бы какой-то частью себя на Ване. Но нет, профессиональный праздник призвал его работать по профессии. И будто этого было мало: именно сегодня ему выпало идти спасать одного близнеца из заложников, пока второй сходит с ума за ограждением. Ваня не боится, только сосредоточен сильнее обычного, игнорируя черный джип в стороне. Лёша ничего не может сделать сейчас, а Ваня может. Поэтому сначала спасение Андрея, а потом все остальное. Вот только группу тормозят в последний момент, когда поступает неподтвержденная информация о том, что в здании может быть заложена бомба, и начальство снова начинает совещаться, пока полиция разгоняет зевак, отодвигая линию оцепления. — Саперов вызвали? — спрашивает Ваня. — Будут только через полчаса, — отвечает командующий операцией полковник, и видно, насколько он сам не в восторге от такой перспективы. Ситуация дерьмовая, как ни посмотри: в заложниках гражданские, возможно дети, и как минимум один сотрудник. Ждать — можно потерять заложников, отправить СОБР — можно потерять и их. Что действие, что бездействие одинаково опасны. — Мы не можем столько ждать, — отрезает Ваня. — Это риск, капитан! — Риск — это то, что они начнут убивать заложников, пока мы думаем. Беру на себя ответственность за жизнь своего отряда, — давит Ваня. Он готов пойти один, если его отпустят, но точно знает, что его команда пойдет следом. И если это даст лишний шанс Андрею — Ваня готов рискнуть своей безупречной карьерой, жизнью и даже жизнями своих людей. — Под твою ответственность, капитан, — сквозь зубы цедит полковник. — Случись что — пойдёшь по полной. Ване плевать на угрозы. Право, у него работа — под пулями бегать, а еще два брата, один из которых совершенно непредсказуем, а второй непредсказуем, но при этом еще и смотрящий по региону. — Работаем очень быстро, стрелять на поражение, приоритет — поиск заложников, в здании может быть заложена бомба. Находим заложников и сразу же выходим, группу не ждать, собираемся на безопасной территории, — инструктирует Ваня на ходу, когда отряд приближается к главному входу. Здание небольшое, старая музыкальная школа в два этажа. Первый этаж — два крыла, кабинеты, на втором — только большой зал. Они заходят внутрь и разделяются на две группы, расходясь сразу в обе стороны от центрального входа для ускорения поисков. Кабинетов мало, кое-где даже нет дверей, поэтому стрельба начинается почти сразу, работают на поражение, как и было приказано, и Ваня прикрывает своих, отстреливая нескольких захватчиков в балаклавах. От того, чтобы бежать вперед бегом, Ваню сдерживает только многолетний опыт и осознание, что если он сам словит пулю — Андрея он не спасёт. Вторая группа по рации докладывает, что этаж зачищен, когда Ванина половина отряда зачищает свою часть и в последнем открытом кабинете находит перепуганных заложников и бомбу с таймером, на которой осталось едва ли пять минут. Вот только Ваню пугает не самодельное взрывное устройство, а то, что среди спасенных людей Андрея нет. — Забирайте всех и быстро на выход, — командует Ваня, — я проверю второй этаж. Он не знает, что его гонит вперед, но он старается подняться как можно тише и быстрее, уже с середины лестницы улавливая знакомый спокойный голос: — Твоих всех уже положили. Сдавайся, и может быть еще поживешь. — Мы шли сюда ради нашего бога, и хоть братья мои пали, хотя бы тебя я заберу… Тело падает с дыркой в затылке, не договорив, но Ване совершенно не интересно, потому что перед ним, наконец, обнаруживается Андрей, стоящий посреди пустого зала на коленях со связанными руками, но внешне вполне целый. — Ты как? — коротко интересуется Ваня, разрезая веревки. — Вань? — находит силы удивиться Андрей. — Все потом, бежим. — Тут есть пожарная лестница, — указывает Андрей. Ваня тратит меньше секунды на размышления, прежде чем ногой выбить рассохшуюся старую деревянную дверь. Останься они в здании — в случае досрочного взрыва их накроет перекрытиями. Полет на свежем воздухе от ударной волны выглядит оптимистичнее в части шансов на выживание. Они успевают спуститься и отбежать на приличное расстояние, прежде чем в здании — точно по расписанию — ударной волной вышибает оставшиеся стекла, и часть строения складывается, как карточный домик. Андрей смотрит на пожар и молча приваливается к Ване боком. Ваня понимает его состояние — не каждый день удается избежать смерти буквально за минуту до взрыва, но им надо вернуться как можно скорее, потому что пожарная лестница выходила во двор здания, и прямо сейчас Лёша, вероятно, думает, что они там погибли, а Ванина рация, как назло, прикидывается мертвой по непонятным причинам. — Андрей, надо идти, там Лёша, он переживает, — этого хватает, чтобы Андрей немного переключился на «здесь и сейчас» и пошел обратно, поддерживаемый и направляемый Ваней. Лёше нельзя светиться, но Ваня знает, что он, сидя в машине, не находит себе места, как и вся команда, окружающая Ваню, как только он сдает Андрея на руки медикам, несмотря на протесты. — Командир, мы уже думали, что ты все, — с облегчение вздыхает Зорро. — Не дождетесь, — шутит Ваня. — Вышли по пожарной лестнице, она вела во двор. Возвращаемся, парни. В микроавтобус он заходит последним, наблюдая, как отъезжает машина скорой, забравшая Андрея, и следом за ней едет черный тонированный джип. Балаклаву Ваня стягивает только в салоне. *** Скорая не проезжает даже квартала, когда ее подрезает, вынуждая остановиться, черный джип. — Ты чего, мужик? Дай проехать, — кричит водитель в окно. — Заберу у вас пациента и поедете, — спокойно отвечает Толя, открывая отсек с пассажирами. — Нужна помощь? — Все в порядке, Толь, я сам. Андрей покидает скорую и садится на заднее сиденье к Лёше, сразу же обнимая его и даже не слыша, как за спиной захлопывается дверь. — Живой… — Лёша выдыхает с таким облегчением, что Андрею мгновенно становится стыдно за каждую секунду промедления перед возвращением, поэтому он обнимает близнеца еще крепче, чувствуя, насколько тот напряжен и как аккуратно обнимает в ответ, будто не до конца уверен, что можно. — Живой, Лёш, все живы, все хорошо. — Это были самые страшные несколько минут в моей жизни, — внезапно глухо признается Лёша. — Даже умирать не было так страшно. — Что?.. — переспрашивает Андрей, но Лёша уже переключился на Толю, не услышав, или сделав вид, что не услышал. — К врачу, Толь. В частной клинике Фомы — потому что, ну, конечно, у Алексея Леонидовича есть своя клиника — Андрея за полчаса исключительно вежливо и очень быстро обследуют полностью, не обнаруживая никаких последствий серьёзнее синяков от веревки на запястьях, и Лёша, наконец, немного выдыхает. Точнее, он должен был бы, но он продолжает нервничать настолько явно, что Андрей — противник подобных методов в качестве первого средства — предлагает: — Может, что-то успокоительное? Об уровне тревоги Лёши лучше всяких слов говорит тот факт, что он соглашается на укол. *** Ваня возвращается на пару часов позже близнецов, пропесоченный по самое «не балуйся» всеми, кто имел отношение к вопросу, но сам виновник не может найти в себе сил хотя бы изобразить раскаяние, потому что Андрей жив и здоров, Лёша с ним дома, и Ваня предпочитает не думать о том, что он сегодня дважды едва успел отобрать Андрея у костлявой в самый последний момент. Близнецы обнаруживаются в постели, просто лежат в обнимку, и Андрей негромко, будто сказку, пересказывает Лёше обстоятельства дела, и как он вышел на сегодняшних фанатиков. — Мог бы и не оставаться погостить, — комментирует Ваня, потому что пополам с облегчением от того, что все обошлось, его догоняет откатом всей той тревоги, которой не то что не было, она просто отложилась на время, необходимое для спасения брата. — Они схватили ребенка, я предложил взамен себя, — объясняет Андрей, чувствуя, как лежащий на его груди Лёша, напрягается, но ничего не говорит. — Понимаю, но ты все равно нас до чёртиков напугал, — Ваня устраивается в кровати, прижимаясь с другой стороны и с некоторой тревогой глядя на сонного Лёшу. Не то чтобы было бы лучше, если бы он нервничал, но здоровым спокойствием тут и не пахнет. Алкоголем, впрочем, не пахнет тоже, да и Андрей не волнуется, просто гладит его по волосам, убаюкивая, поэтому Ваня решает, что спросит позже. — Не так мне хотелось отметить свой профессиональный праздник. — Но мы все еще можем отпраздновать! — с энтузиазмом предлагает Андрей, возвращаясь к своему привычному состоянию. Лёша с готовностью устраивается на подушке, размыкая объятия и выпуская его. — Я, между прочим, готовился! — Ты серьезно? — определенно, Ваня иногда был в шоке от этого человека. Как, например, сейчас, когда Андрей перекидывает через него ногу, демонстрируя полное отсутствие нижнего белья, и садится сверху, недвусмысленно ерзая на Ваниных бедрах. — Ты еще сомневаешься? — Лёш, — зовёт Ваня, — присоединишься? — Посмотрю, — расслабленно улыбается Лёша. — Давай, Вань, ты что, стесняешься? — фыркает Андрей. — Это как в тот раз с вебкамом, но зритель один. — Что?.. — пытается переспросить Лёша, но Андрей делает вид, что не услышал, вместо ответа наклоняясь, чтобы его поцеловать. — Наслаждайся представлением, Лёш, — улыбается Андрей, сосредоточиваясь на деле и освобождая Ванин полувозбужденный член из белья. — Я знал, что тебе просто надо нужное настроение, Вань. Расслабься и получай удовольствие. Андрей даже не заморачивается с тем, чтобы трогать Ваню, и вместо этого устраивает отборное эротическое шоу прямо в постели, наклоняясь вперед, укладываясь на Ваню грудью, и начиная себя растягивать. Ваня чувствует все. Как Андрей потирается о него уже твердым членом, как из него в процессе капает смазка, пачкая Ване бедра и живот, как горячо Андрей стонет ему в губы. И только Лёшина ладонь, которую Ваня держит в своей, помогает ему хоть как-то осознавать происходящее. Потому что Андрей — это соблазн в чистом виде, и Ваня совершенно уверен, что он выбрал неправильную профессию в этой жизни. — Лёш, поможешь? — стонет Андрей, прижимаясь к Ване еще сильнее и чуть приподнимая бедра. Лёша ловко раскатывает по Ваниному члену презерватив и подает Андрею руку, поддерживая его, пока он медленно опускается в первый раз, поддерживаемый под бедра Ваней и красиво прогибающийся в спине. Поза непривычная обоим, но и Ваня, вынужденный сегодня только получать, и Андрей, старающийся выплеснуть нервное возбуждение, успешно преобразованное в сексуальное, чувствуют друг друга на каком-то подсознательном уровне. Лёша со стороны это очень хорошо видит, действительно искренне наслаждаясь наблюдением за близнецами. Им хватает буквально пары толчков, чтобы настроиться друг на друга: Андрей опирается на Ванину грудь для равновесия, а Ваня регулирует усилие, с которым поддерживает Андрея. Темп небыстрый, но ровный, оба так естественно наслаждаются друг другом, будто спят вместе не год, а всю жизнь. Лёша смотрит, и, несмотря на отсутствие эрекции из-за седативного препарата в крови, чувствует себя полностью удовлетворенным. Ревности нет совершенно, чувства забытости тоже нет, потому что одной рукой Ваня гладит его по бедру, а Андрей все еще цепляется за Лёшину ладонь, будто ему это жизненно необходимо. И от этого внутри только мягкое тепло и немного ощущение нереальности происходящего, потому что за какие такие заслуги ему могло так повезти в этой жизни? Вопрос, конечно, риторический, но сегодняшний день показал, что вселенная может забрать так же легко, как и подарила. Мысль совершенно неуместная, с горьким привкусом потери, и Лёша стремится его прогнать, наклоняясь к Ване и сцеловывая горячие выдохи под одобрительный стон Андрея. Возможно, дело в нервах, возможно, в особенно удачной новой позе, но надолго их не хватает: Ваня кончает, и Лёша совсем чуть-чуть помогает Андрею догнать собственный оргазм. — Тебе понравилось поздравление? По-моему, божественно, — комментирует Андрей, растекаясь по Ване бескостной удовлетворенной живой массой. Ваня морщится от слова, и Андрей смеется. — Не веришь в бога? — интересуется Лёша с ухмылкой. Ваня фыркает. — Я верю в близких людей и не переношу фанатиков. Особенно тех, которые пытаются забрать моего брата. — Очень тебя понимаю, — с деланно серьезным видом соглашается Андрей, сползая на бок и уютно укладываясь между близнецами, — я тоже.