Контрапункт

— Ты уверен в этом? — уточняет Ваня, стараясь заглянуть Андрею в глаза. Но близнец устроился у него на плече и смотрит в телевизор, хотя Ваня почти уверен, что старый голливудский боевик он знает наизусть и едва ли действительно следит за сюжетом. Лёша и вовсе, кажется, задремал, устроившись головой у Вани на коленях — благо, новый диван достаточно большой и удобный, чтобы на нем можно было поместиться втроем и даже поспать при необходимости. — Нет, конечно, — спокойно отзывается Андрей. — Я же никогда не пробовал. Но хочу. С вами обоими. Если что-то пойдет не так — все равно у меня отпуск. — Я согласен, — подает голос Лёша. — В конце концов, мы всегда можем прекратить. — Хорошо, — соглашается Ваня. Потому что если оба близнеца готовы, то почему бы и нет? Устраиваются они в постели на махровом пледе поверх простыни, потому что процесс обещает быть долгим и мокрым. Андрей, конечно, полон энтузиазма, но Ваня очень хорошо помнит историю со взрывом и то, как нервная энергия у близнеца перетекает в сексуальную. В обратную сторону это, видимо, тоже работает, поэтому первым делом Ваня ложится на спину и укладывает Андрея на себя, заставляя замереть и успокоиться. — Если ты передумал или слишком нервничаешь, мы можем этого не делать. — Это просто предвкушение, — фыркает Андрей и отвлекается на то, чтобы поцеловать Ваню в губы, не забыв при этом чуть приподнять бедра. Лёша только улыбается, потому что близнецы в постели — это всегда красиво, а в такие дни, как этот, когда они никуда не спешат и могут попробовать что-то новое — все всегда ощущается немного иначе, как маленький праздник. Первые два пальца входят так легко, что Лёша начинает подозревать тщательно спланированный заговор. — Ты готовился? Андрей, впрочем, не отнекивается, и даже чуть поворачивает голову, чтобы ответить, при этом вообще не напрягаясь остальным телом, будто два пальца в нем вовсе не ощущаемая мелочь. — Лёш, я не враг себе и знаю, что такие вещи не делаются в один прекрасный день. Поэтому, конечно, я готовился, уже пару недель. — Но как?.. — Я знаю, где стоит твоя чудесная коробка с сокровищами, — улыбается Андрей, — надеюсь, ты не против. Хотел сделать сюрприз. — А если бы кто-то не согласился? — просто из любопытства интересуется Ваня. Андрей только легкомысленно пожимает плечами. — Тогда я бы просто показал вам фокус со способностью мгновенно сесть на член без подготовки, как в порно, и все бы пришло в норму со временем. Ваня смеется, Лёша сзади тоже тихонько фыркает, и Андрей расслабляется окончательно, почему-то уверенный, что теперь все точно получится. Близнецы не осуждали, не боялись и соглашались на все авантюры, и право, это было просто вопросом времени, когда кто-то из них задумался бы о двойном проникновении. Андрей просто успел первым. Лёшины пальцы входят с пошлым хлюпаньем, потому что в этом деле смазки не может быть много, зато ее недостаток может дорого обойтись. У Лёши, конечно, есть собственная клиника, но пролежать весь отпуск в кровати, борясь с последствиями одного единственного раза Андрей все же не планировал. Предварительная подготовка без близнецов была муторной, потому что, какой смысл себя старательно постепенно растягивать, чтобы потом пойти и подрочить? Но сейчас Андрей благодарен себе из прошлого за терпение в данном вопросе, потому что пока что процесс идет как по маслу смазке, и до того момента, когда в нем оказывается три пальца, Андрей вообще не чувствует ни малейшего напряжения в теле. Три пальца уже надавливают на простату, и это приятно, но растяжение начинает ощущаться — пока еще совершенно не критично, но достаточно, чтобы заставить его застонать и сжать крепче Ванины плечи. — Больно? — мгновенно интересуется Ваня, и Лёшины пальцы внутри замирают. — Нет, — выдыхает Андрей и в доказательство чуть поводит бедрами, заодно притираясь уже твердым членом к Ване. — Самое интересное только начинается. — Откуда у тебя столько опыта? — Ване вроде как действительно интересно, по замершей на бедре Лёшиной ладони, которая расслабляюще поглаживала, Андрей понимает, что он тоже слушает. Но при этом самому Андрею совершенно очевидно, что разговором Ваня пытается отвлечь его от возможного дискомфорта, потому что явно почувствовал напряжение в спине. И Андрей обожает его за эти маленькие незаметные акты заботы о чужом комфорте. В этом весь Ваня — его забота — это тихо, нежно, неуклонно и бескомпромиссно. Никакой боли, никакой агрессии, железное терпение и восхитительная стабильность. — Какого опыта? — уточняет Андрей, стараясь дышать ровно, даже когда костяшки задевают простату, вызывая яркие вспышки удовольствия. — В постели, — вместо Вани поясняет Лёша, подтверждая, что ему тоже интересно. — Давайте обсудим это позже, — стонет Андрей, потому что сейчас им совершенно не нужен этот разговор. Конкретно Андрею нужно, чтобы близнецы были сосредоточены на нем и на том, чтобы не кончить раньше времени, потому что Ванин твердый член очень хорошо ощущается сейчас, когда Андрей от нетерпения и собственного возбуждения елозит по нему сверху. Но Ваня, как всегда, молча терпит, продолжая гладить Андрея по спине и периодически отвлекать легкими поцелуями, куда придется. Подготовка тянется, кажется, маленькую вечность, и даже горячая любовь Андрея к прелюдиям начинает сдавать перед желанием почувствовать в себе уже что-нибудь большое и длинное. Но подгонять Лёшу совершенно бессмысленно, к тому же и небезопасно, поэтому Андрей стонет, вздрагивает всем телом в Ваниных объятиях, чувствуя, как между ног стекает смазка, которой очень много, но терпит, ощущая, как в него входит четыре пальца по самые костяшки. Это не больно, но так интенсивно, что он не выдерживает и вскрикивает, в очередной раз заставляя всех замереть. — Не могу больше, — стонет Андрей Ване в шею. — Давайте уже попробуем. Лёшины пальцы напоследок еще раз растягивают изнутри и послушно исчезают, оставляя после себя неприятное ощущение влажной пустоты, и Андрей стонет на этот раз разочарованно, с трудом находя в себе силы приподняться и повернуться к Ване спиной, прежде чем опуститься на его член. Первое впечатление — полнейший шок. Потому что Андрей знает, что Ванин член в нем, чувствует его внутри, но привычного тяжелого давления на стенки от немаленького ствола нет. Мышцы послушно и легко расходятся, позволяя принять его в себя без проблем. Внутри нет хорошо знакомого чувства заполненности, и это странно. И хочется еще. Лёша, как и Ваня, возбужден уже до едва заметной испарины на висках, но сдерживается, добавляя еще смазки и проверяя, как растягиваются мышцы входа при добавлении нескольких пальцев к Ваниному члену. Стонут при этом они оба. Андрей чувствует тяжелое Ванино дыхание на своей шее, пока его поперек груди обнимает крепкая рука. — Лёш, не думал, что скажу такое, — тяжело дыша выдыхает Андрей, — но убери руки и иди уже сюда. И не вздумай спрашивать, уверен ли я, потому что я уверен, что хочу вас обоих с того момента, как впервые увидел. У Лёши на лице отражается такое удивление, будто Андрей открыл для него космос. Но желание и умение думать в любой ситуации помогают, и вместо пальцев в Андрея, наконец, входит второй член, заставляя три стона слиться в контрапункт. Что бы там Андрей себе ни представлял — это оказывается даже не близко к реальности, где его растянули и заполнили до физически возможного предела. Это не больно, но ощущения оглушают до белых пятен перед глазами, даже когда близнецы не шевелятся, давая привыкнуть ему и стараясь привыкнуть к собственному шквалу ощущений, который — Андрей уверен — ничуть не менее интенсивный. — Можно? — напряжением в Лёшином голосе, когда он задает этот вопрос, можно было бы запитать иллюминацию на всем Невском, поэтому Андрей даже не пытается представлять, что будет дальше, отвечая короткое: — Да. А потом близнецы начинают двигаться, и Андрею кажется, что вот примерно так должен ощущаться взрыв, если ты нечаянно проглотил бомбу. Потому что, несмотря на попытку держаться за Лёшины плечи и помочь участием в процессе, он совершенно теряет ориентацию в пространстве и времени, и кажется, что тело от него тоже слегка отделяется, потому что не может вместить весь этот всплеск напряжения, удовольствия и ощущений, где его до предела раскрывают два крупных члена, скользящих внутри то вместе, то асинхронно, и две пары рук поддерживают гладят и не дают окончательно потеряться в этом шквале новых эмоций. В какой-то момент Андрею кажется, что он просто не переживет этот секс — сердце не выдержит. Пережил взрыв, ранения, покушения, а вот этот раз с братьями не переживет. Потому что слишком много всего, слишком много внутри. Напряжение собирается и не находит никакого выхода, пока Лёша, толкнувшись особенно сильно, не прижимается к его губам глубоким поцелуем, поглощая очередной стон. Андрей даже не отслеживает, когда кончают близнецы, и не разбирает, чья ладонь помогает ему самому на последних толчках, но когда его прошивает оргазмом — впервые в жизни это ощущается не как высшая точка, а как падение с обрыва, будто выключили рубильник после тотальной перегрузки. Андрей отчетливо ощущает спазмы в теле, но мышцы не сходятся даже на миллиметр, неспособные сжаться, и это осознание отзывается легким страхом и еще одним ярким впечатлением от произошедшего. Когда его аккуратно снимают с двух членов, Андрей уже не в состоянии даже стонать, не то что пошевелиться. Тело выжато так, будто он вагоны разгружал десять часов подряд. Но Ваня — это всегда Ваня с его маленькими актами заботы — даже не укладывает его на кровать, чтобы не дергать, позволяя остаться лежать на себе, ощущая тепло и безопасность. Лёша вытирает его живот уголком мягкого полотенца, не рискуя трогать между ног, и ложится рядом, поглаживая по плечу. И это так уютно, что Андрей не может найти в себе силы на то, чтобы беспокоиться о том, что из него вытекает смазка и по ощущениям он не сможет свести ноги минимум пару дней. — Ты как? — спрашивает Лёша, и Андрей силой воли заставляет себя сморгнуть сонливость, накатывающую, несмотря на остаточные ощущения от оргазма, проходящие по всему телу мелкими волнами дрожи. — Не знаю, — честно отвечает Андрей, потому что в голове звенящая пустота. — Но это было восхитительно. — Ты невероятный, — негромко отзывается Ваня, поглаживая его по животу, и Андрей вдруг вспоминает. — Твой вопрос про опыт, Вань… Вы — первые мужчины, с которыми я лёг в постель. — Что? — Лёша даже приподнимается на локте, чтобы убедиться, что близнец над ними не смеется. — Этого не может быть. — Почему? — лениво интересуется Андрей и улыбается. — Твои знания… — пытается объяснить Лёша. — Обо всем. — Знания можно получить по-разному, особенно в век интернета. И попробовать тоже. К тому же, я считаю не стоит предлагать кому-то то, в чем не уверен сам. Так что, если вы ожидали, что я переехал в Питер, потому что в Новгороде у меня закончились мужчины, то нет, — Андрей фыркает и спиной чувствует, как в Ваниной груди вибрирует смех. — Ты переехал, потому что я тебя пригласил, — Лёша сыто щурится и наклоняется, чтобы поцеловать близнеца в плечо. — И ни секунды не жалею, — искренне отзывается Андрей.