Контрапункт

— Ты меня избегаешь. Вот так вот в лоб прямо с порога, спокойно и точно, как умеет только Фома, и Андрей даже не успевает подготовиться к бесполезной попытке защититься, потому что все, удар уже пропущен, бежать поздно. А все потому, что он на секунду испугался, совершенно не ожидав увидеть Лёшу в большой ванной с джакузи. Хотя сейчас, в ретроспективе Лёшино присутствие выглядит очевидно логичным. Мерзкая промозглая погода последней недели ударила по всем старым травмам, и у Андрея настолько разнылось плечо, что он решил залезть погреться, задумавшись, конечно, насколько должно быть ломает в эту погоду Лёшу, на котором кажется, вообще не осталось живого места. Но Лёша закрылся в кабинете на очередной сеанс, Ваня уехал на работу, и Андрей, предоставленный сам себе, решил убить время с пользой для самочувствия — включил джакузи и ушел, оставив воду греться. И вот, пожалуйста, когда он голый вернулся в ванную, на бортике уже сидел такой же обнаженный Лёша, с порога выбивающий его из колеи. Претензия прямо сказать, непростая, хотя и в корне неверная, и Андрей действительно не ожидал, что Лёша додумается до такого. Хотя, это же Лёша — дай ему шанс обвинить себя, чтобы оправдать своих близких — и он сам себя зароет на два метра. Но они не лгут друг другу, и Андрей не собирается начинать. Поэтому не уходит, но не спешит отвечать, подбирая слова. — Я не избегаю тебя, Лёш… — Ты делаешь это хорошо, — будто не слыша возражения, признает Фома, — намного менее очевидно, чем Ваня, когда не хотел со мной спарринговать. Мы втроем оказываемся в постели, втроем отдыхаем, как обычно. Но ты не остаёшься со мной наедине, хотя легко остаешься с Ваней. Я тебя чем-то обидел? Андрей вздыхает, собираясь с мыслями, потому что у него болит плечо, а он стоит голый посреди ванной и пытается вести диалог о том, чего в принципе нет. Сам Андрей с самого начала очень боялся, что тот эпизод с иглами встанет между ним и Лёшей: страхом, опасениями, недопониманием, но этого не случилось. Даже тогда, сразу, Лёша не отшатывался, не боялся, вполне охотно давался в руки в постели. А теперь, когда вроде как начал оживать, придумал, что это он сам в чем-то виноват. Андрей же ни в коем случае не избегал его. Просто действительно так получилось совершенно случайно, что пока Андрей расследовал тройник, Ваня был в отпуске, чтобы не оставлять Лёшу одного. И Андрей совершенно не ревнует и уж точно не обижается, потому что знает, почему со своими срывами Лёша влетает в Ваню. Не потому, что не доверяет, не потому, что не любит. Просто сам Андрей очень четко отдает себе отчет в том, что в этой войне с Лёшиным прошлым он и Ваня — разные боевые подразделения с разными назначениями, и никто в здравом уме не отправляет легкую пехоту против танков и тяжелой артиллерии. Андрею нужно спросить, поговорить с Лёшей, услышать его. А именно от разговоров он сейчас и бежит, как от огня, когда его срывает после сеансов и он ищет, куда бы деть этот разрушительный эмоциональный всплеск. Ваня же — как молчаливая природная стихия, сила, действующая неявно, влияющая буквально на физическом уровне. Лёше не надо разговаривать, не надо объяснять, он просто влетает в него, и Ваня поглощает весь импульс, не разбираясь в причинах, гасит собой Лёшину инерцию, когда тот накручивает себя до небес. Также Андрей знает, что и Ване это не всегда просто дается — несмотря на превосходство в физической силе и опыте, Андрей видит на нем синяки после спаррингов, когда Лёша, увлекшись, отбивает ему руки в блоках, видит укусы и засосы, если в процессе у них доходит до какого-то подобия близости. В Ване тоже накапливается напряжение, но Андрей прекрасно знает, как далеко будет послан тот, кто посоветует Ване отойти и отдохнуть, когда Лёше нужно его присутствие. Андрей видит это, но не пытается ничего менять, потому что это работает — потому что Ваня может сдержать Лёшу. Даже чисто физически может, чтобы он себе не навредил, увлекшись, и цена у этого сдерживания невелика. Нет никаких серьёзных травм и последствий, Лёша успокаивается, и следом за ним и Ваня, потому что ему спокойно, когда спокойно близнецам рядом. Поле боя Андрея — слова. Он может поговорить с Лёшей, но только тогда, когда тот захочет сам. И, судя по всему, он захотел сейчас, пусть и в своей неповторимой авторитетной манере. — Я не избегаю тебя, — спокойно повторяет Андрей. — Это ты избегаешь меня, Лёш, но это нормально, я понимаю. Глаза у Лёши раскрываются шире, и он, кажется, тоже выбит из колеи, внезапно начиная рассматривать ситуацию под другим углом и, разумеется, находя в этом новую причину для того, чтобы загнаться. — Это не так, — в конце концов отвечает он, но уверенности в голосе явно не хватает. Впрочем, Андрей не собирается разводить его на еще один сеанс психоанализа. В конце концов, для этого есть специально обученные люди, а они тут голые сидят рядом с потрясающе горячим джакузи и страдают почем зря. Поэтому Андрей решает, что если уж страдать, то хотя бы с комфортом. — Раз уж мы выяснили, что мы друг друга не избегаем, может продолжим этот разговор в более уютной обстановке? — предлагает Андрей, намекая на ванну. — Серьёзно, Лёш, зад мерзнет. Это, конечно, ерунда, в ванной тепло и влажно от греющейся воды, зато Лёша не выдерживает и улыбается, закатывая глаза, а потом поворачивается и первым опускается с бортика в горячую воду с отчетливым стоном облегчения. Места достаточно и для пятерых, но Андрей намеренно садится рядом с Лёшей, прикасаясь бедром и плечом, создавая контакт, о потере которого Лёша переживал. Потому что никто никого не избегает, и им по-прежнему уютно вместе. — Знаешь, а я ведь действительно соскучился, мы давно не оставались вдвоем, — признает Андрей, съезжая под воду по самую шею, чтобы согреть многострадальное плечо. Горячая вода вытягивает напряжение из тела, а физическая близость — из мыслей. Когда Лёша тоже сползает пониже, оказываясь на расстоянии дыхания, становится совсем хорошо. — Сильно соскучился? — интересуется Лёша, и Андрей видит, как у него хитро блестят глаза. С намёком так. — Очень, — подтверждает Андрей, — но вылезать пока отсюда не хочу, иначе наше с тобой трепетное воссоединение будет чем-то вроде акта мазохизма. У тебя же тоже травмы ноют? Лёша морщится, будто его поймали на чем-то предосудительном, но кивает, прежде чем снова приободриться, вдохновленный идеей: — А если мы не будем отсюда вылезать?.. И это совершенно потрясающая идея, потому что когда Лёша ложится на Андрея сверху, совсем легкий в горячей воде, и целует медленно и со вкусом, это ощущается как что-то очень уютное и правильное. — Предложение бесконечных поцелуев еще в силе? — интересуется Фома, и Андрей улыбается, вспоминая свою маленькую шутку, с момента которой прошла, кажется, вечность. — Ты заметил, что мы с тобой постоянно оказываемся в воде? — усмехается Андрей. — Она смывает лишнее. Они целуются, лежа в горячей ванне, и Андрей не чувствует никакого напряжения. Лёша расслаблен, спокоен и буквально плавится под руками, когда Андрей осторожно гладит его по спине. Горячая вода будоражит, изменяет ощущения, делает тело более чувствительным к малейшим прикосновениям и Андрей стонет в рот Лёше, когда он очень провокационно распускает руки. — Точно не хочешь в постель? — предлагает Андрей, переводя дыхание между поцелуями. Вода горячая и секс тут выглядит как что-то интересное, что обязательно надо попробовать как-нибудь в другой раз, но сейчас отвлекаться на подготовку и покидать тепло откровенно не хочется. — Лень готовиться, — будто прочитав мысли близнеца, признается Лёша, чуть поводя плечом, потому что конечно же мерзкая погода прошлась по нему катком в довесок к остальным проблемам. — И тут… легче. Андрей обнимает Лёшу крепче, и они просто лениво целуются. Вода без постоянного подогрева медленно остывает, и Андрей мысленно прикидывает, насколько нагло будет отправить Ване их совместную фотографию и попросить приехать их отсюда достать.