День наоборот

— Вов, слушай. А ты можешь за меня картошку дочистить? — сонно попросил Паша, немного придвинувшись к Володе. — Ау‑у? Ты тут? Сам того не замечая, Володя стал клевать носом в тазик с очистками из‑под картошки. До этого большая часть первого отряда сидела в столовой и лениво чистила картошку. На ужин предполагалось картофельное пюре, а без чистой картошки его сделать, увы, не получится. Кто‑то уже закончил со своими овощами и пошёл отдыхать. Только четверо остались и молились над этой картошкой. Не сложно догадаться, кто это: Валера, Паша, Максим и недавно прибившийся в их команду, Володя. Безусловно, пионеры могли закончить раньше, но Валера с Максимом часто над чем‑то смеялись и, когда было побольше людей, не давали другим житья. А Паша с Володей на ходу засыпали, и Павел один раз захрапел. Потому что оба сидели до полуночи за книгами. Давыдов даже и не думал, что Паша Ширяев тоже увлекается книгами. Павел ему даже рассказал и показал свои стихи, которые получались у него отменно. Володя даже не догадывался, что у массивного и спортивного Ширяева тонкая душевная организация. Затем из ниоткуда взялись перед его глазами два щёлкающих пальца. Паша пытался растормошить Володю, чтобы тот снова не заснул. Давыдов выпрямил спину — та аж хрустнула, — хотел показать тем самым, что на стуле лучше в следующий раз не засыпать. Приподнимая голову, Володя заспанными глазами уставился на последнюю жалкую картошку в его руке. Следом его глаза прошлись по ближайшим к нему стульям, но не обнаружили Валеру и Максима. Володя не понял, куда те делись, ведь минуту назад все были на своих местах. — А где все? — сонно пробормотал Володя. Но в ответ он получил крик из соседнего зала. — Вы там долго будете торчать? Все уже давно дочистили и своими делами ушли заниматься, а эти спать удумали. Ишь ты! — негодовала Зинаида Васильевна. Довольно своеобразная повариха, но знающая своё дело. Её булочки — это что‑то с чем‑то. Эти слова сразу взбодрили двоих, и через три минуты они стояли на крыльце столовой. — Там так душно! И этот пар постоянный из кухни. Там как будто не картошку варят, а химические опыты проводят, — Паша облокотился на перила возле ступенек и начал дальше жаловаться, как ему было жарко и что он никогда не притронется к пюре. Володя стоял рядом и слушал его претензии к картошке и строгой поварихе Зинаиде Васильевне. Поправив за душки очки, он взглянул на наручные часы. Уже было без пяти двенадцать, и Юра просил его прийти в театр к двенадцати и решить вопрос со сценкой. Немного растерявшись, Володя объяснил Ширяеву, что тому надо бежать на репетицию, а опаздывать он не любит. Павел изогнул одну бровь, но ничего не возразил, а просто кивнул и ушёл к Валере и Максу. Сам же Володя быстрым шагом направился в кинозал. *** Потянув за ручку двери, ему открылся путь к Хаусу. Все нервничали, дети повторяли реплики, но постоянно отвлекались на листочки со сценарием. Юра их подгонял, что‑то невпопад говорил по поводу их игры. Ульяна всё‑таки поставили на роль костюмера, и она подходила к каждому из играющих и примеряла им наряды с украшениями. На удивление, никто не сидел сложа руки. Хоть в сценке участвовали преимущественно младшие отряды, всё‑таки из старших был только Володя, четыре девочки из его отряда и два парня из второго. Маша сидела возле сцены, возя кисточкой с краской по картонным деревцам и цветочкам, а мальчики делали из досок избушку. Эта напряжённая деятельность сбивала с толку. Володя даже не мог понять, что за сценку они ставят. Все фразы долетали до него обрывками, периодически смешиваясь между собой. В такой обстановке Володя чувствовал себя немного лишним. Он подошёл к худруку и стал узнавать, чем может быть полезен. — Юр, привет, а что вы делаете? — Володя говорит на полтона громче, чтобы его слова не пропустили мимо ушей в этом гуле прерывистых речей. Вожатый нехотя вынырнул из тетради. — Да я сам уже не понимаю! — Юра поджал губы и снова уставился в лист с бездушным текстом. Но вновь поднял голову, когда со сцены раздался голос девочки. Юра прошёлся ладонью по лицу, и, убрав руку, он с досадой протянул: — Ну, Тааань… Ну посмотри на это со стороны! Зрители подумают, что ты не лису играешь, а медведь раньше положенного пришёл. Ты должна быть милой и хитрой одновременно, понимаешь? Девочка с косичками повесила нос и попробовала сыграть заново. Но выходило всё равно не так. Худрук окончательно скис. Свесил руки и повесил голову. — Я совершенно не справляюсь, — одними губами прошептал Юра так, чтобы услышал только рядом сидящий Володя. Он продолжил, но более громко: — Я их с утра гоняю: то за красками, то за одеждой, и за досками отправить к Пал Санычу успел. Сегодня суббота! — в голос выкрикнул вожатый и от своего же порыва съёжился. — Мы новые роли за минут пять распределили: там Таня — лиса, Санька — медведь, Петя Пчелкин — заяц. Но эти реплики никак выучить не можем. Я и так их немного написал, а то ночью голова работать отказалась, больше ни на что не был способен. Это лёгкие реплики, их учить от силы полчаса. Я сам их давно запомнил… — Ты‑то, естественно, запомнил! Сравнил тоже октябрят и взрослого вожатого. Конечно, ты их вдоль и поперёк проговаривал, а они — дети. Они стихи‑то проходят в два четверостишья, а ты возмущаешься, что за полчаса полноценные реплики выучить не могут. Тут нужен другой подход. Будь хитрее. Им не надо просто тыкать в нос текстом со словами «учи», их надо заинтересовать. У Володи мама работает в детском садике. Он часто слышал от неё разговоры по поводу всяких приёмов обучения для детей. Там завлечь как‑то надо. Игрой, например. Или соперничеством. «Из любого поручения можно придумать что‑то интересное», — твердила мама. Он придумал тоже интересный подход. В сценке актёры — это дети до лет десяти. «Думаю, всем понравится». Володя неспешно встал с кресла и направился к ребятам на сцене. Те, в свою очередь, поникшие, бродили туда‑сюда, повторяя реплики как мантру. Залезая на сцену, он решил узнать: — Ребята, а вы какую сценку ставите? — с интересом поинтересовался Володя. Детвора, стоявшая на сцене, обратила внимание и хором ответила: «Теремок!» Сказка интересная, и каждый ребёнок знает. Неудивительно, что выбрали её. Удовлетворённый ответом, он решил узнать, как проходит репетиция, но всё, как и казалось, было плачевно. Володя догадывался, что выучить и сыграть целую постановку, на которую ушло два дня подготовки, сложно, но возможно. У детей нет такого понятия «надо», есть тысяча и одна отговорка, чтобы обойти это злосчастное слово. Поэтому надо действовать деликатно. Можно предложить неплохой бартер, от которого дети вряд ли откажутся. — Ребят, а если мы с вами договоримся? — он смог задержать внимание детей. — Давайте: кто лучше сыграет роль на празднике, тот получит от меня небольшой презент. Как вам такое? — пионеры и октябрята сразу оживились и начали задавать вопросы: «А какой подарок?», «А что надо делать, чтобы его получить?» и другие, но Володя держался стойко и умалчивал обо всех подробностях. Через пару минут дети стали заучивать и произносить фразы намного быстрее и увереннее. Володя был доволен своей работой и сам себя похвалил, что смог заинтересовать ребятню. Наблюдая за детьми, к нему подошёл Юра и вопросительно уставился на него. — Ты что им пообещал? — с непониманием вожатый прошептал ему вопрос. — Ну, у меня нет точного ответа, что я могу им подарить, — так же тихо парировал Володя. — В смысле? — удивился худрук. — А зачем ты пообещал им того, чего нет? — уже возмущённо добавил Юра. — Это есть и будет, — возразил он, — Только его надо найти. Не отрицаю, это спонтанное решение, но уместное. У меня даже есть одна идея для этого приза. — Ты меня не перестанешь удивлять. *** — Где же они были? — тихо прыскает Володя, копаясь у себя в рюкзаке. Он помнил, что перед отъездом мама ему положила кулёк с конфетами, якобы на всю смену. Но он уже пообещал и придётся попрощаться со сладостями. Радостно обнаружив их на дне сумки, он достал их и положил под подушку, чтобы прийти после обеда и на тихом часу гордо вручить их Юрию. *** Юра, как и планировалось, на тихом часу зашёл и снова отпросил Володю. Ирина нехотя, но согласилась. Володя прихватил кулёк конфет, последовал за Коневым. Юра нёс с собой небольшую стопку бумаг, в которой были тетрадка со сценарием, записная книжка и другие мелкие заметки. Вожатый, бросив бумаги на траву, сам присел на жёсткую сидушку карусели, но, не дождавшись Володю, слегка оттолкнулся — и карусель своим жалобным скрипом подчеркнула тишину этого места. Подняв стопку макулатуры, Володя дождался остановки карусели и сел напротив Юры. — А что за пакет ты принёс? — приметил в руках пионера яркий кулёк и решил поинтересоваться его содержимым. — Это наш приз, — гордо объявил он, подняв руку вверх. — О‑о‑о‑о‑о, — изумлённо протянул худрук, — где богатство такое откопал? Не жалко? Столько конфет ведь! Не спрашивая, Юра протянул руку и взял пакет с многообещающим наполнением, стал разглядывать конфеты в нём. — Да, жалко, но я пообещал, — со вздохом повторил свои слова Володя. — А мне это мама положила. Просто знает, что конфеты в лагерях редко дают, вот и передала, чтобы я без сахара "С ума не сошёл". В конце он повторил дословно слова матери, когда та вручала этот яркий пакетик. — Недурно. — отреагировал Юрий. — Согласен. — А ты что, правда без сахара с ума сходишь? — с лёгкой улыбкой зацепился за фразу Юра. — Нет, конечно, — отрезал он, — Мама просто пошутила. Я люблю сладкое, но не до такой степени. — Ясно, — отводя взгляд в сторону, ответил Юра. Но, приподнявшись, он взял в руки записную книжку, дабы перевести тему. — С чего же я начал? — отрешённо вожатый начал перечитывать свои ранее сделанные заметки по поводу сценария на «Огонь дружбы». — Я вчера успел по кружкам пройтись и спросить с каждого по номеру на мероприятие. Их, к сожалению или к счастью, не много. Получается, от нас номер, с кружка по пению — номер, с кибернетического — должен быть небольшой показ их новых изобретений, — Юра взял воздуха и продолжил, — ещё с художественного кружка будет стенгазета и пару картин. Не удивлюсь, если они покажут картины с прошлого года, — он злорадно усмехнулся. — А почему ты так думаешь? — не понял юноша. — Ой, да они каждый год пихают одни и те же картины, — закатывая глаза, протянул Юрий, — Я когда отдыхал в лагере, то пять лет подряд они одно и то же показывали и восхищённо вещали: мол, «посмотрите! Какую красоту рисуют дети, которые здесь отдыхают». Мне кажется, эти картины кто‑то лет десять назад написал, пожертвовал нам в лагерь, и с тех пор в галерее так ничего и не прибавилось. — Юра периодически жестикулировал, давая знать, как его напрягает вся эта тема с мероприятиями. — М‑да… — И вдруг он вспомнил про то, что хотел спросить ещё вчера, — А у тебя откуда этот шрам? — Володя, не касаясь лица, украдкой протянул руку и показал на рубец трёхлетней давности. — Да я девушку встретил, а на неё собаки накинулись, и я их!.. — но на половине предложения он осёкся. Пару секунд Юра о чём‑то размышлял, при том его выражение лица часто менялось, но, набрав снова немного воздуха, он продолжил, но в другом духе, — Ладно. Если быть честным, то я лет в одиннадцать с качели грохнулся. Хотел пафосным перед девчонками со двора показаться. Они там недалеко от меня играли, и я феерично сделал сальто вперёд, но, не рассчитав силы, я так же феерично пролетел пару метров и влетел лицом в песочницу. У меня вся нижняя часть лица была в ошмётках кожи. После такого падения от нижней губы ничего живого не осталось. — В конце от таких глупых воспоминаний у вожатого мельком протянулась улыбка, но так же быстро слетела. Ситуация неприятная, но смешок у Володи всё же вырвался от таких откровений. — Зато у тебя есть память о коротком свободном полёте, да, Карлсон? — Не. Не Карлсон точно, максимум — Чкалов, я ведь недалеко улетел. От таких разговоров стало легче на душе, что ли? Все эти неприятные моменты и косые время от времени взгляды вдруг потеряли смысл. Их как будто и не было вовсе. Но на их место пришли новые случаи: как они сидели возле медпункта, как они разговаривали за кулисами и как Юра просил заинтересовать девочек работой в кружке володиной привлекательностью. И сейчас они сидят одни на ржавых каруселях, обсуждая такие же ржавые, старые, но приятные воспоминания из детства Конева. Вроде прошла неделя, а желание как‑то опозорить худрука прошло, теперь, наоборот, хочется помочь ему, узнать его поближе, мало ли какие интересные истории скрываются в этом неугомонном, непредсказуемом и немного вредном вожатом. Есть что‑то, что цепляло за него взгляд, только что Володя разобрать пока не мог. Сейчас это непосильная для него задача, но сейчас задача его уровня состоит из помощи Юрию и написания его сценария. — Ещё знаешь, что можно вписать в ход событий на мероприятии помимо выступлений и таких выставок? — неожиданно пришёл порыв вдохновения у пионера. — Да кто ж его знает, — Юра своеобразно пожал плечами. — Мне ничего не объясняли толком, сказали, что нужно вставить развлекательную программу, физкультминутки, прописать моменты, где говорят ведущие и другие вожатые, ну и по мелочи. «По мелочи» могло означать что угодно, и в этом проблема. — А кто будет ведущими? — решил побольше выведать информации у худрука. — Да вожатая из третьего и пионер из первого, ну, твоего отряда. Уж больно эти двое харизматичные и эксцентричные, — немного укоризненно добавил Юра. — А ты разве не такой? — откровенно удивился Володя. — Даже если и такой, мне не нужна такая непосильная ноша. Ты хочешь, чтоб я всю ночь не спал? Не знаю, как ты, но для меня это выходит за рамки разумного. Спать всё‑таки надо, да и после часа ночи меня вырубает, чего бы мне не хотелось. Сказал он человеку, который всё утро висел сонный над тазиком с картошкой от бессонной ночи.  А если серьёзно, то ему предлагали и он отказался или такой вариант даже не рассматривался? Володя поделился такими же мыслями с вожатым, но тот, как и полагалось, ничего не знал. — Мне ничего не предлагали. Ну и куда уж мне, разгильдяю‑вожатому, который дальше своего носа ничего не видит, идти и вести праздник на закрытие первой недели? Да и делать мне как будто нечего! Стоять и чахнуть под палящим солнцем, пытаясь развеселить каждую кислую мину, когда у меня и так дел выше крыши. — Юра показушно и резко провёл невидимую линию рукой над головой, давая понять, сколько у него дел. — Очень странно. Ты тоже весьма эксцентричный и интересный, тебе только и вести праздники, хоть ты о них и плохо отзываешься, — немного подбодрил Володя то ли вожатого, то ли себя, а то всё стало сходиться к неприятному разговору. — Это уже не важно. И давай, чтобы не вязнуть в этой пучине долгов, напишем сценарий, и я пойду отдохну. Ну или, в противном случае, я тут усну, и тебе придётся писать это всё самостоятельно, а потом ещё и меня тормошить, — немного угрюмо проговорил Юра и, вынув ручку из кармана, стал что‑то усиленно чиркать. «Ладно, на том и порешали».  После этого пришлось оставшийся час пораскинуть мозгами для лучшего сценария, чтобы Юру не выпроводили пинком из лагеря, и ради этого надо ой как постараться. *** Можно с облегчением выдохнуть: буквально впритык успели доделать краткий сценарий для программы. Юра пообещал ночью или в свободное время его доделать. А ведь за этот день ему удалось побывать в кинозале аж два раза, и третий раз будет после полдника. Первый раз — перед обедом, затем в тихий час Володя составил компанию вожатому и проводил того до сцены, чтобы он оставил пару бумаг в кинотеатре, а не таскал их за собой. От Володи в мероприятии больше ничего не требовалось, если только время от времени помогать в процессе. Это была суббота, сроки предельно малы. Есть возможность не уложиться. Но руки опускать рано. Мероприятие планируется провести вместо занятия на спортивных секциях и кружках. А значит, до праздника есть время отрепетировать заново. Около полутора часов займёт это мероприятие, и к вечеру обещают лёгкий ветерок, а то на жаре сложно вести что‑то массовое. Пионер просиживать полдник не планировал, а, взяв ватрушку в зубы, третий раз на дню отправился в кинозал. Юра снова просил прийти детей пораньше, и, похоже, не один Конев такой был. Многие дети сделали то же самое, что Володя, и помчались по кружкам снова репетировать номера и подготавливать всё для представления. По дороге к Володе примкнула Маша. Та же о чём‑то воодушевлённо отзывалась, но Володя слушал её вполуха. Речь шла вроде о цвете декораций, которые Маша сегодня днём красила, или же Володе начал потихоньку сходить с ума от этого театра: что ни глянь — любая мысль связана (хоть и не напрямую) с театральным. Через пару минут, оказавшись в зале для репетиций, Володя сильно удивился: многие дети стали говорить реплики без запинок и перестали каждые две секунды смотреть в листочки.  Та же Таня, на которую Юра гнал пургу сегодня днём, смогла сыграть свою часть лучше всех. Конечно, не предел мечтаний, но за столь короткий срок — это хорошая игра. Володя своим приходом взбудоражил детей ещё больше. Многие из играющих и не только повернулись в его сторону. Юра вышел к нему из‑за кулис сзади и с ноткой восхищения произнёс: — Я ребятам пока не рассказал, какой ты сюрприз им подогнал, но они все больше  молодцы. Репетируют сегодня как не в себя. — Юра пытался не отвлекать пионеров от дела. — Реально, спасибо тебе большое. Если бы не ты со своими конфетами, то не знаю, как бы я вылез из ситуации. — Да ладно, — отмахнулся Володя. — Сам удивлён, что это на них так подействовало. — Ну, был бы я на месте карапузов, тоже постарался. Это всё‑таки не хухры‑мухры. — Наверное, ты прав, — лёгкая гордость дала о себе знать.