Oyasumi/ if life gives you lemonade

Душная, затемнённая комната заставляла происходящее сливаться в один продолжительный кошмар. Дышать становилось всё тяжелее, и тошнота медленно поднималась к горлу, оставляя после себя ощущение токсичного ожога где-то внизу живота. Парень смотрел ей в душу, пока кричал какие-то слова, но до ушей они доносились приглушенно, чувствовалось только, что он кричит без звука. “Жалко денег твоего папеньки” раздавался глухим эхом, “доказывает, что страшная свинья и в замке остается свиньей, и тем более страшной” – где-то она уже слышала эти слова, но где? Это говорит этот парень? Он кажется до боли знаком: большие глаза, которые, смотрят сквозь человека. Объемные волосы зачесанные назад и баритонный голос. Кто же это был? “Раз уж была со мной, может отплатишь чем-то, свинина Мияваки?” – противные слова фрагментами повторялись. Краем глаза было заметно, что смотрит на них весь класс, но никто, практически, не вмешивается. Странно будучи наблюдателем не управлять своим телом, ведь в следующую секунду ее кулак самостоятельно встретил его нос. От удара, ее рука дрогнула и девушка проснулась в холодном поту. Опять этот сон. Нужно отдать честь мозгу, сколько бы лет не прошло, он всё помнит в деталях, – иногда, конечно, немного преувеличивая. Взглянув на часы, Эми заметила, что почти пять утра. Еще очень рано собираться в универ. Но теперь сердце колотило до ужаса, жар пробирался по телу, заставляя ее чувствовать сильную тошноту. Глаза закрыть уже не получилось. Может быть, это приснилось снова из-за волнения о первом дне учебы? Скорее всего так. Забавно, она уже вовсе не в девятом классе, когда это всё произошло. Тогда почему, всё болело так, как будто это было вчера? Эми медленно поднялась с кровати. Простыня прилипла к коже, а воздух казался густым, как после пыльной бури. Несколько секунд она просто сидела, слушая собственное дыхание. В голове ещё стояли обрывки сна – голоса, лица, смех. Всё смешалось, оставив тяжёлое, неприятное послевкусие. Нужно просто отвлечься. Она встала и на ощупь прошла на кухню. Прохладный пол чувствовался особенно утешающе после жара, что не отпускал тело. Девушка достала чайник, налила воду и включила плиту. Пока вода нагревалась, она опёрлась о столешницу и закрыла глаза, пытаясь не думать ни о чем. Тишина давила. Только редкие звуки как тикание часов, лёгкое шипение чайника и её собственное дыхание давали знать, что здесь кто-то живет. Всё в этом утре кажется слишком приглушенным, чересчур настоящим после сна. Когда вода закипела, Эми налила себе чай и села у окна. За стеклом медленно светлело, и в сером рассвете дома напротив выглядели поддельными. — Просто сон, – прошептала она, гладя себя по голове свободной рукой. — Всего лишь сон. Она сделала глоток, чувствуя, как тепло постепенно растекается по груди, вымывая остатки кошмара. Неразрешённая травма, скорее всего, будет проявляться снова и снова, чтобы найти своё освобождение в любой форме или облике – это ведь одно из основных учений гештальт-терапии, если, конечно, память ей не изменяет. Ах, всё-таки надо было больше углубляться в эту тему, когда у неё был шанс летом. Но да, зачем? Девушке ведь было важнее пересматривать одно и то же аниме до дыр и подрабатывать в местной кафетерии. Теперь у Эми появилась новая дилемма: позавтракать сейчас, а потом пообедать бог знает когда, или же пойти спать, проспать, не успеть позавтракать, опоздать, быть отчитанной в первый же день учебы и произвести плохое первое впечатление? В любом сценарии, её рот будет вонять от голода. Девушка потянулась назад, пытаясь избавиться от странной усталости, оставшейся после сна. Может, поделать несколько поз из йоги, чтобы нормально проснуться? Думала она недолго – уже третью минуту стояла в какой-то примитивной стойке, пока пятки окончательно мёрзли от холодного пола. Какого лешего в доме так холодно по утрам, когда в стране только без пяти минут осень? После этого, девушка захотела немного полежать. Пока лежала, открыла ноутбук и написала маме в скайп, что собирается в университет. Долго не решаясь, наконец добавила, что хотела бы поговорить по видеозвонку с мелкими, если они не будут спать, когда она вернётся домой. Дожидаясь ответа, девушка и не заметила, как заснула. Слава, приснилась всего лишь какая-то ахинея, где Генто-сама (или Гето-сама?) выгнал ее за то, что она скрывала, что на самом деле является кроликом-вампиром. На удивление, когда ближе к восьми утра прозвенел будильник, Эми проснулась относительно налегке. Приняв быстрый душ, она начала одеваться, параллельно засовывая в рот вчерашний хлеб. Выгнав из головы мысли о том, что такими темпами умрёт в нищете и холоде, девушка начала наносить лёгкий макияж – едва заметный, на случай, если в университете нельзя краситься. Она выбрала белую оверсайз-рубашку с широкими рукавами, собранными у запястий. Подол переходил в короткую плиссированную юбку, почти в едином крое. На талии ткань была небрежно завязана – ей нравилось добавлять такие хаотичные штрихи в строгие или “правильные” наряды. Небрежно повязанный чёрный галстук резко контрастировал с белизной ткани. Эми не была уверена, стоит ли его оставлять, но в последнюю минуту решила, что сегодня хочет видеть этот чёртов галстук. На ногах – белые гольфы с чёрными полосами и лакированные туфли на небольшом каблуке. На вид никто бы и не сказал, что она, считай, выживает в Японии. Глядя на себя в зеркало, Эми поймала себя на мысли, что возвращение домой, в Америку, кажется всё более привлекательным. Но хочет ли она обратно – к бабульке, которая портит настроение при любом удобном случае? Да и возвращаться уже поздно: её ведь взяли на работу, да?! Конечно, она может бесследно сбежать, но это некрасиво, особенно перед таким красивым человеком. Фу, жертва гало-эффекта.

***

Утро текло мучительно медленно для человека, который толком не спал. По какой-то непонятной причине Сугуру ощущал тяжесть в груди – сердце не отдыхало ни минуты, просыпаясь каждый час, стоило ему закрыть глаза. В итоге пришлось принять успокоительное. Он уже чувствовал себя каким-то стариком, который пьёт травяные отвары, чтобы выпросить у тела пару часов сна. Но, если бы он был до конца честным, наверное, признал бы, что всё ещё опасается новой няни. При всём её безобидном виде внутри жило стойкое опасение, что она может оказаться не тем, кем кажется, и навредить девочкам прежде, чем он успеет это заметить. А сегодня, когда она впервые останется с близняшками одна, пока он будет в офисе, тревога усилилась вдвое. Отмахнувшись от мыслей, Сугуру поднялся с кровати. Даже несмотря на тепло дома, простыни казались холодными и чужими — может, это просто нервы. 6:37 утра, отметил он, глядя на часы. Пора начинать день. Приняв короткий душ и стараясь не намочить волосы (вчера уже мыл), парень побрился, потом быстро оделся и направился на кухню. Там стояла привычная утренняя тишина: слабый гул холодильника, щёлкание газовой плиты, тихое потрескивание масляной сковороды, пока она прогревалась. Он решил сделать горячие сэндвичи – некий домашний вариант sando, который дети особенно любят. Убрав края молочного хлеба, он аккуратно примял середину одной стороны, чтобы получилась небольшая впадина. В неё распределил немного соуса, положил начинку и накрыл второй половинкой. Затем вилкой прошёлся по краям, скрепляя их, словно запечатывал маленький конверт. После этого обмакнул каждый сэндвич во взбитое яйцо и выложил на сковороду. Когда масло зашипело, по кухне поплыл мягкий сливочно-сладкий запах хлеба и расплавленного сыра. Юноша молча наблюдал, как ломтики медленно золотятся, и впервые за утро почувствовал хоть какое-то спокойствие. Убравшись за собой, Сугуру направился в комнату девочек – нужно было убедиться, что они нормально позавтракают, иначе до обеда так и будут сидеть голодные. — Котята, – сказал он мягко, глядя на спящих детей. – Пора просыпаться. Мимико и её абсурдное количество игрушек лежали рядом с ней – девочка частично навалилась на плюшевых зверей. Гето был уверен, что у одного из кроликов теперь сплющенная мордочка. Нанако же спала, закинув ноги на подушку: одеяло окончательно сдалось после ночной борьбы и теперь безнадёжно запуталось между её ног. После нескольких безрезультатных попыток разбудить их, первой открыла глаза Нанако и сонным голосом потребовала “вкусного шоколадного шоколада с шоколадом внутри”. Сугуру усмехнулся, взъерошил ей волосы и пообещал купить по дороге. Мимико проснулась чуть позже. По утрам она была ещё менее разговорчивой, чем обычно, поэтому просто пошла умываться, не сказав ни слова. Позавтракав, парень начал собирать их в садик, но девочки захотели, чтобы он заплёл им “драконьи косички”, как вчера делала няня. Гето почесал затылок, понимая, что не имеет ни малейшего представления, как это делается. — Нет, не так! – в ответ на каждую попытку раздавалось одно и то же. После пятой фразы он сдался. — Я попрошу няню научить меня, хорошо? – сказал он, уже понимая, что они точно опоздают такими темпами. Девочки нехотя согласились. Он аккуратно расчесал им волосы и, помогая надеть ветровки, повёл к машине. Надо было ещё успеть до университета, ведь по утрам добираться до туда куда сложнее.

***

Здание университета сильно отличалось от того, куда Эми ходила в США. Ровные стены, монотонно-бежевых тонов, никаких шумных баннеров, ни единого клочка мусора по углам. Даже фонтанчик не вонял от того, что его протирают плохо выжатой тряпкой. Будучи дочерним филиалом, Токийский университет всё равно выглядел куда серьёзнее оригинального. Первым делом Эми попыталась найти свой кабинет. Он находился на втором этаже, вот только зданий здесь было три, и теперь она никак не могла понять, в каком именно должна быть. Вот уж черт, если она и дальше будет так блуждать, точно опоздает на первое занятие. Надо было прийти пораньше, надо было не засыпать ещё тогда–… Мысли прервались, когда кто-то резко задел её плечо. Парень, спеша, остановился, чтобы извиниться, но, увидев её лицо, чуть улыбнулся. Удача. Перед ней стоял Дэниель. — Эми, что ты делаешь в этом здании? – спросил он. Ни “привет”, ни “как дела”. — Ищу кабинет, – ответила она, оглядываясь по сторонам. — Департамент психологии во-он там, в соседнем корпусе. Здесь же бизнес-администрации, – он указал на здание неподалёку. А Дэн-то, похоже, уже неплохо так освоился. Интересно, будут ли у них общие пары? — Иди быстрее, опоздаешь, – добавил паренёк, уже снова спеша к кабинету в конце коридора. — Спасибо – ответила она, хотя парень, наверное, уже не услышал. Да и, девушка не стала дальше смотреть как тот бежал с развязанным левым шнурком и криво застегнутой пуговицей. Дойдя до класса, девушка почувствовала себя неловко: ей нужно просто зайти и сесть? Или уточнить, что за класс тут вообще? — Девушка, урок начинается, быстрее заходите, – неожиданный мужской голос заставил её чуть вздрогнуть. Перед ней стоял, по всей видимости, профессор – в строгом тёмно-синем костюме, аккуратный до педантичности. На вид ему было лет семьдесят, не меньше. Эми быстро извинилась, и вопрос сорвался с губ быстрее, чем она успела себя остановить. — Извините, это класс третьего курса, урок социальной справедливости, да? – произнесла она на одном дыхании, так что профессор, наверное, с трудом понял слова. Но, к счастью… — Да, вы, наверное, студентка из основного филиала? – ответил он, всё ещё смотря внутрь класса, вход куда она загораживала своим телом. — Да, извините, – промолвила девушка, пропуская мужчину вперёд, а потом вошла вслед за ним. Кабинет оказался просторным, больше похожим на аудиторию. В таких обычно проводили семинары в её университете в США. Студентов было немного, человек двадцать, и было видно, что все они уже знакомы между собой – тихие разговоры, короткие взгляды и сдержанные улыбки. Эми на секунду задумалась, не будет ли она снова исключена из круга общения, когда профессор обратился к классу. — Это наша студентка из официального филиала университета в США. Представьтесь, пожалуйста, – сказал он спокойно, мягким голосом. Мужчине не нужно было повышать тон, чтобы его услышали – студенты сидели сохраняя тишину. — Здравствуйте, – почти прошептала она, чувствуя, как от волнения пересыхает горло. Ну же, Эми, соберись. — Я Мияваки Эми, пришла по программе “student exchange programme”. Рада с вами познакомиться. Однокурсники ответили формально, но вежливо – короткие фразы вроде “рады учиться с тобой”, “удачи на учебе”, “верим, что справишься”. Немного механически, но всё же лучше, чем неловкая тишина. Поблагодарив, девушка заняла место во втором ряду – оттуда было хорошо видно доску и профессора, и при этом она не выглядела занудой, садясь на первый. Что удивило ее, так это отсутствие людей старше по возрасту в качестве студентов. В Америке, половине ее однокурсников было за тридцать, а иногда и еще больше, а тут наоборот – все, считай что, одного возраста. Урок прошел более-менее налегке, профессор объяснял всё спокойно, да и тема, для нее была не новой – селективное внимание и слепые пятна. К сожалению, она так и не узнала имя профессора, ведь все обращались к нему лишь по титулу. Зато, урок на английском, огромный плюс и, наверное, единственная причина, по которой она не отбросила сразу предложение универа поучаствовать в этой программе. После этого у неё было ещё два урока. Хотя, можно ли называть их уроками, если они длятся по полтора часа? На этих парах снова пришлось представляться, ведь группы были смешанные. К счастью, её приняли нормально – несколько студентов даже заинтересовались, каково жить и учиться “в самой Америке”, а некоторые попросили имейл, чтобы делиться заметками и помогать друг другу с учебой. Всё оказалось гораздо лучше того сценария, что она заранее себе нарисовала. Профессора оставались такими же спокойными, без криков и излишнего авторитета. И всё же, их ровные голоса убаюкивали, особенно после короткой ночи. Ближе к трём часам дня первый учебный день подошёл к концу. Девушка отметила, что он был относительно лёгким – видимо, пока идёт повторение. Но это не значит, что можно расслабляться. Направляясь к воротам, Эми думала, что бы поесть – купить что-то готовое или приготовить самой. Нужно взвесить все “за” и “против”: деньги против времени и лень против выживания. Однако думать долго не пришлось. — Эми! – окликнул кто-то сзади. Голос был слишком знакомый. Она сделала вид, что не слышит, но он догнал её уже у ворот. — Я думал, что спутал тебя с кем-то! Как первый день прошёл? – спросил он, чуть запыхавшись. Она повернула голову. Конечно, Дэниель. С каких это пор он вдруг начал интересоваться её делами? Они не друзья, не однокурсники (технически), и вообще – не пересекались уже больше года (не учитывая самолёт и сегодняшнее утро). — Пойдёт, – коротко ответила она, стараясь унять раздражение, но токсичные мысли уже начали ворочаться где-то под рёбрами. Чтобы не затягивать разговор, она не спросила его в ответ, однако Дэн, конечно же, продолжил сам: — У меня тоже! – улыбнулся он. – Что собираешься делать теперь? – Никто за весь день так и не обратил внимания на её галстук. Кроме него. Парень бросил короткий, какой-то странный взгляд – то ли усмехнулся, то ли просто отметил про себя. Эми не могла понять, что именно он хотел этим сказать, но в груди неприятно кольнуло, как если бы он одним взглядом поставил диагноз её вкусу. Он шёл рядом, чуть наклонившись, чтобы смотреть ей в лицо, и это бесило. Лучше бы следил за своими пуговицами – рубашка была застёгнута не на том месте, одна пуговица выше другой. Даже в этом он умудрился выглядеть уверенно, как будто его не касается ни смущение, ни усталость, ни первые недели в новой стране. — Пойду на работу, – сказала она, не глядя на него. Ну вот зачем, из всех людей, именно тот, кто знает её, должен был тоже выиграть эту программу? — Ого, так быстро.., – удивился парень, почесывая затылок. — Хотел предложить сходить поесть... за мой счёт, если что! – быстро добавил он. Девушка не помнила, где говорила, что готова есть за чужой счёт, но халявная еда звучала очень даже заманчиво. Почти. — Прости, Дэниель, – вырвалось из неё, хотя внутри она и сама не понимала, зачем извиняется. – Я опоздаю. – солгала она. — Может, как-нибудь потом? – девушка еле выдавила улыбку. Парень не обиделся. Улыбнулся так, словно это и правда не имело значения, перед тем как попрощаться и пойти своей дорогой. Его простая, добрая реакция только сильнее раздражала. Он, вероятно, просто хотел быть вежливым, но для Эми его вежливость звучала как снисходительность. В каждом его слове, каждом взгляде ощущалось то лёгкое превосходство, которое он, возможно, даже не замечал. Она всегда чувствовала это рядом с ним – бессознательное соревнование, в котором он не участвует, а она не может не участвовать. Во всех их общих классах она почти “проигрывала” ему первое место, и самое неприятное – он даже не выглядел тем, кто прилагает усилия. Всё у него получалось просто. Без борьбы. Без нервов. А у неё же, каждый балл выцарапан ночами без сна. И как она могла позволить себе поесть за его счёт? Или, не дай бог, дружить с ним, когда каждый его жест напоминал, что он всё равно впереди? Может, он просто пытался сблизиться. А может – пытался быть рядом с единственным человеком, которого он знает достаточно, будучи в чужой стране. Но для Эми всё это выглядело наподобие невольного протягивания его руки, чтобы окончательно отобрать то единственное, что у неё осталось – ощущение, что она хоть где-то может быть лучше.

***

Возвращение на учёбу после почти месяца “отдыха” оказалось немного утомляющим. Впрочем, в последнее время Гето находил утомительным всё, что требовало его активного присутствия. Он стоял у автомата с напитками, задумчиво глядя, как баночка падает вниз с глухим щелчком. Взял её, прикоснулся к холодному металлу и выдохнул. И нет, дело не в девочках. Для своего слишком маленького возраста они, наоборот, отличались поразительной осознанностью и пониманием, поэтому уставать от них он не мог – да и не желал. Просто количество обязанностей и постоянная нагрузка били по его состоянию и в целом по настроению. Иногда он ловил себя на том, что скучает по дням, когда всё было проще – когда можно было беззаботно проводить вечера в караоке с Сатору и Шоко, иногда к ним присоединялись и другие ребята. Тогда всё казалось почти идеальным: громкий смех, спор из-за микрофона, чьи-то фальшивые ноты и шутки, над которыми потом ещё долго смеялись. Сугуру усмехнулся, идя по коридору, где эхом разносились голоса студентов. Не всегда они ограничивались караоке – могли засесть с приставкой, устроить ночь страшилок или бесконечных фильмов, где Сатору вечно комментировал каждую сцену и успевал съесть все снэки ещё до первых пяти минут просмотра. Иногда Сугуру даже и не понимал, как сильно он хочет, чтобы это всё повторилось. Пусть на один вечер, без планов, без дедлайнов, без этого гулкого чувства усталости под кожей. Но сейчас, с работой и учёбой в университете, подобное казалось уже несбыточной мечтой. Однокурсники не были знатно удивлены, что Гето учился и во время каникул. Почти все уже знают, что он “нянчится” с близнецами. Морально, он уже готовил себя к насмешкам насчет этого, но в ответ получил лишь пару приветствий и немного похотливых взглядов от младшекурсниц. Благо, его однокурсницы к нему уже не клеятся. Ну и ладно, – отметил парень – всё равно никто ему оттуда и не нравился. Наверное. Всё же юноша скучал по дням, проведенным в техникуме. Хоть правила и были строже, но воспоминания остались одними из самых приятных. К тому же, именно там он встретил Сатору, которого сначала невзлюбил, а потом стал, как сам Сатору бы сказал, “не разлей вода”. Нельзя позабыть и Шоко, Нанами, Хайбару. Ребят из Киотского филиала. Сугуру не мог поверить, что с тех пор прошло уже несколько лет. И посмотрите теперь, как обернулись года. Запах жареной курицы, смешанный с чем-то сладким, вызывал скорее отвращение, чем аппетит. Проходясь по столовой, парень взял себе зару-собу. Нужно насладиться ей, пока ее не заменили горячей лапшой. В столовой не было слишком много людей, но всё равно стоял гул – звон посуды, негромкие разговоры студентов. Всё это не заставляло чувствовать юношу одиноким, пока он не доел и не заметил, что является единственным студентом, сидящим один. Он облокотился на спинку стула, провёл рукой по волосам и отвёл взгляд в сторону окна. Никто в университете, конечно, не избегал его, но и сдружиться с кем-то толком не удалось. Парни в юрисдикции были всё такие же – с детским мышлением и вечной показушностью. За почти четыре года совместного обучения это ничуть не изменилось. Девушки… он не сильно проявлял инициативу, чтобы дружить с ними. Обычно, после пары вежливых фраз или случайных разговоров, кто-то обязательно признавался в симпатии или оставлял в шкафчике подарки. Он улыбнулся краешком губ, вспомнив, как в прошлом семестре случайно нашёл под учебниками коробку с печеньем и запиской “удачи, Гето-кун <3”. И хотя Гето всегда отвечал спокойно, с улыбкой, без грубости – слухи о его “обаятельности” росли быстрее, чем ему хотелось бы. Сугуру считал себя просто вежливым, вот и всё. В конце концов, почему нельзя быть нормальным, внимательным человеком без подтекста? Но иногда, глядя на себя со стороны, он понимал – возможно, дело всё-таки не только в вежливости. Он ведь никогда не был холодным. Просто осторожным. После появления девочек любой намёк на отношения вызывал тревогу – удобно, конечно, говорить, что ради них. Удобно и правдоподобно. Только ведь не совсем правда. Ему просто не хотелось впускать кого-то слишком близко. Юноша поднял баночку напитка, отпил, морщась от оставшейся горечи. Гето, как он верит, мог бы влюбиться, если бы не думал о том, что одна ссора или чужое равнодушие снова заставят их плакать. Мир взрослых, где чувства вспыхивают и гаснут, казался ему слишком хрупким, чтобы приносить туда тех, кого он поклялся оберегать. Внимания всегда хватало – в школе, в университете, даже на работе. Люди тянулись, улыбались чуть дольше, чем нужно. Он отвечал так, как привык – вежливо, спокойно, с лёгкой долей флирта, который все принимали за интерес. А интереса и не было. Ни жара, ни тяги, ни желания задерживать взгляд. За двадцать один год – ничего особенного. Иногда парень думал, что дело в усталости. Еще чаще – что просто не встретил “ту самую”. Но, наверное, если быть откровенным, он просто не умеет влюбляться по чуть-чуть. Не по дням, не по касанию. Ему нужно всё сразу, глубоко, навсегда. Без этих “давай попробуем”, без пробных этапов. Если уж кто-то войдёт в жизнь, то до конца, так, чтобы не было смысла вычеркивать. Он не против любви, парень отметил про себя, что просто не верит в её краткосрочные версии. И, может быть, поэтому всё это время ему было проще прятаться за фразой “я должен думать о девочках”, чем признаться, что он сам просто не хочет рисковать. Пока не появится человек, ради которого риск наконец-то станет оправданным. Гето слабо вздохнул, подвинул стул и встал. Краем глаза заметил своё отражение в окне – тёмные пряди, чуть уставший взгляд, и эта привычка смотреть вдаль, в поисках чего-то схожего на ответ. Слава всему, что работает в его пользу – с Шоко и подругами из Киотского филиала всё было проще. Ни одна из них не воспринимала его слова как флирт (ладно, может быть МэйМэй иногда так прикалывалась, но она, как парень помнит, была немного старше их всех), не ловила взгляды, не искала намеков. С ними можно было говорить, спорить, даже ругаться – и при этом не думать, что кто-то что-то не так поймёт. И да, он был уверен: в этом плане, ему действительно повезло. Пообедав, юноша сдал посуду в мойку. Как и планировалось, ему нужно отнести проектные бумаги на анализ и оценку профессору, а потом уже поехать забирать девочек из садика. Гето мысленно отметил, что нужно будет купить им по пути пару сладостей и несколько бытовых мелочей. Волнение насчет няни немного утихло, когда парень убедил себя, что в любой момент сможет избавиться от нее, если она хоть как-то навредит детям.

***

По дороге домой Эми снова встретила того самого котёнка. Он выглядел скорее как тощий мышонок. Может, он теперь будет поджидать её каждый день? В любом случае, пройти мимо снова не получилось. И да, она опять поделилась с ним своей едой. Ну прямо щедрая душа, может, пора открывать собственную благотворительную организацию? Хотя ладно, подумала она – это же кот – он не может работать, чтобы прокормить себя. И жизнь на улице, уж точно, не его вина. Эми пообещала себе, что на первую зарплату обязательно купит ему нормальный корм. Жаль, что хозяин квартиры строго запретил держать животных, а то, наверное, она бы взяла его к себе. Остаётся надеяться, что кто-то добрый подберет котёнка до наступления сильных холодов. Хотя, если уж на то пошло, ей бы самой неплохо было найти такого “доброго человека”. В квартире уже сейчас температура по утрам могла соревноваться с холодильником, а отопление, похоже, включалось тогда, когда ему самому заблагорассудится. Время близилось к пяти вечера, а значит, скоро начиналась работа. Последний раз взглянув на себя в зеркало, девушка решила, что всё же пойдет туда без галстука. Слишком уж напряг ее странный взгляд Дэна на этот аксессуар – может, и правда выглядела нелепо. С окна, улица выглядела прохладной, поэтому, Эми захватила с собой кожаную курточку. Правда, толку от куртки мало, она всё равно не сохраняла тепло, так как сшита из кожзама. Город немного утопал в тумане. Если идти между квартирами, казалось, что человек попал в “Сумерки”. И всё это под очень “весёлую” песню, играющую в ее наушниках. Эми, конечно, не была фанаткой группы My Chemical Romance – знала всего пару песен и видела несколько впечатляющих клипов. Наверное, поэтому сейчас у неё играла The Ghost Of You – идеально под сценарий: она идёт по тусклому городу, в обильном тумане, в роли главной героини, потерявшей свою вторую половинку, трагично растворяясь в сером воздухе, а также подпевая “never coming home, never coming home”. Ну прямо сцена из клипа. О Боже. — Мне надо провериться на шизофрению – сказала она себе. — Хотя нет, шизофрения ведь не протекает так… значит, это что-то диссоциативное, да? – продолжила она размышлять вслух. К этому моменту девушка уже подошла к знакомому коттеджу. Третий глубокий выдох – и звонок в дверь. Серые ворота плавно открылись, впуская её внутрь. Значит, здесь стоит домофон. Удобно, однако. Пройдя во двор, Эми собиралась постучать во внутреннюю дверь, но мужчина открыл её раньше. Рука девушки замерла в воздухе. Ну, здравствуй, красивый мужчина. — А, здравствуйте, Мияваки-сан, – поприветствовал он нейтральным тоном, отступая в сторону и давая ей пройти. — Здравствуйте, – повторила она, чувствуя, как становится неловко. Она ждала, пока парень отойдет, но он всё еще стоял как вкопанный. Чтобы войти, пришлось почти протиснуться под его рукой. И, конечно, мужчина при этом стоял в какой-то подозрительно уверенной позе, опираясь плечом о стену, придерживая дверь. Что за манера встречать людей вообще? Гето отметил, что сегодня её волосы собраны в пучок, а челка по бокам всё так же обрамляла лицо. На ней, по его наблюдению, была что-то вроде школьной формы – белая рубашка и коротковатая для традиционного стиля юбка такого же цвета. Впрочем, он решил не обращать на это внимания – её одежда не имеет отношения к воспитанию детей. Когда девочки потянули няню за обе руки в свою комнату, мужчина наконец выдохнул и закрыл за ними дверь. Нужно было починить петлю – она опять выскочила из крючка в самый неудобный момент. Пришлось поддерживать входную дверь, делая вид, что всё под контролем. Не может же он просто сказать, что дверь сломалась. Нет уж, подумает еще, что он не в состоянии починить собственный дом. Тем временем, в комнате девочек было всё также уютно, хоть игрушки и карандаши валялись по всему полу. Воздух пах сладким шампунем и чем-то ванильным, наверное, от лосьона, которым няня пользовалась вчера, чтобы прическа девочек держалась. Эми мельком оглядела беспорядок и уже хотела предложить прибраться вместе, но мысль быстро сменилась другой – а вдруг Гето-сама решит, что она вмешивается в воспитание или, хуже, “дисциплинирует” детей? Лучше не рисковать. — Привет, няня-сан, ты будешь делать прическу! – воскликнула Нанако (так, стоп… блондинка – это Нанако, да? Надо запомнить наконец-то. Нанако, как Нана. Главное, чтобы судьба не напоминала. Ладно, Эми, ты становишься анимешницей на голову уже, фокусируйся на работе). Девочка даже не дала ей выдохнуть и уже уселась за свой столик перед зеркалом, уверенная, что приговор оглашён. Мимико, в отличие от сестры, сидела чуть поодаль, глядя на ту с выражением тихого раздражения. Она аккуратно ставила чашку на блюдце – явно для своего медведя-предателя с тем самым ужасным именем. Эми вздохнула. Ну вот, и снова этот мишка. Нельзя же дискриминировать игрушку только за неудачное совпадение, мысленно пожурила она себя, наблюдая, как Мимико деловито поправляет плюшевому другу лапу. Няня перекинулась несколькими словами с каждой из девочек, расспрашивая, как у них дела. Даже если у Эми нет официального опыта работы с детьми, ей кажется, что она справляется уже вполне неплохо. Девочки не выглядели напуганными или скучающими – наоборот, они явно чувствовали себя рядом с ней свободно что ли. А ведь это всего лишь второй день ее работы. Какая умница – подумала она про себя, ведь сама себя не похвалишь, никто не похвалит, правда? Эми заметила про себя, что Нанако сегодня в розовой юбочке и жёлтой кофточке, а Мимико – в сплошном, голубом платье почти до колен. Настоящие куколки. Перед тем как приступить к прическе, няня предупредила, что ей нужно сначала хорошо вымыть руки – всё-таки только с улицы пришла. Близняшки послушно кивнули, разрешая няне уйти в ванную. В коридоре, краем (очень любопытного) глаза, она заметила, что мужчина возится с входной дверью, полностью погрузившись в процесс. На нём уже не было той черной рубашки, в которой она видела минут десять назад. Теперь он стоял в простой чёрной майке – ничего вызывающего, но отчего-то взгляд всё равно не сразу оторвался. Он что-то делал с петлями, проверял, как дверь открывается и закрывается, и смазывал замочную скважину. Ткань мягко облегала плечи, подчёркивая форму рук – не перекачанных, но крепких, в меру жилковатых, выглядят впечатляюще крепкими в движении. Когда он тянулся к ручке, мышцы под кожей едва заметно напрягались, играя при свете из окна. Так вот оно что. Значит, когда она пришла, у него действительно были проблемы с дверью. Да уж, наблюдает она исключительно из профессионального интереса – оценивает, насколько надёжно он прикручивает дверь. А вовсе не то, как на его предплечья ложится свет. Поняв, что задержала взгляд дольше, чем нужно, Эми быстро отвернулась и направилась в ванную. Девушка старательно избегала взглядом все фотографии, расставленные по дому. Их было непривычно много – на полках, стенах, даже на комоде у входа. Почти на каждой из них мелькал один и тот же беловолосый парень и милая брюнетка, иногда с сигаретой в пальцах. Возможно, друзья Гето-самы? Или родственники? Хотя внешне они уж слишком разные, чтобы быть из одной семьи. На полке у лестницы стояла рамка с фотографией, где беловолосый парень смеялся, прикрываясь рукой, а рядом тот самый брюнет с усталым, но тёплым взглядом. На фоне угадывалось море. Фотография выглядела старой – стекло чуть поцарапано, рамка потемнела на углах. Видно, что её не просто поставили для вида. Однако, среди всего этого множества снимков не было ни одной, где рядом с ним была бы женщина, которая могла бы быть “мамой” близнецов. Ни свадебных фото, ни даже намёка на чьи-то женские вещи на фоне. Только дети, друзья, да старомодный диван, который, похоже, пережил многое. Видимо, он в разводе? – мелькнуло у неё в голове, и Эми почти сразу одёрнула себя. Не её это дело. Впрочем, девушка уже вернулась к детям, которые, по всей видимости, решили сыграть с ней в прятки без её участия. Стоило ей войти в комнату, как сверху раздался довольный визг, и на неё с книжной полки спрыгнула Нанако. Да не просто спрыгнула – влетела со всего прыгу, как маленький кометный метеор. Эми едва успела осознать, что происходит. С полки, где между книжками стояли плюшевые игрушки и пара цветных коробок, на неё летит ребёнок. И как только она туда залезла? Теперь у Эми было достаточно времени, чтобы подумать над этим – пока они обе падали на землю. Полка глухо дрогнула, книги соскользнули вниз, а мягкий ковер смягчил их падение. Нанако расхохоталась, уткнувшись в плечо няни, а Эми, потеряв дар речи, лежала на спине, глядя в потолок и пытаясь понять, сколько ещё раз в день ей предстоит спасать собственную жизнь на этой работе. Приподняв голову, девушка только и выдохнула: — Играем без убийств, ладно?.. Она и не услышала, как Мимико начала ругать сестру за это, потому что в тот же момент в коридоре послышались быстрые шаги. Гето почти мгновенно появился в дверях – взгляд сосредоточенный, напряжённый, кажись он ожидал худшего. — Что здесь происходит? – голос был спокойным, но в нём чувствовалось раздражение. – Я же просил Вас быть аккуратнее. Эми поднялась, потирая локоть. — Всё в порядке, просто... Нанако немного переоцен... — Я прыгнула на неё! – быстро перебила девочка, всё ещё держась за няню. Мужчина нахмурился, потом выдохнул, убавляя напряжение. — Понятно. – он коротко глянул на Эми, помогая Нанако встать. – Извините, я подумал, что... что-то случилось с ними. Вы не ушиблись? Он сказал это быстро, почти машинально, и снова перевёл взгляд на девочек, проверяя, не поцарапались ли. — Всё нормально, – ответила она, понимая, что мужчине немного всё равно, ушиблась ли она и насколько сильно теперь болят бедро и спина. Гето кивнул, бросив короткое “давайте без таких прыжков”, и вернулся в коридор, оставив лёгкий запах чайного дерева и металла – видимо, всё ещё не закончил возиться с дверью. Хорошо, что полка оказалась относительно низкой. Оглядев небольшой стульчик рядом и пару книг, аккуратно уложенных на сиденье, Эми поняла, как именно Нанако туда забралась. И всё же, ей повезло, что девочка приземлилась именно на няню – неудачное падение могло бы обернуться куда более серьёзными последствиями. Поднявшись, девушка бросила взгляд на зеркало у девочек. Из отражения на неё смотрела она же, с растрёпанной прической и выбившимися прядями. Мда, вот тебе и “аккуратная няня”. Вздохнув, Эми распустила волосы, немного расчесала пальцами и пригладила ладонью, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Мимико подошла первой – медленно, с лёгким стеснением, видимо, чувствуя вину за выходку сестры. — Няня-сан, ты можешь мне тоже сделать косички как вчера? – спросила она тихо, глядя снизу вверх. Эми улыбнулась и кивнула. — Конечно, – она мягко указала на стул у зеркала. — Садись, сейчас сделаем тебе самые красивые косички. — И мне и мне и мне!! – повторила сестра девочки, подпрыгивая вместе со своим игрушечным фотоаппаратом. — И тебе тоже, – заверила няня, сдерживая улыбку. – Только сначала закончу с волосами Мимико. — Па-аап! – крикнула Нанако так громко, что Эми вздрогнула. Она что, снова сделала что-то не так? Через несколько секунд в комнату вошёл Гето – быстрым шагом, с напряженным взглядом, в котором ясно читалось беспокойство. Девушка успела лишь открыть рот, но блондинка её опять перебила: — Ты же обещал научиться у няни делать косички! Научись! – приказала юная леди, вызывая у сестры одобрение на такой приказ. Ух ты ж какие.. — А, да – почесал мужчина затылок, он явно был всё еще занят, на его руках всё ещё были видны следы масла и тёмной пыли — Сейчас, я доделаю кое-что и приду. – пообещал он, прежде чем отправиться обратно по делам. Однако его “сейчас” растянулось на пятнадцать минут. За это время Эми успела заплести косички обеим девочкам. К моменту, когда Гето вернулся, “модели” уже отказались участвовать в его тренировке. Мимико коротко сказала “нет” и вернулась к чайной вечеринке с медведем и тем самым несчастным кроликом, что напоминал Эми её ночной кошмар. А Нанако гордо вскинула подбородок: — У тебя свои волосы, делай своих! — Но я же не увижу, что делает няня, и не смогу повторить, – жалобно сказал он, присаживаясь на корточки и глядя на своих маленьких упрямиц. На лице мелькнуло лёгкое отчаяние: по всему видно, что он уже опаздывает в офис. — Ничего не знаю! – заявила Нанако, скрестив руки на груди. Мужчина тяжело выдохнул, потер переносицу и посмотрел на Эми – с выражением человека, который только что проиграл спор трёхлетним детям. — Вы.. Можете показать на моих волосах? – спросил он, проглотив чувство достоинства. Вот тебе и на — неловкость на неловкости. Девушка задумалась, стоит ли вообще соглашаться. Вдруг испортит эти, на вид, шелковистые волосы? — Уверены? – переспросила Эми на всякий случай. — Да, только быстрее, пожалуйста, я опоздаю. Мне нужно, чтобы вы показали, как делаете верх, остальное я сделаю сам, – ответил мужчина, стараясь говорить спокойно, но лёгкое раздражение всё же проскользнуло в тоне. Почему он вечно раздражается на неё? — Хорошо, – сказала девушка, наблюдая, как он присаживается на стульчик у зеркала. Стул был высокий и, судя по всему, рассчитан под рост детей, поэтому Эми теперь едва доставала до его макушки, вытягиваясь на цыпочках. Мимико внимательно наблюдала за ними и, не говоря ни слова, принесла ей второй стул. Эми благодарно кивнула и всё же пошла на эти меры. Почему бы просто не поменять стулья, спросите вы? А потому что этот стульчик прикручен к туалетному столику, и сдвинуть его дальше, чем на десять сантиметров, невозможно. Пока няня устраивалась, мужчина снял резинку с волос. Густые пряди плавно рассыпались по плечам и спине, блестя в свете лампы. В зеркале он выглядел почти слишком спокойно, и Эми внезапно подумала, что с таким лицом он мог бы сниматься в рекламе шампуня. Или… быть нимфой. Настоящей. Хотя откуда она вообще знает, как они выглядят? Везло же его жене или девушке... или просто матери его детей. Она мысленно отругала себя – он мог быть ужасным мужем, даже если и хороший отец. Откуда ей знать? Не ей судить, кому везло. И вообще, пора перестать рассматривать мужчину с детьми как объект грёбанного “желания”. — Вы начнёте или как? – с приподнятой бровью спросил мужчина, уловив, что Эми всё ещё не начала. — Мне Вам еще объяснить пару вещей надо. Слова вернули ее в реальность, где девушка, наверняка, выглядела как человек, который впервые увидел волосы. Ну молодец, что ж еще. — Э, да, простите. – Няня приступила к разделению его верхних прядей на три секции. В это время Нанако хихикала, стоя рядом с зеркалом, а Мимико принесла расчёску, как маленький ассистент. Эми бросила короткое “спасибо” и начала объяснять, параллельно пытаясь не упасть со стула, ведь колени отчего-то скользили, а спина не могла найти удобное положение. — Значит, берёте вот эти эээ… – начала она, внезапно осознав, что не знает перевода слова. — Ну вот эти… штуки… — Пряди, – подсказал он спокойно, хотя по лицу было видно, что надеялся на чуть больший уровень владения языком. — Да-да, пряди, – кивнула девушка, поправляя пальцами концы волос, чтобы не запутать их. — Вот так проворачиваете их один над другим, как обычную косичку, но мм… – она чуть наклонилась, стараясь подобрать слова, и задумалась, как объяснить, что пряди нужно брать пошире, чтобы сохранить объём. — В общем, ну, берёте много волос в прядь… – ужасный языковой барьер, что уж сказать. Сугуру выдохнул, не громко, но вполне отчётливо. Он, похоже, уже сомневался, что когда-нибудь поймёт, о чём идёт речь. — Сверху немного сильнее плести вам надо, – наконец собрала предложение Эми, стараясь не сбиться. — Чтобы не раздулось… Он приподнял бровь в недоумении, но ничего не сказал. В целом, выражение лица было слишком красноречивым. Ему оставалось лишь надеяться, что речь девочек не станет хуже после общения с их няней. К её счастью, Эми закончила верхушку, и результат выглядел вполне прилично. Волосы мягко ложились в плетение, блестели на свету, и даже у самого мужчины уголки губ дрогнули. Конечно, он бы не сказал ей это в лицо. Девочки зааплодировали, точнее, хлопала только Нанако, пока её сестра просто сияла, глядя на новую причёску отца. Ну и как тут злиться на них? Мужчина выдохнул, поднялся со стула и коротко поблагодарил няню за инструкцию. Правда ни он, ни она не были уверены, что он хоть что-то понял. — Котятки, я уже пойду в офис, ведите себя хорошо, договорились? – сказал он уже гораздо мягче, легонько гладя каждую по голове, стараясь не испортить косички. Девочки кивнули и что-то шепнули ему почти одновременно, прикрывая рот ладошками. — Хорошо, куплю, – улыбнулся он, будто уступая их маленькому заговору. Эми, наблюдая со стороны, подумала, что вот сейчас-то он точно уйдёт. Но не тут-то было. — А вы пройдемте со мной, Мияваки-сан, – сказал он уже холоднее, сменив тон так резко, что девушка мысленно закатила глаза. Боже, он меняет голос как актёр в драме. Можно ли говорить с ней хоть раз без этой грубой серьёзности? В коридоре дома Гето разложил на кофейном столике несколько бумаг. Бумага слегка шуршала под его пальцами, когда он ровнял стопку. Эми заметила, что текст был уже на английском. — Список ваших обязанностей, а также информация насчёт ингредиентов, аллергий и прочего – всё на английском, – сказал он, не поднимая взгляда. Интересно, он перевёл это вручную? Сколько там страниц… Универ вспомнился с его бесконечными текстами. — Угу, спасибо, – кивнула она коротко, мысленно прикидывая, можно ли просто пролистать и притвориться, что прочитала. — И прочтите всё внимательно, чтобы потом не возмущались при сверхурочных и, не дай Бог, не использовали что-то запрещённое по отношению к детям, – сказал он серьёзно. Честно говоря, для его, как заметила Эми, натурально мягкого голоса, такая тональность чувствовалась как сильное раздражение. Девушке показалось, что в этой речи проскальзывает не раздражение даже, а лёгкое презрение. Прямо как у… — Хорошо. – ответила Эми, с еще меньшим энтузиазмом. Мужчина поставил все нужные листы на стол и достал папку с дивана. Внутри был один документ – первый лист и несколько следующих на японском, с их фамилиями и датами, а последние страницы на английском. Когда он передал ей ручку, она машинально просмотрела текст и, не особо вчитываясь, поставила подпись. Он ведь вчера всё объяснил. (Даже если половину она пропустила мимо ушей) После контракта, парень показал ей, как посмотреть и говорить через домофон, на случай, если кто-то придет и поручил не открывать дверь никому, ведь у него самого есть ключ. Про факт того, что у Сатору и у мамы есть тоже свои ключи, говорить не стал, ведь они всё равно не придут без его ведома, поэтому в лишний раз вдаваться в подробности ко всё ещё незнакомке нет большого смысла. — Ах да, кое-что ещё, – добавил он, вдруг повернувшись к ней. – В доме есть камеры. Так что я буду знать, если вы предпримете что-то против девочек. Это уяснили? – произнёс он, глядя на нее мертвым взглядом. Вот говнюк, считает, что она может навредить детям? Камеры в доме действительно были, но работала только одна — в холле. Остальные давно нуждались в замене, на которую у него всё не доходили руки. Однако, Гето решил, что чем меньше она об этом знает, тем спокойнее ему будет. Пусть думает, что он видит всё – ему и самому от этого легче дышать. — Да, не волнуйтесь, Гето-сама, – произнесла она нейтрально, хотя внутри закипало раздражение. Когда же он уйдёт? При всей его красоте, эта придирчивость просто сводила с ума. Ну конечно, она собирается расчленить детей, пока его нет дома. Не паранойя, брат, честное слово. Хотя, если подумать… он же её почти не знает. Лучше быть тошнотворно осторожным, чем безответственным. Но всё равно – раздражает. Напоминает кого-то. Парень заметил, что у няни настроение заметно упало. Из-за него, что ли? Возможно, он и правда перегнул со строгостью. Мысль об этом немного кольнула, но извиняться сейчас было некогда. Работа не ждёт, да и лишние разговоры только всё усложнят. Сугуру коротко кивнул и прошёл в соседнюю комнату. На часах было почти шесть – он уже опаздывал. Через двадцать минут начинался сбор, и если сам директор не появится вовремя, будет некрасиво. Эми вернулась к девочкам. Из комнаты доносился смех и звонкий детский гул. Ну, хоть что-то хорошее. Юноша мог только надеяться, что всё так и останется спокойным. Он быстро умылся, стёр с руки следы пыли, накинул пиджак и, тяжело выдохнув, вышел из дома. Теперь бы ещё в пробку не попасть. Вышел в самый пик – молодец вообще.