Суд вод

Бумага новейшего выпуска «Паровой Птицы» смялась в изящных, но напряженных пальцах. Всего пара дней — и вот заголовки снова кричат о новой жертве. На этот раз — репортёр. Из зацепок — лишь жалкая, ничего не значащая, брошюра. Каждый такой газетный лист был немым укором для него. Невиллет по-настоящему зол. Кем бы ни был убийца, своим поведением он демонстрировал полную безнаказанность. За последние две недели общая преступность в городе выросла в разы. Люди почувствовали слабину. Смертный приговор, пусть и не прямой, выносился лишь за убийство, а в тюрьме, благодаря «реформам» Его Светлости Ризли, воцарился настоящий рай для преступников. Никаких изнурительных работ по четырнадцать часов в сутки, как раньше, — покупай любую еду, какую пожелаешь. Не пора ли положить конец этому беспределу? На очередное заседание Невиллет шёл с одной, чётко оформившейся мыслью. Он должен был показать всем и каждому: пощады не будет никому, кто осмелится переступить закон. Зал суда, как и всегда в дни громких процессов, был переполнен. Прийти и посмотреть на правосудие Верховного Судьи считалось волнующим событием, зрелищем, ради которого откладывали все дела. Тихие перешёптывания стихли в одно мгновение, едва раздались мерные, властные шаги и отчётливый стук трости о деревянную поверхность. Все замерли, взирая на своего правителя с благоговейным страхом. — Заседание объявляется открытым! — Голос прокатился по залу подобно раскату грома, подкреплённый глухим ударом, от которого содрогнулось воздушное пространство. — Подсудимый Рамиш, вы обвиняетесь в создании и руководстве преступным каналом между Фонтейном и Сумеру, — слова падали, как ледяные глыбы. — Вы систематически занимались контрабандой: чертежей уникальных механизмов, парфюмерных формул, ювелирных эскизов и прототипов инженерных изобретений из Фонтейна, а также семян охраняемых растений, древних манускриптов и священных артефактов из Сумеру. Ваши действия нанесли серьёзный ущерб экономическим и культурным интересам обеих наций. Поскольку доказательства вашей вины неопровержимы, вам не будет предоставлено слово для защиты. Невиллет выдержал паузу, его холодный взгляд скользнул по бледнеющему лицу подсудимого. — За совершение тяжких преступлений, в соответствии с ужесточением наказаний, вы приговариваетесь к дуэли с судебным дуэлянтом! Едва последнее слово сорвалось с его губ, как по залу прокатилась волна взволнованного шёпота. Рамиш, до этого момента уверенный, что отделается комфортным заключением в Крепости Меропид, мгновенно потерял дар речи, а с лица его окончательно сползла самодовольная ухмылка. — Что?! Это невозможно! Я ведь никого не убивал! Это несправедливо! — закричал он, когда жандармы поволокли его к центру сцены. — Тишина в зале! — грянул очередной удар трости, заставив публику немедленно смолкнуть. Зал мгновенно онемел. Женщины, не ожидающие стать свидетелями кровавой расправы, в ужасе прикрыли ладонями рты. Кто-то зажмурился, несколько человек поспешили покинуть зал суда. Тем временем Рамишу вручили меч. На дуэльную площадку, в такт леденящему душу стуку каблуков, вышла женщина. Безэмоциональный взгляд Клоринды был страшнее отточенной стали её рапиры. Сбежать невозможно — кругом жандармы. Победить — немыслимо. Он прежде дрался лишь на кулаках, и теперь, судорожно вцепившись в непривычно длинный клинок, отчаянно поднял его перед собой. Она приближалась. Её шаги были мерны и неспешны. Само воплощение неумолимой смерти. — Нет! Не подходи! — его голос сорвался от чистейшей паники. Рамиш начал судорожно размахивать мечом перед собой, отчаянно пытаясь создать барьер. Внезапно — быстрый, как змеиный удар, выпад. Стальная рапира пронзила его грудь. Ещё несколько точных, выверенных движений — и он рухнул на пол, выпустив меч с оглушительным лязгом. Тело немедленно унесли. — Судебное заседание объявляется закрытым! — Очередной удар трости. С каменным лицом, словно ничего не произошло, судья удалился. Публика, пребывающая в шоке, молча и поспешно покидала зал. А тем временем уборщики уже старательно принимались оттирать тёмные пятна крови с идеально гладкого пола. Сегодня здесь прошла казнь. Завтра — состоится представление театральной труппы. Таков был Фонтейн.

***

Тем временем капитан Шеврез в сопровождении новых помощников направилась в ювелирный магазин месье Люсьена. Тот, к её удаче, несмотря на обычную занятость, как раз находился на месте. Итэр и Паймон, притворяясь обычными покупателями, внимательно следили за происходящим. — Добрый день, месье Люсьен. Я капитан Шеврез. Вы, должно быть, уже слышали о произошедшем этой ночью. — Здравствуйте, да, мой помощник принёс газету. Случай поистине трагичный, — с подобранной до тона идеальной учтивости мужчина средних лет, весьма приятной внешности, выразил соболезнования. И почему он до сих пор не женат? — промелькнуло у Шеврез в голове, но она тут же отогнала постороннюю мысль. — Шарлотта брала у вас интервью около недели назад. Не могли бы вы вспомнить, не упоминала ли она что-то, что ей удалось выяснить? — капитан перешла к делу. — Все её записи довольно кратки и не содержат существенных зацепок, поэтому я опрашиваю всех, с кем она контактировала, — уверенно солала она, делая вид, что ни в чём не подозревает собеседника. Ответ Люсьена оказался неожиданным. — Та юная особа действительно заходила, но, честно говоря, я не припоминаю предмета нашего разговора. Уверен, я советовал девушкам быть осторожнее, но больше ничего не помню. В последнее время я всецело поглощён борьбой за справедливую оплату труда низших слоёв населения. Мне недосуг уделять внимание начинающим репортёршам. — Понимаю. Благодарю вас за службу обществу, — Шеврез откланялась. Итэр, сохраняя легенду, приобрёл для Паймон небольшие серёжки, и они покинули магазин, не привлекая лишнего внимания. — Разве можно вот так взять и всё забыть? — тут же выдохнула Паймон, едва они отошли на достаточное расстояние. — Он ведёт себя крайне подозрительно, — подтвердила Шеврез. — Может, его с той девушкой связывали какие-то личные отношения, о которых он не хочет говорить? — предположил Итэр. — Что-то вроде тайной связи? Это маловероятно. Люсьен — видный аристократ, а Анна была простой гувернанткой в доме небогатого дворянина. Её скромная внешность вряд ли могла привлечь человека его круга. К тому же, он никогда не был замечен в обществе женщин — невозможно так безупречно скрываться всю жизнь, — Шеврез отмела эту версию как несостоятельную. — Тогда давайте для начала опросим горожан и его работников, — предложил Итэр. — Узнаем, где он был и что делал, хотя бы вчера. — Здравая мысль. Так и поступим.