Суд вод

Шеврез начала с опроса горожан, не связанных с месье Люсьеном. Все они в один голос твердили одно: «Святой человек». Простые жители восхищались его благородными поступками. —Ах, месье Люсьен регулярно жертвует деньги сиротскому приюту! — с теплотой в голосе рассказывала няня. —Он активно борется за права обездоленных! Прекрасный господин! — одобрительно кивал седовласый старик, поглаживая бороду. Аристократы не отставали в похвалах: —Украшения, созданные по его эскизам, просто восхитительны! — восторгалась молодая дворянка, демонстрируя изящное кольцо. —Все его работы выполнены в цветочных мотивах. Месье Люсьен говорит, что лишь форма бутона способна заключить в себе истинную красоту, — вторила ей подруга, поправляя сверкающую серьгу. Чуть позже, когда хозяин магазина удалился по делам, Шеврез наконец удалось поговорить с персоналом. —Месье Люсьен вчера задержался допоздна, подводил отчётность, — спокойно ответил сотрудник в безупречном костюме, начищая брошь в руках. — Он часто так делает. Считает, что важные расчёты надёжнее вести лично. —Кто-то ещё был с ним вчера вечером? —Практически уверен, что нет. Покидая магазин, команда ощущала груз новых подозрений. —У него было время для убийства, — озвучил мысль, витающую в воздухе, Итэр. —Как и у любого, кто решил выйти в тот вечер на улицу, — констатировала Шеврез, подводя неутешительный итог. Паймон громко вздохнула. Шеврез решила вновь перечитать записи Шарлотты. Её внимание привлекла запись: Ещё один свидетель четвёртого убийства: мелюзина Элоиз. "Я видела в переулке двоих— мужчину и женщину. Подумала, что они занимаются… чем-то грязным, и поскорее убежала". Элоиз видела преступника. Возможно, она могла бы сообщить больше деталей. Шеврез в задумчивости вглядывалась в строчки. —Ты что-то заметила? — поинтересовался Итэр. —Думаю, нам стоит снова поговорить со свидетельницей-мелюзиной. —О! Мы видели, как Шарлотта её допрашивала! Бедняжка выглядела напуганной её напором, — тут же воскликнула Паймон. —Возможно, в спокойной обстановке она скажет больше, — заключил Итэр. Время приближалось к вечеру. Шеврез пообещала разузнать, где можно найти мелюзину, и договорилась о встрече на следующее утро. Этой ночью Итэр напряжённо обдумывал произошедшее. Как ни крути, у Лини полностью отсутствовал мотив. Все улики были косвенными и не слишком убедительными. Да, он славился абсолютным контролем над иллюзией. Технически все легко могли представить, как он совершает убийство, но никто не мог вообразить его лицо в этот момент. Несмотря на тяжёлое детство в приюте, он всегда улыбался, был добрым джентльменом и не раз помогал потерявшимся детям. Линетт не казалась столь же жизнерадостной, но всегда оставалась спокойной и отстранённой. Месье Люсьен, на первый взгляд, также не имел мотива. Его репутация была безупречной, но связь с одной из жертв не давала покоя. Внутренний голос подсказывал Итэру, что за безупречным фасадом скрывается нечто иное. С тревожными мыслями он наконец погрузился в сон, обняв наполовину лежащую на нём Паймон. Та, хоть и была встревожена, от усталости быстро уснула, прижавшись к нему. Итэр не хотел думать о том, что чувствовали эти невинные девушки в последние мгновения. Это было слишком ужасно. Мысленно он поклялся не спускать с Паймон глаз. Она была не просто лучшей подругой и проводником — она стала его семьёй. Люмин уже никогда не станет прежней, она холодна и отчуждённа. Но Паймон стала ему той самой младшей сестрой, которую он будет оберегать бесконечно. В конце концов, биологическая смерть им не грозила. Его сон был тревожным: окровавленные девушки, Шарлотта, кричащая «Ещё увидимся!», истекающая кровью… Он открыл глаза рано. Солнце едва поднялось. Паймон спала, её плечо слегка подрагивало. «Неужели она снова превратилась в слайма во сне?» — с лёгкой усмешкой подумал Итэр. Она по-прежнему лежала на нём, поэтому он решил просто полежать, но под тихое сопение снова незаметно для себя уснул.

***

Итэр снова проснулся уже от стука в дверь номера. Паймон, уже давно бодрствующая, тут же подлетела открыть. На пороге стояла Шеврез. Вместе они спустились в ресторан на первом этаже отеля. На этот раз завтрак прошёл спокойно, без новых шокирующих известий. — Когда я начала расследование, — завела разговор Шеврез, — то опрашивала кузнецов: не покупал ли кто в последнее время несколько клинков за короткий срок. Несколько человек действительно приобретали по одному-два ножа за последний месяц, но проверка ничего не дала. Такие лезвия есть в каждом доме, где разделывают мясо. — Она сделала паузу, глядя на собеседников. — Думаю, стоит проверить покупки конкретного человека. — Логично, — кивнула Паймон, с аппетитом откусывая кусок торта. — Да, нужно проверить все возможные зацепки, — поддержал Итэр. — Ты нашла ту мелюзину? — Да. Она приехала в гости к подруге, Эвераллин. Сейчас остановилась в гостинице в Флев-Сендре, — тут же ответила Шеврез. После завтрака они отправились по указанному адресу. Местечко оказалось не из самых привлекательных. Оказалось, жизнь кипит даже под городом. Пройдя по листам железа, соединённым заклёпками, они наконец оказались у невзрачного здания. Шеврез сразу же направилась узнать номер комнаты, и уже через десять минут все сидели в небольшом кафе-баре. — Прости за беспокойство, Элоиз. Мы хотели бы узнать, что ты видела в день убийства четвёртой девушки, — неожиданно мягким голосом начала Шеврез. Казалось, мелюзина даже немного успокоилась. Она всего лишь хотела навестить подругу, а оказалась впутана в ужасные события. — Я... я уже говорила, что почти ничего не видела, — начала она тихим, чуть дрожащим голосом. — Было темно, но я заметила в переулке между домами женщину и мужчину. Он был высоким и, кажется, в костюме. — Элоиз говорила всё так же неуверенно. — Он... впился ей в губы, и я поспешила убежать. — Благодарю тебя от лица Сумеречного двора за предоставленные показания, — сказала Шеврез. Светло-голубая мелюзина кивнула и поспешила удалиться, коротко попрощавшись: — Пока... — Итак, у нас есть описание убийцы — аристократ, — подвела итог Шеврез. — Совсем не похоже на Лини! — радостно воскликнула Паймон. — Под это описание подходит почти любой аристократ. Впрочем, это мог быть и кто-то переодетый, — заключил Итэр, тут же охладив их восторг. — Идём в кузницу, — капитан тяжело вздохнула.