Скрытая страсть

— "Что она сказала?", Озан услышал слова Берка, его пальцы сжались на столешнице. Озан повернулся всем телом к Букет и неожиданно для всех… Не успела никто и моргнуть. Резкое, почти насильственное движение – и его пальцы сомкнулись на ее локте. Грубо, без тени колебаний, он вытащил ее из столовой. Берк и Синем, сидевшие за столом, застыли. Их взгляды, полные изумления, проследили за ними. Берк, всегда готовый к действию, уже начал подниматься, его тело напряглось, готовое броситься следом. Но Синем, с неожиданной для себя решимостью, положила руку ему на предплечье. — "Подожди," – сказала она, ее голос был едва слышен на фоне общего шума. "Куда ты идешь?" Берк опустился обратно на стул. Его взгляд, обычно теплый и полный нежности, теперь был омрачен тревогой и недоверием. Он посмотрел на Синем, и в его глазах мелькнула тень подозрения, которая заставила ее сердце сжаться. — "Что тебе сказала эта женщина?" – её голос был низким и напряженным. Она не отводила взгляда. "Почему ты так на меня смотришь? Я в чем-то виновата перед тобой?" Синем почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что сейчас будет. Знала, что слова Букет уже посеяли семена сомнения. — "У тебя роман с Озаном?" – вопрос прозвучал как удар. Он был прямым, и в нем звучала боль. "Вы спите?" Синем была в шоке, и ее лицо вздрогнуло, не от самого вопроса, а от того, как он был задан. В его голосе, в его взгляде читалось, что он верит в это. Верит в то, что Букет, говорит правду. Она знала, что это правда . Знала, что между ней и Озаном намного больше чем просто роман. Но как объяснить это Берку, сказать что это правда, и быть в его глазах предательницей? — "Ты поверил в это?" – ее голос дрогнул. Она пыталась сохранить спокойствие, но внутри все бурлило. "Ты веришь тому, что я сплю с Озаном?" — "Почему эта женщина тогда такая уверенная?" – Берк не отступал. Его голос становился все более резким. "Если ничего нет, скажи что она врет. Почему не отвечаешь?" — "Поверить не могу," – Синем почувствовала, как к горлу подступает комок. "Ты ей веришь. И смотришь на меня так, будто я когда-то давала тебе повод". Она ожидала, что Берк опровергнет ее слова, что он скажет, что никогда бы не поверил в такую чушь. Но вместо этого он ответил с новой волной злости. —"Раз ты не отвечаешь, значит правда?" – его голос был полон ярости. "И почему Озан ночевал у Сахры, ты ведь тоже там была" Синем почувствовала, как ее охватывает паника. Она не ожидала, что Берк узнает об этом. —"Ни с кем я не сплю" – сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. "Я поверить не могу, что ты действительно ей веришь. И если бы забыл, то я напомню, что утром ты приходил, и был ли там Озан?" —"То есть, врет она?" – Берк усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. "С какой целью тогда она это делает?". Синем швырнула салфетку на стол. Ее каблуки гулко стучали по кафельному полу, пока она шла к выходу. ——— Озан втолкнул Букет в спальню с такой силой, что она едва удержалась на ногах. Его глаза горели яростью, словно раскаленные угли, а губы были поджаты в тонкую линию гнева. Он захлопнул дверь так, что стены содрогнулись. — "Что ты сказала ему?" — его голос был низким, почти звериным. — "Что-то о Синем сказала?" Букет попятилась назад, прижимаясь к стене. Ее сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. — "Я сказала правду, Озан. Я рассказала все что знаю, знаю что ты ночевал у Сахры. Что Синем была с тобой. Я знаю, что ты с ней спишь. Всегда знала. И я всегда тебе говорила, но ты..". Озан резко шагнул к ней, его дыхание стало горячим и тяжелым. — "Что я? — он крикнул так, что она вздрогнула. — "Я до последнего терпел. Что ты получишь от того, что Берк узнает, а? Может подумаешь.. Берк расстанется с Синем, а я подам на развод, и ты наоборот сблизишь нас. Ты только облегчаешь мне жизнь этим". Эти слова ударили ее, как нож в сердце. Ее глаза наполнились слезами, а руки задрожали. Она попыталась схватить его за руку, но он оттолкнул ее с презрением. — "Озан, пожалуйста, не делай этого. Мы можем начать сначала. У тебя и сын есть. Что еще нужно тебе?. — "Ты сейчас пойдешь и извинишься перед Синем. Скажешь, что солгала. Скажешь Берку, что это больная твоя ревность". — "Но я не лгала"! — выкрикнула Букет, ее голос дрожал от отчаяния. "Врал ты, всегда!" Озан посмотрел на нее с холодной ненавистью. — "Если хочешь развода, можешь остаться в этой комнате. Но знай, что при любом исходе этого вечера, с Синем я не расстанусь". Букет почувствовала, как мир вокруг нее рушится. Она была готова на все, чтобы остановить его, чтобы вернуть его, но он уже отвернулся, хлопнув дверью. ——— Воздух в коридоре, ведущем к столовой, казалось, сгустился, и был пропитанным невысказанным напряжением. Он знал, что встреча с Берком будет непростой, но не ожидал такой ледяной тишины. Берк стоял у входа, его фигура была напряжена, а взгляд, устремленный на Озана, и горел неприкрытой злостью. Озан открыл рот, чтобы начать свою речь, и рассказать что у него на самом деле с Синем. Но прежде чем он успел произнести первое слово, из-за спины Озана появилась фигура. Букет. Ее лицо было бледным, глаза опухли от рыданий, а плечи дрожали. Она подошла к ним, словно тень, и, опустив взгляд в пол, тихо, но отчетливо произнесла: "Берк… я солгала. Я солгала тебе обо всем. О том, что Озан и Синем вместе. О том, что они спали. Я… прошу.. прощенья" Берк замер. Его взгляд, до этого прикованный к Озану, медленно переместился на Букет. Удивление на его лице сменилось настороженностью, но он продолжал слушать, его челюсть слегка сжалась. Букет продолжала, ее голос дрожал, но в нем звучала странная решимость. "Я думала… я думала, если я расскажу тебе, то репутация Синем будет разрушена. Что ее осудят. Я… я просто ревновала Озана. Я так сильно ревновала его к Синем, что ненависть к ней затмила мой разум. И я соврала из этой ненависти." В этот момент, словно по сигналу, дверь распахнулась, и в проеме появилась Синем. Ее глаза были широко распахнуты, в них читалось замешательство и легкий испуг. Она услышала шум и почувствовала напряжение, и теперь ее взгляд метался между тремя фигурами, пытаясь понять, что происходит. Она подошла ближе, ее шаги были неуверенными, и остановилась, внимательно разглядывая их лица. В этот момент Букет, словно собрав последние силы, резко подняла голову. Ее взгляд, полный отчаяния и раскаяния, устремился прямо на Синем. "Синем… прости меня. Прости за то, что я солгала и оклеветала тебя. Прости за все." Слова Букет, произнесенные с такой жалостью, словно это действительно было искренним. Берк, услышав признание Букет, почувствовал, как волна гнева захлестнула его. Но гнев этот был направлен не только на Букет, но и на Озана. "Озан!" – его голос прозвучал резко, срываясь на крик. "Следи за тем, что делает твоя жена!" Он резко взял Синем за руку. Ее пальцы были холодными, но она не сопротивлялась. Вместе они, словно единое целое, развернулись и покинули столовую, оставив Озана и Букет наедине. — "Просмотри, что ты наделал. Я извинилась перед ней, хотя это она должна была извиняться, за разрушенный брак" — "Разрушила брак не она, а я. Если ты ищешь виноватого в том, что наш брак разрушен - то я перед тобой". Букет стояла и её сердце сжималось от боли, а глаза были полны слез. Она смотрела на Озана, который в последние месяцы стал для неё чужим человеком. Их отношения разрушались на глазах, и каждый день приносил новые разочарования. Озан, казалось, уже давно принял решение, но Букет не могла смириться с этим. — "Я хочу сохранить наш брак ради сына", — произнесла она, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал. — "Мы должны дать ему стабильность, семью…" Озан лишь покачал головой, его лицо оставалось бесстрастным. Он был готов к этому разговору, но его глаза не выдавали ни капли сочувствия. — "Букет", — начал он с холодной решимостью, — "я не могу больше притворяться. Мы можем сохранить брак ради сына, но это будет только формальность. Я не собираюсь отказываться от Синем". Словно гром среди ясного неба, эти слова пронзили ее. Она не могла поверить в то, что слышит. Как он мог предать её так жестоко? — "Озан, ты не можешь этого сделать!" — закричала она, её голос пронзил тишину комнаты. — "Ты не можешь просто взять и разрушить всё из-за своих желаний! Ты ради нее от семьи отказываешься, а она что?" — "Я не могу жить с человеком, которого не люблю, запомни уже это". Букет почувствовала, как слезы катятся по её щекам. Она вспомнила о том, как они вместе мечтали о будущем, о том, как ждали рождения сына. Как могли они так быстро потерять всё? — "Ты хочешь оставить меня одну с нашим сыном?" — спросила она, пытаясь сдержать эмоции. — "Ты думаешь, что это правильно? Разве это похоже на тебя?" — "Я не оставляю тебя одну, у тебя есть сын", — произнес Озан с некоторой настойчивостью. — "Я буду уделять время нашему сыну. Но я также буду жить своей жизнью. Я сниму квартиру и буду там жить". Букет почувствовала, как её мир начинает рушиться. Она не могла представить себе, как будет жить без него под одной крышей. Её мысли метались между обидой и гневом на Синем. — "Озан, ты не понимаешь! Это не просто формальность! Это наш сын! Он заслуживает полноценную семью!" Но Озан уже не слушал её. Он развернулся и направился к двери. Букет бросилась к нему: — "Пожалуйста, не уходи! Мы можем всё исправить!" Но он лишь открыл дверь и вышел, захлопнув её с таким глухим звуком, что Букет почувствовала, как что-то внутри неё треснуло. Она осталась одна в пустой комнате. Слёзы катились по её щекам, и она почувствовала себя опустошённой. Как могла жизнь так резко измениться? Она опустилась на пол и прижала колени к груди, пытаясь собраться с мыслями. Время шло, но Букет не могла найти успокоение. Мысли о том, что Озан будет жить с Синем, терзали её . ——— Синем сидела на пассажирском сиденье, уставившись в окно. Уличные огни мелькали за стеклом, создавая иллюзию быстрого движения. В голове у неё крутились мысли о Озанe. Она не могла избавиться от тревожного чувства, которое не покидало её. Озан был для неё чем-то большим, чем просто любовная интрижка. Он стал частью её жизни, частью её мечтаний и надежд. Но теперь, когда их отношения начали принимать неожиданный оборот, Синем боялась, что этот вечер может стать концом их романа. «А вдруг он решит вернуться к своей семье?» — думала она. — "Ты в порядке?" — спросил Берк, бросив на неё быстрый взгляд. Его голос звучал озабоченно, но Синем не могла ответить ему. Она лишь кивнула и снова уставилась в окно. — "Мы скоро будем дома", — добавил он, не подозревая о том, что происходит в её голове. Синем вздохнула и почувствовала, как внутри неё нарастает решимость. Она не могла продолжать так жить, не зная, что происходит между ней и Озаном. Она должна была выяснить всё раз и навсегда. — "Берк, останови мне тут", — сказала она, прерывая тишину. — "Что?" — переспросил он в недоумении. — "Зачем? Мы едем домой…" — "Останови мне тут, я сказала!" — её голос был полон настойчивости. Берк, хотя и удивлённый её решением, всё же послушался и остановил машину прямо возле заправки. Синем быстро выскочила из автомобиля и начала искать такси. Берк вышел следом и продолжал недоумевать. — "Синем, куда ты собралась?" — спросил он, крепко сжимая её руку. — "Что ты делаешь?" — воскликнула она. — "Я не хочу возвращаться домой, я сниму себе номер в отеле." Берк нахмурился и его лицо исказилось от злости. — " Почему ты так себя ведешь? Эта женщина ведь солгала или это правда, что вы спите вместе?" — его голос звучал обвинительно. Синем не могла сдержать смех. Это было смешно и грустно одновременно. — "Придурок ты!" — произнесла она с презрением. — "Тебе женщина в лицо сказала, что она врет, а ты до сих пор веришь! Я по глазам ведь вижу, что ты поверил. Вот почему я и не хочу сейчас даже рядом с тобой стоять!" Она попыталась вырваться из его хватки, но Берк лишь крепче сжал её руку. — "Синем, подожди! Ты не понимаешь, что делаешь? Ты собираешься бросить всё ради него?" Синем остановилась и встретилась с его взглядом. — "Ради кого? Ради Бога, перестань нести чушь. Я сказала, что я пока поживу в отеле. И отпусти мою руку". Берк вздохнул и отпустил её руку. Он понимал, что не сможет удержать её силой. Но его сердце сжималось от боли при мысли о том, что она может уйти к другому. — "Хорошо…" — сказал он тихо. — "Если ты действительно так решила… я не могу тебя остановить. Дадим друг другу время, чтобы успокоится". Синем кивнула, но в её сердце бушевали противоречивые чувства. Она понимала, что Берк заботится о ней, но сейчас ей было важно разобраться в своих чувствах к Озанy. Она повернулась и пошла к дороге, надеясь поймать такси. Внутри неё бушевали эмоции: страх, надежда и неопределенность. Она понимала, что этот вечер может изменить её жизнь. Синем вздохнула глубоко и решила: она должна встретиться с Озаном и выяснить всё. Такси наконец остановилось рядом с ней, и она быстро села внутрь. Водитель взглянул на неё через зеркало заднего вида. — Куда ехать? — спросил он. — В какой нибудь отель хороший отвезите меня, — ответила она, стараясь скрыть дрожь в голосе. Когда машина тронулась с места, Синем почувствовала, как внутри неё разгорается пламя решимости. Синем достала телефон и набрала номер Озанa. Её рука дрожала от волнения. После нескольких гудков он наконец ответил: — "Алло?" — "Озан… мне нужно поговорить с тобой…" — произнесла она с трудом. — "Синем? Ты где? Ты не должна была уезжать с ним. Подождала бы, и мы вместе бы уехали." — "Я еду в отель. Я хочу увидеться с тобой. Ты приедешь?" В его голосе послышалась нотка тревоги. — "Хорошо… я приеду". Синем положила телефон и посмотрела в зеркало. Она была готова встретиться с ним лицом к лицу и выяснить все свои сомнения. Этот вечер станет решающим для их отношений — либо они смогут построить что-то настоящее, либо им придётся расстаться навсегда. ——— Синем зашла в свой номер в отеле и крепко сжала кулаки. Сердце колотилось в груди, а мысли путались в голове. Вдруг раздался стук в дверь. Синем вздрогнула и крикнула: — "Открыто!" Озан вошел в номер, его лицо было напряжённым, а глаза искали её взгляд. Он подошел ближе, и между ними повисла тишина. — "Ты хочешь серьезно поговорить?" — спросил он, его голос звучал тихо, но уверенно. Синем кивнула, чувствуя, как внутри неё нарастает волнение. Озан сделал шаг вперед, его выражение лица стало испуганным. — "Ты хочешь закончить всё, верно?" — произнёс он, не в силах скрыть страх в голосе. — "Нет, Озан", — быстро ответила она. — Я думала, мы обсудим, что будем делать дальше. Мы продолжим или закончим… Не дав ей договорить, он медленно поцеловал её. Это было неожиданно и приятно, но в то же время она почувствовала прилив эмоций. Она не хотела заканчивать всё, но понимала, что разговор необходим. — Я не хочу заканчивать, — произнес он тихо, отстраняясь от неё. — Не продолжай. Синем улыбнулась, но её сердце всё ещё было полно вопросов. Она решила задать один из них: — "А что с Букет? Она теперь всё знает, что она будет делать?" Озан показал жестом, что ей не стоит об этом беспокоиться. — "Я с ней поговорил. Я сказал, что это правда..." Синем перебила его: — "Ты ей сказал?" — "Стой, не паникуй так сразу. Я сказал, что это правда. Что наш брак отныне формальность и жить я буду отдельно. Брак сохранится, но только на бумагах". Синем неожиданно для себя крепко обняла его. Она так давно хотела его обнять, почувствовать его тепло и поддержку. Слёзы наворачивались на глаза — то ли от счастья, то ли от усталости. Она прижалась к нему, чувствуя, как напряжение уходит из её тела. — "Озан… — прошептала она, — как бы это не звучало, но я так рада слышать это". Он нежно погладил её по спине и спросил: — "А что ты будешь делать с Берком?" Синем с трудом ответила: — "Пока не знаю… Я сказала ему, что между мной и тобой ничего нет. И просто ушла". Озан нахмурился и посмотрел на неё с беспокойством. — "Завтра Берк уедет, и я смогу выдохнуть спокойно", — добавила она с надеждой. Озан слегка улыбнулся и сказал: — "Значит, у нас есть шанс?" Синем почувствовала прилив тепла. Она понимала, что этот момент был важен для них обоих. Они стояли в комнате, полные надежды на будущее. — "Да…" — произнесла она тихо. — Я хочу попробовать. Он снова приблизился к ней и поцеловал её, на этот раз более уверенно. Синем ощутила, как все её страхи и тревоги растворяются в этом поцелуе. В этот момент она поняла: они могут справиться со всеми трудностями вместе. После поцелуя они оба немного отстранились друг от друга и посмотрели в глаза. В их взглядах читалось понимание и поддержка. — "Нам нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах и понять, что мы хотим друг от друга". Синем кивнула. Ей нравилась эта идея. Они могли начать с чистого листа и строить свои отношения заново. — "Я хочу быть с тобой, Озан…" — произнесла она искренне. — "Я хочу понять тебя лучше и узнать о твоих чувствах". Он улыбнулся и взял её за руку. — "Я тоже этого хочу.. " Синем почувствовала волну счастья. Она знала, что впереди их ждут испытания, но теперь она была готова встретить их вместе с Озаном. ——— Вечер продолжался, и они сидели на диване, обсуждая свои мечты и планы на будущее. Каждый момент был наполнен теплом и близостью. Синем чувствовала себя защищённой рядом с Озаном. Она вспомнила о своих переживаниях и страхах, которые мучили её. Но теперь они казались незначительными по сравнению с теми чувствами, которые она испытывала рядом с Озаном. — "Я обещаю быть честной с тобой… и надеюсь на то же от тебя", — произнесла она решительно. — "Обещаю. Мы сможем преодолеть любые преграды вместе". В этот момент Синем поняла: несмотря на все сложности и преграды, они могут построить своё счастье. Они продолжали разговаривать, делясь своими мечтами и надеждами на будущее. Каждый миг был полон нежности и понимания. Синем чувствовала себя живой как никогда раньше. ——— Когда ночь подошла к концу, они оба устали, но были счастливы. Синем легла на диван рядом с Озаном и прижалась к нему. Он обнял её крепко и стал гладить по волосам. — "Всё будет хорошо… — шептал он ей на ухо". — "Я обещаю." Синем откинулась на спинку, полу прикрыв глаза, но ее пальцы, тонкие, блуждали по ткани его рубашки. Она нашла первую пуговицу. Не сводя с него темных, задумчивых глаз, она медленно, протолкнула ее сквозь петлю. Озан тихо вздохнул, уголки его губ дрогнули. Он наблюдал за ней с тем смешанным чувством привычного удивления и обожания, которое она всегда в нем вызывала. — "Ты и по этому соскучилась?" — прошептал он, его голос был низким и немного хриплым от выпитого и от нарастающего внутри напряжения. Синем в ответ лишь молча кивнула, и на ее губах расцвела та самая, знакомая только ему одному, загадочная улыбка — обещание и вызов одновременно. Она не стала ждать, позволив действиям говорить за себя. Плавным, кошачьим движением она забралась на него, устроившись сверху, будто оседлав, ее бедра сомкнулись по бокам его таза. Теперь она смотрела на него сверху вниз, а ее пальцы продолжили свою неторопливую работу. Вторая пуговица, третья… С каждым расстегнутым замочком обнажался новый участок его кожи. Она чувствовала, как под ее ладонью учащенно бьется его сердце. Озан позволил голове откинуться на спинку дивана, его руки легли на ее талию, пальцы впились в тонкую ткань ее платья. Он все еще улыбался, но в его глазах читалось растущее нетерпение, предвкушение. Когда рубашка наконец распахнулась, Синем соскользнула с него, опустившись на колени на мягкий ковер перед диваном. Ее взгляд, темный и полный решимости, скользнул вниз, к пряжке его ремня. Озан приподнял брови, безмолвный вопрос застыл в воздухе. Но он не сопротивлялся, лишь наблюдал, завороженный ее уверенностью. Она расстегнула ремень, молнию, и стянула с него штаны вместе с нижним бельем одним медленным движением. Он помог ей лишь легким движением бедер, и вот он уже сидел перед ней, полностью обнаженный, уязвимый и прекрасный в своем возбуждении. «Такая настойчивая сегодня…» — выдохнул он, и его улыбка стала шире, более осознанной. Но его удивлению не было конца. Вместо того чтобы вернуться в его объятия, Синем задержалась на коленях. Ее взгляд скользнул вниз, по его торсу, ниже живота, и остановился на его напряженном члене. Озан снова поднял бровь, на этот раз с оттенком не просто вопроса, а легкого шока. Он понял ее намерение за мгновение до того, как она его осуществила. Он не сказал ни слова. Не остановил. Просто замер, когда она наклонилась, и ее губы, мягкие и влажные, прикоснулись к его члену. Первое прикосновение было почти невесомым, пробным, за ним последовало другое, более уверенное. Синем медленно, с исследовательской тщательностью, принялась ласкать его губами и языком. Прикосновение ее рта было подобно электрическому разряду, пробежавшему по всему его телу. Озан резко вдохнул, его пальцы непроизвольно впились в диван. В его голове промелькнула мысль, быстрая и рациональная — остановить, перевернуть, взять инициативу в свои руки. Но эта мысль растворилась в волне нахлынувшего наслаждения, смытой уже более уверенными движениями. Он не просто позволил — он погрузился в это, откинув голову и закрыв глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Синем работала губами и языком с сосредоточенной, изучая его реакцию по содроганию мышц его живота и приглушенным стонам. Ускоряя темп, вниз, вверх. Глубже и глубже. Лишь изредка она отстранялась, чтобы перевести дух, в это время помогая руками, массируя его член, губы влажные и припухшие, на мгновение складывались в едва заметную улыбку, прежде чем она вновь возвращалась к нему. Он был на грани, на самой кромке, когда терпение его лопнуло. Инстинкт взял верх над пассивным блаженством. Его рука, сильная и быстрая, схватила ее за запястье. Он не потянул — он рванул ее к себе, прямо в свои объятия. Их губы встретились в поцелуе, который был не про нежность, а про голод. Это было столкновение, а не ласка. Он целовал ее грубо, почти безжалостно, его язык покорял ее рот, а пальцы спутались в ее волосах, притягивая голову к себе. Он не просто обращался с ней — он потреблял ее. Его губы спускались на ее грудь, оставляя на нежной коже следы своих укусов, отметины дикой страсти. Он резко, почти по-хозяйски, раздвинул ее ноги и одним мощным движением вошел в нее. Синем она взвыла. Глухой, животный крик вырвался из нее. Ее пальцы впились в диван, цепляясь за ткань. Боль от резкости его вторжения мгновенно переплавилась в волну удовольствия. Озан не останавливался. Он не просто продолжал — он наращивал темп, его бедра двигались с безжалостной ритмичностью. Скрип дивана, хлюпающие звуки их соединенных тел, ее сдавленные рыки и его тяжелое дыхание — все слилось в одну дикую похоть. Она отвечала ему: ее губы кусали его, ее ногти царапали его спину, ее стоны, хриплые и разбитые, вырывались прямо в его открытый рот, горячим влажным дыханием. И когда подошла усталость, он на минуту замедлился, пытаясь продлить миг. Синем не позволила волнению утихнуть. В ее глазах вспыхнула та самая решимость. Сильным, плавным движением бедер, она перекатила его на спину. Озан, ошеломленный и покорный ее напору, позволил ей это сделать. Теперь она возвышалась над ним. Ее тело, озаренное приглушенным светом лампы, блестело от пота, капли которого скатывались по впадине между ключиц и стекали по нежному изгибу груди. Ее волосы были растрепаны, щеки пылали, а губы, распухшие от его поцелуев, были приоткрыты в тяжелом, прерывистом дыхании. Она не спешила. Ее ладони легли на его мощную грудь. Она смотрела на него сверху вниз. Озан лишь глухо застонал в ответ, его руки легли на ее узкие бедра. Он был полностью в ее власти. Медленно, почти мучительно, она начала опускаться. Кончик его напряженного члена коснулся ее влажного, горячего входа. Озан зажмурился, сдерживая стон. Она почувствовала, как все его тело напряглось в ожидании. Он открыл глаза и утонул в ее взгляде. И тогда она начала погружаться. Это было не быстрое движение, а долгое, невыносимо медленное скольжение. Он чувствовал каждую складку, каждую пульсацию ее внутренностей, обволакивающих его, принимающих его в себя с томительной неспешностью. — "Боже... Синем..." — его голос сорвался на низкий, сдавленный стон. Она опустилась до конца, приняв его полностью, и замерла на мгновение. Ее голова была запрокинута, глаза закрыты, на лице — выражение блаженной муки. И тогда она начала двигаться. Это не были отчаянные прыжки, а глубокие, вращательные движения бедер. Она поднималась почти до самого конца, заставляя его скулить от потери, и затем так же медленно, так же невыносимо, опускалась обратно, заставляя его выдыхать со стоном ее имя. Он не мог больше лежать пассивно. Его руки скользнули с ее бедер на талию, помогая ей, насаживая её. «Ты... так прекрасна...» — вырвалось у него, слова, вымученные между стоном и выдохом. Ее дыхание обжигало его кожу. Она ускорила движения. Ее стоны теперь сливались с его стонами, создавая дуэт, полный похоти и нежности. Он мог чувствовать, как внутри нее все сильнее сжимается, как ее тело приближается к кульминации. «Озан... я...» — ее голос сорвался, потеряв всю свою властность. Это стало его сигналом. Он резко перевернул ее, снова оказавшись сверху. Но теперь он не был грубым. Его движения были глубокими, точными, направленными точно в такт. Ее крик, когда ее накрыло, был долгим. Ее тело затряслось под ним, ногти впились в его спину. И это, наконец, сорвало с цепи его последние остатки контроля. С глухим стоном, выкрикивая ее имя, он достиг пика, закончив ей внутрь. Тишину комнаты теперь нарушали только их хриплые, прерывистые вздохи. Он лежал на ней, не в силах пошевелиться, его лицо было укрыто в ее шее. Она обняла его за плечи, ее пальцы медленно водили по его мокрой от пота спине. — "Я... я даже не знаю, что это было..." — наконец проговорил Озан, его голос был сиплым. Синем слабо улыбнулась, глядя в потолок. — "Это... было долгожданное возвращение". Он поднял голову и посмотрел на нее. И в его улыбке, усталой и невероятно нежной, было больше слов, чем они могли бы сказать.