Скрытая страсть

Синем механически перебирала вилкой в салате. Именно Альпер, всегда прямой и бесцеремонный, не выдержал. Отложив вилку, он уставился на Синем. — "Ладно, с едой мы разобрались. Что дальше, Синем?", Он сделал паузу,. — "как все это теперь будет с Озаном? Ваш… роман? Что с ним будет? Ну то есть, он разведется, а потом вы заключите брак?" Синем замерла. Вилка с кусочком помидора застыла на полпути ко рту. Что она может ответить? Она и сама не знала что будет дальше. Она опустила взгляд в тарелку, чувствуя, как щеки розовеют. — "Альпер, пожалуйста! — резко вступила Сахра", — "Сейчас не время для таких разговоров. Посмотри на нее! Ей нужен покой, а не твои допросы". — Она повернулась к Синем, и ее взгляд стал мягким, умоляющим. — "Синем, я серьезно. Дай себе хотя бы пару дней. Побудь дома, отдохни, приди в себя. Никто не будет винить тебя. Режиссер всё поймет". — "Нет". Это слово вырвалось у нее тихо, но с такой железной решимостью. — "Нет", — повторила она уже громче, отодвигая тарелку. — "Я должна быть на съемках." — "Ты не можешь так работать" — не сдавалась Сахра. — "Врач сказал…" — "Я знаю, что сказал врач, я слышала"— голос Синем дрогнул, — "Но каждая пропущенная мной сцена — это люди которые вынуждены менять графики. И как ты представляешь себе, что сериал будет без главной героини. А сказать об этом случае, официально я не могу. И я…" — она замолчала, подбирая слова, — "я не буду прятаться." Синем отпила последний глоток сока, встала. Нога слегка дрогнула, но она упрямо выпрямилась. — "Я пойду прилягу", — сказала она, — "А вы можете остаться на ночь в соседней комнате". Тишина в спальне Синем была обманчивой. Она закрыла глаза, но покоя не было. Она слышала, как Альпер и Сахра тихо переговариваются на кухне, их голоса были приглушенным, неразборчивые. Она никогда не задумывалась о браке. Серьезно. Для нее это было не запретной темой, а просто чем-то далеким. Даже с Берком. Их отношения были удобными, легкими. Они не сковывали ее. Он не требовал от нее обещаний навсегда, любовных клятв. Она чувствовала себя с ним свободной, потому что их связь не тянула за собой традиционных ожиданий — белое платье, кольца, детская комната. Она не была похожа на «тех самых» домашних девушек, чей мир вращался вокруг мужа и готовки. ——— На кухне царила своя, особая атмосфера. Сахра бесшумно собирала со стола посуду. Дверь открылась так тихо, что они чуть не вздрогнули. Озан вошел, словно тень — уставший. — "Спит?" — его голос был хриплым шепотом. Альпер и Сахра, кивнули. Он опустился на стул. Его тяжелый, глубокий выдох прозвучал как стон, в котором смешались усталость, отчаяние и облегчение. Альпер, нарушил тягостное молчание. — "Ну что? Решил что-нибудь?" — "Решил, — без паузы, почти срываясь, выдохнул Озан. — "Развод. Точка. Это неизбежно. Другого пути нет". Альпер внимательно посмотрел на него, изучая его лицо. — "А что дальше? После… этого. Будет брак? С Синем?" Озан усмехнулся и беспомощно пожал плечами. Этот жест был красноречивее любых слов. — "На вечере. Мы все были вместе: я, Букет, Синем, Берк…" — он говорил, глядя в стол. — "Она сказала… сказала, что наслаждается свободной жизнью. Она к ней привыкла. А я… я не могу настаивать на браке. Да я и не знаю, хочет ли она этого вообще". Он выставил себя уязвимым, обнажив свою главный страх — страх быть не тем, кто нужен ей. Сахра, до этого молча убирающаяся у раковины, резко обернулась. — "Озан, она… она немного не такая", — начала она, подбирая слова. — "Как бы тебе сказать… Я не уверена, что она захочет скреплять ваши отношения… именно браком. А там, потом, дети…" — Сахра покачала головой. — "Она не захочет. Она не из тех" Озан кивнул, и в этом кивке была вся горечь принятия неизбежного. — "И детей она не хочет", — тихо повторил он слова, которые, видимо, уже много раз прокручивал в голове. — "Она сказала это. К таким… переменам она не готова. Это ее слова". ——— Тишина в квартире стала гуще после того, как за Альпером и Сахрой закрылась дверь. И они разъехались по своим домам. Озан, сбросив тяжесть разговора с плеч, глубоко вздохнул и направился в комнату. Дверь была приоткрыта. Из коридора он увидел ее. Синем лежала, уткнувшись лицом в подушку, словно пытаясь в ней утонуть. Но едва он переступил порог, она тут же поднялась, опираясь на локоть. — "Не вставай" — его голос прозвучал мягко, но твердо. Он сел на край кровати. Он положил руку на ее плечо. — "Послушай меня. Может возьмешь выходной? Один день. Ты не обязана быть железной". — "Нет",— ее ответ был быстрым и резким, как щелчок. — "Ты поговорил с Букет?" — "Поговорил. Мы разведемся. Это решено". Он сделал паузу — "Но она… она не отступит просто так. Создаст трудности, затянет процесс. Сразу не разведется. Но… она уедет из Мардина. Это я гарантирую". Синем поджала губы, и кивнула. — "Конечно, разведется, Озан", — ее голос прозвучал с горькой иронией. — "Она тебя послушает." В ее словах была не ревность, а от осознания сложности их положения. — "Я решу этот вопрос, не думай об этом", — его голос внезапно стал низким и решительным. — "Свяжусь с юристами. Ускорю развод. И принужу ее уехать. Я не позволю ей разрушать…" Он не договорил, но они оба поняли — "разрушать то, что между нами". Синем резко отвернулась, глядя в стену. Раздумывая о словах Озана. Озан наблюдал за ее профилем, за тем, как дрожит ее подбородок. Его взгляд упал на повязку на ее затылке. И тогда он задал вопрос. — "А ты что будешь делать с Берком?" Синем замерла на секунду, потом медленно повернулась к нему. Ее глаза встретились с его — полными тревоги. Она поняла, что не готова. Не готова к этому разговору, она сама до конца не решила, что дальше с Берком. — "Уже поздно, Озан", — прошептала она, и ее голос дрогнул, выдав напряжение. — "И… нам пора спать". Молча они подготовились ко сну, переоделись в пижамы, погасили свет. Они лежали спиной к спине, разделенные сантиметрами, которые казались километрами. Синем смотрела в темное окно, и в ее голове крутились одни и те же мысли: "Неужели так и будет всегда? Одна проблема за другой? Мы только начали, а уже столько трудностей…" Тишина стала невыносимой. Она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание. И она не выдержала. Медленно она повернулась. Он не шевелился. Тогда она придвинулась ближе. А потом ее рука осторожно обвила его за талию, а лицо уткнулось в его плечо. Озан не сказал ни слова. В этом молчаливом объятии не было страсти. В нем было нечто большее — «Я не смогу без тебя». И только тогда, чувствуя его тепло Синем наконец закрыла глаза, и провалилась в сон. Рано утром Озан был уже на кухне, приготовил простой завтрак: кофе, сыр, оливки. Когда Синем вышла из комнаты, ее лицо было свежим, а взгляд — спокойным, словно ночные сомнения не оставили и следа. Она подошла к нему, легким движением губы коснулась его щеки. — "Доброе утро". Этот поцелуй был нежным, но быстрым. Они сели завтракать. Озан, стараясь говорить легко, начал раскладывать план дня. — "Сегодня съемки в офисе Албора. Сцена с тобой будет уже завтра. Нужно будет..." Он говорил о работе, о свете, о репликах, о перемещениях по площадке. Но за каждым его словом Синем слышала невысказанное: "Все будет хорошо. Я все контролирую. Доверься мне". Он все еще переживал за ее состояние. Она вовлеченно кивала. — "В офисе Джихана..." — повторила она. — "И Бурч будет там?" — "Да, по сценарию он присутствует", — подтвердил Озан, внимательно следя за ее реакцией. Но Синем лишь снова кивнула, сделав глоток кофе. Закончив завтрак, она снова подошла к нему и повторила свой легкий, ритуальный поцелуй в щеку. —"Спасибо за завтрак. Я сейчас, соберусь". ——— Съемочный день подходил к концу, и постановочная суета постепенно стихала. Синем, уже переодетая в свои удобные джинсы и мягкий свитер, сидела на диване в особняке и смотрела, как Гонжа собирает свои вещи. Озан уехал еще несколько часов назад — у него были дополнительные сцены, в другой части города. Его отсутствие всегда оставляло пустоту, которую Синем старалась не замечать. — "Синем", — раздался спокойный голос Гонжи, прерывая ее мысли. — "После того как все здесь закончится, у тебя если нет никаких планов. Хочешь составить нам компанию? Можем посмотреть новую серию" Синем улыбнулась. Гонжа была как всегда — спокойная, и невероятно добрая. — "С удовольствием. Звучит замечательно" Она говорила это искренне, но где-то в глубине души, возник вопрос, "А будет ли Озан? Придет ли он?" ——— Вечер действительно сложился уютно. В гостиной, собралась небольшая компания: Гонжа, разливавшая чай, Бурч, устроившаяся в кресле с телефоном и время от времени делящаяся каким-нибудь забавным видео, Альпер, с интересом расспрашивавший Гонжу о актерской игре, и Сахра, появившаяся с двумя бутылками красного вина. — "Ну что, выпьем за еще один успешный день?" — предложила Сахра, ее глаза весело блестели. Она разлила жидкость по бокалам, и атмосфера наполнилась смехом, легкими сплетнями о съемочном процессе и воспоминаниями. Синем взяла свой бокал, присоединилась к общему веселью, но ее разум был где-то далеко. Она ловила каждый шорох у входной двери, каждый звук шагов в коридоре. Ее телефон лежал рядом на диване, темный и безмолвный. — "У Озана, наверное, очень долгие съемки", — заметил Альпер, словно прочитав ее мысли. — "Да, у него много сцен вне особняка", — кивнула Сахра. — "Вряд ли он придет" Синем сделала глоток вина, ощущая его терпкий вкус. Он устал? Он просто поехал домой? Или… он не хотел приходить? Вино в бокале постепенно заканчивалось. Легкая эйфория от алкоголя не смягчала ее беспокойства. Ей нужно было побыть одной. — Знаете, я ненадолго отлучусь, в уборную", — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Поднявшись с дивана, она взяла с собой телефон, сжимая его в ладони. Войдя в ванную комнату и закрыв за собой дверь. Ее пальцы сами потянулись к телефону. Она открыла чат с Озаном. Их последнее сообщение было от него: "Уезжаю на съемки. Удачи тебе". Кратко, по-деловому. Она замерла на секунду, а затем начала печатать, сердце бешено колотясь в груди. "Мы все тут собрались у Гонжи в гостиной. Смотрим сериал. Если ты уже свободен, присоединяйся к нам". Она отправила сообщение Он прочитал. Сразу. Прошла минута. Две. Пять. Почему он не отвечает? Он просто прочитал и проигнорировал? Она с силой толкнула дверь и резко вышла из уборной. И тут же, она с размаху врезалась во что-то твердое. "Ай!"— вырвалось у нее, и она потеряла равновесие. Но руки тут же подхватили ее, не дав упасть. Синем подняла голову. Перед ней стоял Озан. Его усталое лицо озарила улыбка. —"Прости, я не заметил", — сказал он, не выпуская ее из объятий. — "Я только что приехал. Не стал отвечать на сообщение. Искал тебя." Волна облегчения заполнила ее, и на смену ярости, пришла теплая улыбка. — "Я... я поняла", — прошептала она. — "Ладно. Пойдем, все в гостиной". Она снова устроилась на диване. Бурч, до этого сидевший в кресле, неожиданно поднялся и опустился на диван рядом с ней. Его поза показалась ей... странной. Он сидел развалясь, широко расставив ноги, занимая больше пространства, чем требовалось. Синем отодвинулась к краю, стараясь сохранить вежливую дистанцию. Но Бурч, будто не замечая этого, подвинулся ближе. В этот момент в дверях появился Озан. Его взгляд задержался на Синем и Бурче. Ничего не изменившись в лице, он спокойно поздоровался со всеми и устроился в кресле рядом с Альпером, включившись в общий разговор. Но Синем краем глаза заметила, как его взгляд Озана был на ней. Она выпила стакан воды, пытаясь игнорировать навязчивую близость Бурча. Она старалась расслабиться, откинуться на спинку дивана, но тут Бурч, словно почувствовав ее мнимое расслабление как зеленый свет. Он небрежно запрокинул руку на спинку дивана позади нее. Его рука не касалась ее плеч, но висела в сантиметрах от них. Синем замерла. Она собиралась что-то сказать, вежливо попросить его убрать руку, но не успела. Озан поднялся с кресла. Его движения были спокойными. Он подошел к дивану и остановился перед Бурчем. — "Бурч, пошли покурим",— сказал Озан, и его голос был ровным, но в нем не было места для возражений. — "Да брат, вроде как бросил, не курю больше", — отмахнулся Бурч с небрежной ухмылкой. В следующее мгновение Озан наклонился, его движение было быстрым и почти незаметным для остальных. Он взял Бурча за локоть. — "Ничего братец, снова закуришь. Пошли." Ухмылка сошла с его лица. Он коротко кивнул и поднялся. — "А, ладно... За компанию можно", — буркнул он. И они вдвоем вышли на балкон, оставив за собой легкое недоумение в гостиной Гонжа проводила недоуменным взглядом Озана и Бурча, удалявшихся на балкон. Ее брови поползли вверх. — "Что это с ними?" — тихо пробормотала она, обращаясь скорее к себе, чем к остальным. Сахра, сидевшая рядом, лишь махнула рукой, наливая себе еще вина. — "Не обращай внимания, Гонжа. Мужчины иногда ведут себя странно. Лучше сериал смотри". Пока пауза в просмотре затянулась, Сахра ловко перебралась на место, которое только что занимал Бурч, и прильнула к Синем. — "Он что, ревнует?» — прошептала Сахра. Синем, вся еще находясь под впечатлением от произошедшего, отшатнулась. — "Тише ты!" — прошипела она в ответ. — "Он действительно ревнует, я видела, как он на него смотрел. И как на тебя", — не унималась Сахра, ее глаза блестели от азарта. — "Да к чему бы ему ревновать? Мы все здесь коллеги", — попыталась отшутиться Синем. — "Ммм, не знаю, не знаю. Может быть, и Бурчу ты нравишься?" От этой наглой догадки Синем оттолкнула Сахру в плечо. — "Прекрати!" — "Ай!" — чуть громче, чем планировалось, вскрикнула Сахра. Гонжа обернулась, ее взгляд выражал легкое раздражение. — "А с вами что?" — "Ничего!" — почти хором, с невинными выражениями лиц, ответили они. В этот момент Альпер, наклонился к ним с другой стороны, пытаясь подслушать. Сахра, не долго думая, легонько шлепнула его по макушке. — "Ай! А за что?"— возмутился он. Гонжа смотрела на них с нарастающим подозрением. — "Вам неинтересно смотреть?" — "Очень интересно!" — поспешно сказала Синем, уставившись на экран с вниманием. Гонжа наконец отвернулась. Альпер же, не унимаясь, прошептал: — "Ну скажите, что вы обсуждаете? Я тоже хочу знать!" Но тут дверь с балкона открылась, и внутрь вернулись Озан и Бурч. Бурч прошел и молча устроился в своем кресле. Озан же, с холодным и невозмутимым выражением лица, сел на свое прежнее место. Все снова погрузились в просмотр, но напряжение никуда не делось. И вдруг Бурч, словно решив проверить почву. — "Синем, а как тебе в целом съемки? Не устаешь?"— спросил он. — "Нормально, все хорошо", — коротко ответила она. И тогда Бурч, задал вопрос, который повис в воздухе. — "А скажи... Вы с Берком все еще вместе?" В гостиной воцарилась мертвая тишина. Даже сериал будто бы замолчал. Все взгляды устремились на Синем. Гонжа, не выдержав. — "А тебе-то зачем?" — сказала очень твердо и уверенно — "Конечно вместе. Какие глупые вопросы". Синем почувствовала, как горит ее лицо. И как вот вот она не выдержит этой обстановки. Она не смотрела на Бурча. Ее взгляд был прикован к Озану. Она видела, как сжались его руки, лежащие на коленях, как напряглась его челюсть. Он сидел совершенно неподвижно, но она видела — вот-вот, и он взорвется. Этот вечер, мог закончиться настоящим скандалом. Нужно было действовать. Немедленно. Синем демонстративно, потянулась и громко зевнула. — "Ой, простите, все", — сказала она, прикладывая руку к груди. — "Я уже засыпаю. Пойду, наверное, домой" Озан отреагировал мгновенно, словно только и ждал этого сигнала. Он поднялся с кресла. — "Я тоже устал, поеду. Если ты не против, Синем, могу тебя подвезти". Синем, стараясь дышать ровно, кивнула. — "Да, спасибо. Буду благодарна". ——— Синем шла рядом с Озаном к его машине, чувствуя, как каблуки глухо стучат по плитке. Она украдкой взглянула на его профиль, освещенный мягким светом фонаря. Она открыла рот, чтобы начать, но слова застряли в горле комом. Озан, будто уловив ее напряжение, остановился и повернулся к ней. — "Я вижу, ты что-то хочешь сказать", — его голос был низким и спокойным, без упрека. Он мягко коснулся ее подбородка, заставив ее встретиться с его взглядом. — "Давай поговорим дома. Там спокойнее." Синем лишь молча кивнула, чувствуя одновременно и облегчение, и новую волну тревоги. Дорога до ее дома прошла в почти полной тишине. Озан был погружен в мысли, а Синем смотрела в окно на мелькающие огни. ——— Переступив порог ее апартаментов, Озан первым делом повесил ключи на крючок. И тут же его нос уловил слабый запах. Не духи. Не еда. Алкоголь. Легкий, едва уловимый аромат вина. Он медленно повернулся к ней, и в его глазах вспыхнули смешанное беспокойство. — "Ты выпила?" — его голос прозвучал резко. Синем, не говоря ни слова, прошла в гостиную и опустилась на диван, словно ноги подкосились. — "Синем, у тебя травма затылка!" — Озан не сдерживался теперь. — "Тебе прописан покой! Тяжелые съемки, недосып, а ты еще и алкоголь?Ты вообще думаешь о своем здоровье?" Она молчала, вжавшись в спинку дивана. Его гнев был обжигающим, но под ним она чувствовала ту самую заботу. Внезапно он замолчал, резко развернулся и направился в ванную. Через мгновение он вернулся с белой аптечкой в руках. Лицо его все еще было строгим, но движения стали точными и сосредоточенными. — "Иди сюда", — его тон смягчился, став властным, но уже без злости. — "Повернись." Синем послушно повернулась, подставив ему затылок. Его пальцы были невероятно осторожны, когда он отодвинул ее волосы, чтобы добраться до травмированного места на затылке. В тишине комнаты, нарушаемой лишь их дыханием, Синем почувствовала, как часть прежнего напряжения уходит. И в этой тишине родилось желание — кокетливо дразнить его. Она прикрыла глаза, наслаждаясь его заботой, но на ее губах играла едва заметная улыбка. — "Ты тогда… так уверенно вывел Бурча из гостиной", — тихо начала она, нарушая тишину. — "Ты что, ревнуешь меня?" Пальцы Озана на секунду замерли. Он не перестал обрабатывать рану, но его движения стали чуть более механическими. — "Я видел, что тебе некомфортно", — его голос прозвучал ровно, без единой нотки эмоций. — "И просто решил тебе помочь. Убрать источник дискомфорта." Синем не сдавалась. Она повернула голову, стараясь поймать его взгляд, и ее улыбка стала шире, чуть хитрой. — "Ревнуешь ведь! Признайся" Озан аккуратно вернул ее голову в исходное положение, чтобы закончить с перевязкой. — "Синем, я взрослый мужчина. Мне не пристало ревновать", — он произнес это с серьезностью, откладывая использованные ватные диски. — "Да и Бурч… Разве он мне конкурент?" — В этом вопросе прозвучала такая непоколебимая уверенность в себе. Но Синем только сияла еще ярче. Он закончил, защелкнул аптечку и отставил ее в сторону. Она тут же повернулась к нему вся, сверкая глазами. — "Ну скажи ведь, ты ведь ревнуешь!" — "Нет, не ревную." — "Ревнуешь!" — "Нет. Это называется забота, но не ревность". Видя его каменное лицо, Синем решила пойти ва-банк. Она с грацией кошки поднялась с дивана, медленно направилась в сторону спальни, на ходу сказала: — "А ведь он так на меня смотрел… Все пытался приблизиться, в разговор вступал. Даже вопрос про мои отношения задал. Прямо-таки интересовался, свободно ли мое сердце." Она сделала еще пару шагов, и тут же услышала за спиной резкое движение. Озан повернулся, и его спокойное лицо теперь было раздраженным. — "Ты меня позлить хочешь?" — его голос прозвучал низко и предупреждающе. Синем остановилась у дверного проема, обернулась и с наигранной невинностью произнесла: — "Ну, ты ведь не ревнуешь. Чего тебе злиться?" И в этот момент она увидела быструю реакцию. Ту самую ревность, которую он так яростно отрицал. Он и правда ревновал. Но признавать этого он, конечно, не стал. Он лишь сжал губы и отвернулся. А Синем, добившись своего и поймав его на слабости, с чувством полной победы скрылась в спальне, оставив его наедине с его чувствами. Спустя 10 минут, когда первая волна раздражения улеглась, сменившись привычной усталостью, Озан зашел в спальню. Воздух здесь был наполнен сладким, шоколадным ароматом крема. Синем сидела у своего столика, уже переодетая в свою изысканную белую сорочку из шелка, которая мягко струилась по ее фигуре, подчеркивая каждую линию её тела. Она неспешно втирала крем в кожу рук, и движения были плавными. Озан, стараясь не нарушать её покой, молча прошел мимо. Он наклонился и коснулся губами ее макушки в нежном, коротком поцелуе. Она подняла на него взгляд, и в уголках ее губ играла все та же знающая, чуть хитрая улыбка. Не говоря ни слова, она с изящной медлительностью опустилась на кровать, укладываясь на бок так, чтобы шелк сорочки красиво обрисовал ее изгибы. Озан, переодевшись в простую пижамную пару, не мог оторвать от нее глаз. Даже сейчас, готовясь ко сну, она выглядела изумительно. В ее позе, в том, как она смотрела на него сквозь полуприкрытые ресницы, была тихая провокация. Этого взгляда было достаточно, чтобы разжечь другое, более теплое и настойчивое желание. Он опустился на кровать рядом с ней, оперевшись на локоть. Он наклонился, и его дыхание коснулось ее губ. Он надеялся, что эта ночь может закончиться не только словами. Но Синем лишь приподнялась на пару сантиметров, чтобы мягко, почти по-детски, прикоснуться губами к его щеке. Затем она снова опустилась на подушку, перевернулась на спину и закрыла глаза, ее лицо выражало полную готовность ко сну. Озан замер в недоумении. Этого он не ожидал. — "А что я сделал?" — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала растерянность. Синем, не открывая глаз, ответила голосом. — "Ничего. Просто у меня ведь затылок болит. Я вообще-то больна, если ты забыл" Озан приподнял бровь. Он знал ее слишком хорошо. — "А когда ты вино пила, затылок не болел?"— спросил он, и в его голосе звучали нотки легкого упрека и Синем на секунду открыла глаза, изображая удивление от такого вопроса. Она даже поджала губы, делая вид, что усердно размышляет над его словами. — "Нет," — наконец выдохнула она с наигранной легкостью. — "Не болел. Ложись спать." И с этими словами она окончательно устроилась поудобнее, демонстративно отвернувшись от него, хотя он видел, как уголок ее рта задрожал от улыбки. Она не просто отказывала ему. Она сводила с ним счеты, за его упрямое отрицание ревности. И в тишине спальни Озан понял, он не просто ревнует. Он безнадежно влюблен в эту невыносимо очаровательную женщину, которая умело управляла им. Ночь тянулась мучительно долго. Озан ворочался, его сон был тревожным. Он то отдалялся от Синем на край кровати, то снова притягивал ее к себе. Его разум был переполнен обрывками их разговора: ее дразнящие улыбки, его собственное упрямое «нет» и то раздражающее осознание, что она видела его насквозь. А Синем спала. Спала глубоко и сладко , ее дыхание было ровным и спокойным. В слабом свете, он видел ее расслабленное лицо, и это злило его еще сильнее. "Позлила меня и сладко себе спит", — с горькой усмешкой подумал он. — "Совсем не беспокоится." В конце концов, он сдался. Осторожно, чтобы не разбудить ее, он выбрался из постели и босиком вышел в гостиную. Он подошел к кухне, нашел сигареты, приоткрыл форточку и закурил, вглядываясь в город. Именно в этот момент в гостиной, на диване, где они сидели, завибрировал телефон. Озан замер с сигаретой в руке. Это был телефон Синем. Она, видимо, забыла его здесь. Он медленно подошел. Экран телефона все еще был освещен уведомлениями. Имена отправителей стояли как два красных флага: Берк и Бурч — "Собрались шакалы", — мысленно прошипел Озан, и его пальцы сами собой сжались. — "Еще и ночью пишут. Не стыдно разве?." Он провел пальцем по экрану, пытаясь угадать пароль. Ее день рождения? Не подошел. Он попробовал несколько других очевидных комбинаций, но каждый раз телефон отвечал отказом. Эта простая преграда, вдруг показалась ему символом всего того, что он не может контролировать в ее жизни. Вернувшись к форточке, он сделал глубокую затяжку, выпуская дым в холодную ночь. И наконец, он мысленно произнес те слова, которые не мог выговорить вслух при ней, да и самому себе признавался с неохотой: — "И правда ведь. Ревную ее. Черт побери." Это признание, сделанное в пустоту, не принесло облегчения. ——— Утро застало Синем в одиночестве в их кровати. Пространство рядом с ней было пустым и холодным. Накинув шелковый халат, она вышла из спальни и замерла в дверях гостиной: Озан спал на диване, его лицо даже во сне было напряженным. "И чего он тут устроился?" — мелькнуло у нее в голове с легкой досадой. Она заметила свой телефон на столе. Взяв его, она увидела сообщения от Берка и Бурча. Лицо ее выразило лишь легкое раздражение. Фыркнула она, даже не открывая их. На кухне она с особым усердием принялась готовить завтрак. Ароматный чай, сыр, оливки, свежий хлеб, яичница-глазунья — все, что любил. И для себя — диетический салат. Вдруг сзади ее обхватили сильные руки. Она вздрогнула, но тут же расслабилась, узнав его прикосновение. Озан, все еще сонный, но уже одержимый одним желанием, прижался к ее спине. Его губы обжигающе горячими поцелуями скользнули по ее шее, в то время как его руки под халатом уверенно сжимали ее ягодицы, прижимая к себе. — "Озан, мы так останемся без завтрака", — попыталась она протестовать. — "А я думаю, это лучше завтрака, — прошептал он прямо в ухо, от чего по ее спине пробежали мурашки. Он резко развернул ее лицом к себе, приподнял ее за бедро, заставив опереться на него, и его губы захватили ее в страстном, требовательном поцелуе. Затем он снова перешел к шее, оставляя на коже горячие следы. Легким движением он поднял ее и усадил на кухонную столешницу, раздвинул ее ноги и встал между ними, не прекращая целовать. Синем, забыв обо всем, вцепилась пальцами в его волосы, прижимая его лицо к себе, отвечая на его страсть с такой же силой. И в этот самый миг резко и бестактно зазвонил телефон. — Озан, мне звонят, — попыталась она выдохнуть, отрываясь от его губ на секунду. — Подождут, — бросил он коротко, пытаясь снова поймать ее губы. — Озан, дай хоть посмотреть, кто, — настаивала она, слегка отстраняясь. Нехотя, он отпустил ее из своих объятий, позволив дотянуться до телефона. На экране ярко горело имя: Берк. Увидев это, Озан мрачно нахмурился. — "А, ну конечно", — с сарказмом прошипел он. — "Отвечай." Синем, не говоря ни слова, с легким и решительным жестом отбросила телефон обратно на стол. — "Я хочу с утра вкусно позавтракать с любимым, и никого больше," — твердо заявила она, спрыгивая со столешницы и поправляя халат. Озан тяжело дышал, но сел за стол. Синем быстро расставила перед ним тарелки, налила чай и села напротив. Она видела, как его челюсть все еще напряжена, а взгляд мрачен. — "Не злись", — мягко сказала она, протягивая руку и касаясь его пальцев. — "Я ведь даже не ответила." — "А на сообщения?" — вдруг сорвался он, и тут же понял свою ошибку. Его лицо на мгновение вытянулось. — "Какие сообщения?" — удивилась Синем, ее брови поползли вверх. Потом до нее дошло. — "Ты что, проверял мой телефон?" — "Нет!" — слишком быстро ответил Озан, отводя взгляд. — "Просто… они тебе ночью писали без остановки. Телефон вибрировал. Вот я и решил посмотреть, кто это такой настойчивый. Но не переживай, я не прочитал", — он горько усмехнулся. — "Я не угадал твой пароль." Синем внимательно смотрела на него. В ее глазах не было гнева, скорее — понимание и даже капля жалости. — "А… то есть, если бы знал, то прочитал бы? — тихо спросила она, испытывая его." — "От них? Да"— уверенно и без тени сомнения ответил Озан, глядя на нее прямо. И Синем не рассердилась. Она видела в его глазах ту самую неконтролируемую ревность, которую он так тщательно пытался скрыть. Ей, возможно, немного не нравилась его попытка взять под контроль ее общение, но как она могла злиться на него, видя этого сильного, властного мужчину. И в глубине души это даже льстило ей. Она лишь покачала головой, с легкой улыбкой тронула его щеку и прошептала: — "Ешь свой завтрак. Он остывает." — "А сообщения не прочитаешь?" — его голос прозвучал хрипло. Синем медленно подняла на него взгляд. — "Прочитаю," — равнодушно ответила она. — "Доем и пойду в комнате прочитаю." Это спокойствие, эта обманчивая безмятежность взбесила его окончательно. Он резко дернул головой, нервно кивнув, Но ее ответы злили его уже не просто так. Они конкретно выводили его из себя, задевая. — "Да успокойся, шучу я", — Синем отпила чай, ее брови слегка поползли вверх. — "Не интересно мне знать, что они там пишут, и не прочитаю." — "Может, я тогда прочитаю?" — выпалил он, и в его тоне прозвучал вызов. Он пододвинул к себе ее телефон, лежавший на столе. — "Озан!" — "Тебе не интересно, а мне — да!" Его темные глаза горели. — "Честно, это похоже на ревность, но ты опять скажешь «нет»!" Он уперся, как козел, его взгляд был прикован к ее лицу. Они сидели, уставившись друг на друга. И тогда Синем, не отводя взгляда, медленно, с спокойствием, потянулась к телефону. Ее пальцы скользнули по экрану, разблокируя его. Затем она дала телефон ему в руки. — "Прочитай вслух", — тихо, но властно сказала она. Озан на секунду опешил. Он смотрел на телефон, потом на нее.