Бирюзовые искры

*** Хогсмид встретил нас привычной суетой и ледяным ветром, который, казалось, пытался пробраться под самые теплые мантии. Но стоило нам выйти на платформу, как вокруг образовался своеобразный вакуум. Студенты расступались, провожая нашу группу взглядами, в которых смешивались страх и жгучее любопытство. Ужин в Большом зале прошел в неестественной тишине. Даже за столом гриффов была тишина. Люциус сидел в дальнем конце стола, его лицо напоминало застывшую маску, а рука так сильно сжимала кубок, что костяшки пальцев побелели. Мы не обменялись ни словом, но все кому нужно уже знали, что порядок на факультете уже другой. Когда пир закончился, мы не отправились в гостиную. Короткий кивнув ребятам, я повел их к нашему классу - месту, которое постепенно становилось центром моей власти. *** Нарцисса грациозно опустилась в трансфигурированное мной кресло, Беллатриса же осталась стоять, прислонившись к стене и лениво поглаживая кулон на шее. Остальные ребята также собрались вокруг меня, глядя на нашего "гостя". Виола - не самым добрым взглядом. В центре комнаты, чувствуя себя явно не в своей тарелке, замер Георг Крэбб. - Присаживайся, Георг, - я указал на свободный стул. Крэбб тяжело опустился на сиденье, оглядывая присутствующих. Его взгляд задержался на Беллатрисе и ее цепи, которая в полумраке класса испускала едва заметное бирюзовое свечение. - Твой отец сделал правильный выбор, Георг. Малфои цепляются за прошлое, за титулы и политические интриги, которые рассыпаются в прах перед лицом истинной мощи. Люциус может собирать кого угодно, но теперь за тобой стою я. И дом Блэк. - Я понимаю, - Георг кивнул, и в его глазах появилось нечто вроде облегчения. - Это только начало, - я обернулся к остальным. - Эван, София - поздравляю вас еще раз. Северус, сидевший в тени у конца класса, подал голос: - Дамблдор смотрел на тебя весь ужин, Теодор. - Да, я чувствовал. Но это дело будущего, сейчас нам нужно привлекать остальных ребят с факультета. Приглашать в круг не нужно - нет нужды иметь столько людей. Но пусть потихоньку определяются, с кем они. - Георг, - я снова обратился к Крэббу. - Завтра на завтраке ты сядешь рядом с нами. Пусть все увидят, что Крэббы больше не за спиной Люциуса. - Как скажешь, - твердо ответил Георг. Класс наполнился тихим гулом голосов. Мы обсуждали планы, расстановку сил и те изменения, которые принесет этот семестр. Беллатриса время от времени вставляла резкие замечания, Нарцисса мягко корректировала детали. Обе стали активнее, видимо, принимая роль моих невест окончательно. *** Когда за последним из ребят захлопнулась дверь, в классе воцарилась особенная тишина. Я не спешил уходить. Магическим жестом я пригасил лишние факелы, оставаясь в полумраке. Беллатриса наконец отлипла от стены и, грациозно потянувшись, пересела на край стола прямо напротив меня. Нарцисса же осталась в кресле, задумчиво глядя на мою палочку, которую ранее попросила "посмотреть". - Удачный вечер, - негромко произнесла Цисси, нарушая тишину. - Георг напуган, но предан. Видимо, не так уж ему и нравилось с Малфоем, если ему не составило труда поменять компанию. - На первое время лучше внимательно наблюдать за ним. Кто знает, что он выкинет, - Белла скрестила руки на груди. - Не стоит. Ему не хватит смелости пойти против Ноттов и Блэков, - я посмотрел на цепочку на шее Беллатрисы, подавая туда немного энергии Бездны. От потока знакомой силы цепочка будто оживилась - глаза змейки засветились бирюзой, а Белла будто расслабилась от притока освежающей силы Вазарина. - Вы сегодня были великолепны, - похвалил я невест. Я помолчал, переводя взгляд с одной сестры на другую. В уютном полумраке они казались менее защищенными своими масками аристократок. Был один вопрос, который вертелся у меня на языке еще с посиделок в Лидсе, но я ждал подходящего момента. - Девочки, - начал я, понизив голос. - Я заметил одну вещь. За все каникулы, за все наши разговоры о семье, о Сириусе, о Регулусе... вы ни разу не упомянули Андромеду. Будто её никогда не существовало. Беллатриса, которая секунду назад расслабленно качала ногой, замерла. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в кулон на шее. Нарцисса же просто отвела взгляд, и её лицо в миг стало фарфорово-белым, лишенным каких-либо эмоций. - Не произноси это имя, Теодор, - голос Беллы стал сухим и резким, как щелчок кнута. - Это имя больше не знакомо в стенах дома Блэк. - Это семейное табу, - тихо добавила Нарцисса, не глядя на меня. - Мы не говорим о ней. Никогда. Вместо нее теперь... выжженное место на гобелене. Я почувствовал через нашу связь их боль, но она была разной. У Беллы это была ярость предательства, черная и жгучая. У Нарциссы - тихая, ноющая тоска, которую она тщательно прятала даже от самой себя. - Она выбрала этот путь, - Беллатриса спрыгнула со стола и начала мерить комнату шагами. - Предать чистоту крови ради... грязи. - Она была такой заботливой, прекрасной, - Нарцисса всё же подняла глаза, и в них блеснула затаенная грусть. - И я прошу тебя, Тео... если ты дорожишь миром в нашем союзе, не пытайся заглянуть в эту бездну. Я поднялся и подошел к ним. Сначала я коснулся запястья Нарциссы, чувствуя её холод, а затем поймал за руку Беллу. - Я понял вас, - спокойно ответил я. - Я не собираюсь бередить старые раны. Просто... теперь мы одна семья. Если вас что-то беспокоит, если что-то мешает. Скажите мне. Вы знаете, что я со всем справлюсь. Беллатриса остановилась, её дыхание постепенно выравнивалось. Она подошла ко мне вплотную и уткнулась лбом в мое плечо - редкий для неё жест поиска опоры. - Я... мы понимаем, - произнесла она. Я обнял их обеих, создавая в этом заброшенном классе маленькое пространство безопасности, куда не могли дотянуться ни тени прошлого, ни шёпот Бездны из моих снов. - Идите отдыхать, - сказал я, целуя каждую в висок. - Завтра будет долгий день. Когда они ушли, я еще некоторое время стоял в пустом классе, прислушиваясь к затихающим шагам в коридоре. История Андромеды была для меня лишь строчкой в генеалогическом древе, но для Нарциссы и Беллы она оставалась живой раной, затянутой лишь тонкой коркой фамильной гордости. Я вернулся в гостиную Слизерина поздно. Помещение было почти пустым, только пара старшекурсников шептались у камина, но при моем появлении они мгновенно замолкли. Я прошел в свою спальню, чувствуя, как спокойствие гостиной вызывает у меня сонливость. *** В Большом зале было шумно - студенты обменивались впечатлениями от праздников, и гул сотен голосов отражался от заколдованного потолка. Я вошел в зал вместе с Эваном и Юстасом. Нарцисса и Беллатриса уже сидели на своих местах. Как я и приказал, Георг Крэбб занял место рядом с нами, демонстративно отвернувшись от Люциуса, который сидел на другом конце стола. Малфой выглядел так, будто не спал всю ночь; его взгляд был прикован к тарелке, но я чувствовал исходящие от него волны яда. Альбус Дамблдор поднялся со своего золоченого кресла. В зале мгновенно воцарилась тишина. Директор обвел зал взглядом, и на мгновение мне показалось, что его глаза задержались на нашей группе чуть дольше, чем на остальных. - Доброе утро, - его голос, усиленный магией, мягко разнесся по залу. - Я надеюсь, Рождество принесло вам радость и покой. Однако новый семестр обещает быть крайне насыщенным. Дамблдор сделал паузу, поправляя очки-половинки. - Как вы знаете, в первом семестре мы провели внутренний дуэльный турнир. Его результаты превзошли ожидания. И пришло время подвести этот турнир к логическому концу. Турнир пройдет в середине февраля в магическом секторе Берлина, в Германии. Наши чемпионы отправятся туда через месяц. Я невольно усмехнулся, вспоминая тренировки с Гюнтером. Пора бы проведать родину старика. - Вам придется покинуть замок на неделю, - Нарцисса выглядела чуть расстроенной. - Мы быстро, - улыбнулся я, поцеловав ладонь девушки. Та чуть зарумянилась - наши действия заметили некоторые старшекурсники. Но я и не собирался делать из этого секрет. Дамблдор тем временем продолжил, зачитывая имена: - Отстаивать честь Хогвартса в младшей возрастной категории будет мистер Теодор Нотт. В средней - мисс Беллатриса Блэк. И, наконец, среди старших курсов нашу школу представит мистер Чарльз Дженкинс. - Дженкинс... - процедила Беллатриса, и я почувствовал, как её пальцы непроизвольно сжались, едва не раздавив столовый прибор. Белла так и не смогла нормально принять тот факт, что Флинт с позором проиграл гриффиндорцу, так еще и не чистокровному. - Успокойся, Белла. Беллатриса фыркнула, но спорить не стала. Пир постепенно подходил к концу. Дамблдор ещё что-то говорил о правилах поведения за границей и ответственности, ложащейся на плечи чемпионов, но я уже не слушал. Этот турнир должен закрепить меня как лидера факультета. Надо подумать над тем, как максимально эффектно выступить и показать себя. Когда мы начали выходить из зала, Дженкинс преградил нам путь в дверях. Он стоял один, сложив руки на груди, ожидая, пока мы приблизимся. - Нотт, Блэк, - его голос был ровным, без тени враждебности. Я остановился. Беллатриса молча посмотрела на парня. Эван и Юстас тут же напряглись, а Георг Крэбб по привычке "вышибалы" попытался выдвинуться вперёд, но я остановил его жестом. - Дженкинс. Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова. - В Берлине не будет школьных судей, которые остановят бой при первых признаках опасности. Там бьют на поражение, даже если официально это запрещено. Будь готов к тому, что твоя фамилия там будет мишенью. - Я привык быть мишенью, Чарльз, - ответил я. - Но спасибо за заботу. Надеюсь, ты покажешь в Германии тот же уровень, что и против Флинта. - Покажу больше, - коротко бросил он и, кивнув Нарциссе и Белле, зашагал прочь, растворяясь в толпе студентов. - Каков наглец, - прошипела Беллатриса, провожая его взглядом. - Советы он раздает... - Надеюсь, его советы сработают и на него тоже, - усмехнулся я. *** Весь следующий месяц превратился в сплошной марафон. Утром - уроки, днём - тренировки с Мэрриуезер, вечером - занятия в нашем классе. Наш учитель ЗОТИ, зная о Берлине, стал ещё суровее. Он гонял нас до изнеможения. Теперь в зале присутствовала и Беллатриса. Она, как и Нарцисса была удивлена тем, как далеко раскинулось влияние Ноттов, что даже среди преподавателей находились вассалы. - В Берлине не будет времени на изящные поклоны и долгие прелюдии! - голос профессора Мэрриуэзера эхом разлетался под сводами зала. - Немцы бьют жестко, скупо и сразу в уязвимые точки. Блэк, твои движения слишком размашисты! Уильям Мэрриуэзер, обычно сдержанный, в этом месяце превратился в настоящего тирана. Беллатриса, тяжело дыша, стерла пот со лба. Её лицо раскраснелось, а волосы выбились из-под заколки, делая её похожей на разгневанную фурию. Бирюзовый кулон на её шее бешено пульсировал, откликаясь на её ярость. Она не заставила себя ждать. «Конфринго» сорвалось с её палочки почти мгновенно, следом полетела серия режущих. Она била зло, на пределе возможностей. Я не посчитал нужным ставить щит. В моем восприятии её заклинания двигались медленно, словно в густом сиропе. Два шага влево, легкий наклон головы - и вспышки пронеслись мимо, едва опалив воздух. Одно касание палочкой её запястья - и её рука опустилась. - Ты слишком много думаешь о том, как ударить, и слишком мало - о том, где нахожусь я, - прошептал я, разрывая дистанцию. Она снова встала в стойку, и мы продолжили. К концу занятия мы оба едва держались на ногах, но я видел, как со временем её стиль, нет, не меняется, а становится... отточенной что ли? Она училась управлять своим "хаосом" и яростью, а движения становились скупыми и эффективными. Вечера в нашем классе были другими. Ребята также вкалывали, так как понимали, что дальше их ждет еще одно испытание - быть моим "кругом". Как лидер факультета, я не мог держать рядом слабых людей. Это понимали и они, поэтому с каждым днем, с каждой тренировкой все дальше и дальше уходили от этого слова. Нарцисса всё чаще присутствовала на наших занятиях, часто заменяя меня, если я был занят. Эван же чуть поутих, в основном помогая своей невесте - ее прогресс напрямую отображался на его репутации, поэтому он изображал собой личного тренера. - Люциус затих, - негромко произнесла Нарцисса, когда мы остались после ухода ребят. - Слишком затих. Даже Гойл теперь старается не смотреть в сторону нашего стола. Он сломлен, Теодор, но такие люди опасны в своем отчаянии. - Сейчас меня больше волнует Берлин, - я сел в кресло, чувствуя приятную ломоту в мышцах. - Разберусь с этими дуэлями и потом решу проблему с ним. Когда меня не будет, держитесь вместе, не позволяйте ему как-то вас зацепить. Я посмотрел на Беллу, которая сидела на столе, лениво подбрасывая трансфигурированную сферу и в воздухе меняя ее на что-то другое - небольшая тренировка на контроль. - Отдохни, Белла. Ты уже достаточно сильна. - Силы никогда не бывает достаточно, - улыбнулась она, но сферу все же положила. *** День отъезда наступил внезапно. Утро выдалось морозным и туманным. Мы стояли в вестибюле: я, Беллатриса и Дженкинс. Чарльз выглядел так, будто просто собрался на прогулку - спокойный, сосредоточенный, с небольшой сумкой через плечо. Он коротко кивнул нам, проверяя свою палочку. - Ну что, готовы к немецкому гостеприимству? - усмехнулся он. - Главное, чтобы они были готовы к нашему, - ответил я, в последний раз окинув взглядом друзей, которые вышли нас провожать. Директор подошел к нам. Его взгляд был необычайно серьезным. - Мистер Нотт, мисс Блэк, мистер Дженкинс. Помните: вы - единое целое. Забудьте о факультетах и старых обидах. В Германии вы - Хогвартс. С вами в качестве провожающего отправится наш профессор чар - мистер Флитвик. Профессор Флитвик, стоявший рядом с нами, выглядел необычайно воодушевленным. Несмотря на свой малый рост, он излучал уверенность - всё же в прошлом он был чемпионом по дуэлям, и эта поездка явно пробуждала в нём старые воспоминания. - Ну же, молодые люди, - пискнул он, подпрыгивая от нетерпения. - Хватайтесь! У нас строгое окно для портала. Мы коснулись старого, потертого сапога - портала, подготовленного министерством. Мир мгновенно скрутило в тугой жгут, пространство вокруг нас схлопнулось, и через секунду нас выбросило в совершенно ином месте. Площадь, на которую нас выбросило, называлась Шаттенплац. Огромные плиты серого гранита под нашими ногами были испещрены тонкой вязью рун, которые едва заметно пульсировали тусклым багрянцем - антиаппарационные щиты города работали здесь на полную мощность, подавляя любое несанкционированное перемещение. Здания, окружавшие площадь, напоминали готические крепости. Тёмный кирпич, закопченный десятилетиями магических экспериментов, вздымался ввысь острыми шпилями. Магический Берлин разительно отличался от нашего "сказочного" Косого Переулка, представляя собой что-то монументальное и величественное. - Мне здесь нравится, - прошептала Белла, и в её глазах отразились холодные огни города. - Добро пожаловать в Берлин, - раздался резкий голос. К нам подошел высокий мужчина в строгой серой мантии, застегнутой на все пуговицы. Его лицо было пересечено длинным тонким шрамом, тянувшимся от виска до самого подбородка, а взгляд был холодным, как лед. - Профессор Флитвик, полагаю? - мужчина коротко кивнул. Получив подтверждающие слова от Филиуса, он продолжил. - Я - Эрих Дрезднер, ваш официальный куратор от Магического комитета Берлина. Следуйте за мной. Мы двинулись за ним вглубь квартала. Шварцвальд-Аллея, главная артерия магического сектора, поражала своей строгостью. Здесь не было хаотичного нагромождения лавок. Здания из темного камня стояли плечом к плечу, словно солдаты в строю. Мы остановились перед массивным зданием, которое больше напоминало крепость, чем временное жилье. Над входом из серого гранита висела тяжелая кованая табличка: "Эйзенхоф". - Ваша резиденция, - бросил Шмидт, прикладывая ладонь к массивному железному кольцу двери. Руны на стене вспыхнули синим, подтверждая его доступ. - Можете прогуляться по аллее, но следите за правилами. И никаких конфликтов между делегациями до начала турнира. Внутри холл Эйзенхофа встретил нас полами из полированного обсидиана, в которых отражались холодные магические сферы под потолком. Атмосфера была настолько плотной от скопившейся здесь силы участников со всего мира, что даже магия внутри меня отозвалась тихим, предвкушающим гулом. - Размещайтесь, - Шмидт передал Флитвику связку тяжелых металлических жетонов. - Ужин через два часа. Турнир будет завтра в обед, не опаздывайте. Опоздание будет означать проигрыш. Он развернулся и чеканным шагом вышел на улицу. - Очаровательный человек, - хмыкнул Флитвик. - И гостеприимство у них прямо... колючее, - протянул Дженкинс, забирая свой жетон. Мы быстро распределились по комнатам - каждому предоставили по комнате, что радовало. Строгость обстановки в комнате смягчал камин, в котором уже уютно потрескивали дрова, и глубокое кожаное кресло. Никаких лишних безделушек - только идеальный порядок и едва заметная вязь серебристых защитных рун под самым потолком. Я едва успел коснуться ладонью теплого камня камина, как в дверь постучали. На пороге стояла Белла. Беллатриса вошла, притворив за собой тяжелую дубовую дверь. В полумраке комнаты её глаза, обычно лихорадочно блестящие, казались глубже и темнее, а бирюзовая искра в её артефакте на шее пульсировала в такт её дыханию. Она не стала садиться в кресло, а подошла к камину, остановившись совсем рядом со мной. Тепло огня подчеркивало бледность её кожи. - Наконец-то тишина, - негромко произнесла она, глядя на танцующие языки пламени. - В Хогвартсе мы всегда под прицелом сотен глаз. И всегда втроем. Ты, я и Цисси, - она наконец перевела взгляд на меня. В полумраке её лицо казалось мягче, а в глазах не было привычного безумного блеска, только усталость. - Я очень люблю сестру, Тео, но иногда мне хочется побыть с тобой. Одной. Я сделал шаг к ней, сокращая расстояние. Беллатриса чуть склонила голову, едва заметно улыбнувшись. Она протянула руку и аккуратно поправила воротник моей мантии - жест непривычно будничный и домашний для неё. - Цисси - это твой покой, твоя "идеальная" леди, - прошептала она, не убирая руки. - А я... я просто хотела побыть рядом. Знаю, глупо это говорить парню младше меня, но рядом с тобой я чувствую себя... защищенной. Я накрыл её ладонь своей. - Возраст - это всего лишь цифра, Белла. Если ты хочешь быть за мной, то я всегда буду впереди. Беллатриса прерывисто выдохнула и сделала шаг навстречу, сокращая последние дюймы между нами. Она уткнулась носом в мое плечо, и я почувствовал тонкий аромат её духов - что-то терпкое, с нотками полыни. Мы стояли так несколько минут, просто слушая, как потрескивают угли в камине и как за окном завывает берлинский ветер. - Завтра будет тяжелый день, - тихо сказала она, поднимая голову. Я чуть наклонился и коснулся её губ. Это был короткий, почти невесомый поцелуй - теплый, со вкусом спокойствия и немого обещания, что всё будет хорошо. Белла на мгновение зажмурилась, словно стараясь запомнить это ощущение, а потом медленно отстранилась. - Доброй ночи, Тео, - она улыбнулась уже по-настоящему, без тени хищности. - Постарайся выспаться. - Доброй ночи, Белла. Она грациозно вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я остался один в кресле у камина, глядя на догорающее пламя. В голове было непривычно тихо, а в груди разливалось странное, почти забытое чувство домашнего тепла. *** Лотос стояла перед огромной проекцией Бездны. Её сознание было растянуто по тысячам векторов, пытаясь уловить едва заметное эхо - ту самую уникальную частоту, которая принадлежала Аятану. Бирюзовые всполохи отражались в её глазах, когда она перебирала бесконечные вероятности этернализма. - Еще одна ветка... - прошептала она, и её голос отозвался многоголосым шепотом Бездны. - Его след здесь обрывается, но резонанс... он уходит глубже. В миры, где само понятие этернализма искажено. - Это безумие, - раздался голос за её спиной. Лоид вышел из тени, его шаги гулко отдавались в пустом зале Санктум Анатомика. Он поправил свою официальную одежду и посмотрел на проекцию с плохо скрываемым скепсисом. - Вы ищете иголку не в стоге сена! - продолжал Лоид, скрестив руки на груди. - Вы ищете ее в бесконечном множестве вселенных, которые даже не должны существовать согласно картам моего Альбрехта! - Он жив, Лоид, - Лотос даже не обернулась. - Я чувствую его вспышки. Короткие, яростные... Он словно зажигает маленькие костры в бесконечной ночи. - Вы пытаетесь взломать законы реальности, которые старше самих Орокин, - возразил Лоид. - Даже Альбрехт отступил, когда понял, что некоторые границы переходить нельзя! Лоид всплеснул руками, его движения были резкими и полными драматизма. Он прижал ладонь к груди, словно само упоминание о нарушении планов его господина причиняло ему боль. - Это возмутительно, Лотос! Просто невыносимо! - его голос дрогнул, в нём проскользнули почти плаксивые нотки. - Мой Альбрехт потратил десятилетия, выстраивая эти барьеры, оберегая нас от Безразличия, а вы... вы готовы разнести всё в щепки ради призрачного эха! Вы же знаете, как он был щепетилен в вопросах структуры реальности. Вы ведете себя как... - Как мать, что потеряла свое дитя, Лоид, - Лотос наконец повернула голову. В её взгляде не было сомнений, только материнская решимость. - Твой Альбрехт искал ответы в пустоте, потому что боялся конца. Я же ищу своего ребенка. Она сделала шаг к проекции, и Бездна перед ней послушно расступилась, послушная её жесту. - Если моё дитя живо, если его сердце бьется в одной из тех искаженных вселенных, я пройду сквозь каждый барьер, - она сжала пальцы, и проекция вспыхнула ослепительным светом. - Слишком многое он пережил. Я не дам ему пострадать вновь. Лоид лишь судорожно вздохнул, не находя слов от такого святотатственного пренебрежения творениями его господина, и обиженно поджал губы, отворачиваясь.