Бирюзовые искры

*** Мир, который и так едва держался на хрупких подпорках старой магии, окончательно пошел трещинами. Присутствие Лотос в системе стало для Безразличия сигналом к уничтожению: если раньше оно лишь пробовало реальность на вкус, аккуратно просачиваясь сквозь щели, то теперь решило сорвать дверь с петель. По всему земному шару небо окрасилось в вибрирующий бирюзовый цвет, лишая людей покоя и превращая день в вечные сумерки. В Лондоне, прямо над зданием Министерства, пространство разошлось лоскутами, выплевывая легионы Шепота. Маглы в ужасе наблюдали, как их города зарастают серебристыми кристаллами, а маги в панике обнаружили, что Авада Кедавра проходит сквозь этих существ, не оставляя даже следа. Хаос стал единственным законом - дыры открывались в Париже, Пекине и даже в самых отдаленных от цивилизации закоулках. В Хогвартсе завыли все сигнальные чары разом. Древние камни содрогались, словно замок бился в лихорадке. Я вылетел из гостиной Слизерина, чувствуя, как Лук Тара пульсирует в такт моему бешеному пульсу. Рядом были мои ребята - Эван, Торфинн и остальные. Их лица были бледными, но в глазах горела решимость тех, кто уже видел край бездны и решил не отступать. - К бою! - мой голос разнесся по коридорам, перекрывая звон бьющегося стекла и крики перепуганных младшекурсников. Мы вырвались во внутренний двор именно в тот момент, когда небо над астрономической башней окончательно лопнуло. Из гигантского разлома, медленно и неотвратимо, начал спускаться он. Это был Адриан. Или то, что от него осталось после того, как Шепот пересобрал его суть, превратив в совершенное орудие. Огромные, геометрически идеальные крылья из серебряных осколков за его спиной разрезали воздух с металлическим скрежетом. Его тело казалось отлитым из живой ртути, постоянно меняющей форму, перетекая от человеческого облика к чему-то сегментированному и чужому. Единственный сияющий глаз заливал двор ослепительной бирюзой, в которой не осталось ни капли человеческих эмоций, что я видел раньше. Теперь там была лишь пустота. Он завис в воздухе над двором, и от его присутствия само время начало замедляться. Каждая снежинка, каждый крик ужаса застывали в густом озоновом мареве, превращая Хогвартс в застывшую картину. - Теодор... - его голос больше не принадлежал человеку; это был хор тысяч страдающих душ, звучащий прямо в мозгу. - Мы пришли принести тебе тишину. Я вскинул руку, и Лук Тара привычно лег в ладонь, откликаясь на мой зов. - Ты опоздал, Адриан. Как и твой хозяин, - я натянул тетиву, чувствуя, как корабли Лотос уже входят в верхние слои атмосферы, оставляя огненные росчерки в бирюзовом небе. В дверях замка показался Дамблдор. Его палочка дрожала, а взгляд метался между мной и парящим Ангелом Бездны. Он понимал, что сейчас начнется битва, в которой его величайшие знания будут значить не больше, чем детские сказки. Адриан рухнул вниз, как сорвавшийся кусок скалы, и за мгновение до столкновения с землей его сегментированные крылья раскрылись, создав мощную ударную волну. Каменные плиты двора пошли трещинами, а тех, кто стоял слишком близко, просто отбросило к стенам замка. Первая стрела, сотканная из чистой Бездны, прошила воздух со звуком рвущейся стали. Адриан вскинул руку, воздвигая перед собой щит из жидкой ртути, но энергия Мадурая не стала тратить время на сопротивление. Она просто прошла насквозь, испарив металл и ударив Ангела прямо в плечо. Серебряный доспех Адриана лопнул, осыпаясь острыми осколками. Он издал звук, в котором не осталось ничего человеческого - это был визг перегруженного статического поля. Я не давал ему продыху. Вторая стрела, третья. Я двигался так, как помнил по движениям Скитальца: не застаиваться, использовать инерцию. Мои выстрелы ложились точно: в суставы крыльев, в грудную пластину, в сияющий глаз. Каждое попадание вырывало из него куски пустоты, заставляя Ангела терять форму, превращая его в бесформенное облако сегментов. Я доминировал, и мощь Тара казалась безграничной. Вокруг бушевал ад. Я видел периферийным зрением, как из внутреннего двора вырываются фигуры в мантиях - мой отец, лорд Малфой, родители остальных ребят и куча, видимо, наемников. Они встали полукругом, закрывая проход в Большой зал. Сверху сыпались Фрагментированные, и старая школа столкнулась с новой реальностью: вспышки Инсендио перемешивались с бирюзовыми разрядами артефактов, которые я раздал ребятам. Беллатриса казалась довольной, выжигая пустотников потоками пламени, а Нарцисса металась между ранеными, её руки были по локоть в крови и светящейся слизи. Но вскоре эйфория от силы начала сменяться знакомым, липким оцепенением. Моё тело начало сдавать. Натяжение невидимой тетивы с каждым разом требовало всё больше усилий. Руки начали мелко дрожать, а в ушах поселился гул, перекрывающий звуки битвы. Первая капля крови упала из носа на воротник мантии, но я лишь смахнул её, посылая очередную стрелу в Адриана. Он почувствовал это. Его глаз вспыхнул ярче, и он перестал просто защищаться. Ангел начал двигаться рывками, мгновенно перемещаясь в пространстве. Один из его «перьев» прошил мне плечо, когда я замешкался на долю секунды. Боль была холодной, парализующей. Я попытался вызвать ливень стрел, чтобы закончить всё одним ударом, но внутри словно что-то оборвалось. Лук Тара в моих руках на мгновение потускнел, став прозрачным. Я пошатнулся, чувствуя, как магические каналы раскалились добела. Адриан завис в пяти метрах, его изуродованное лицо исказилось в подобии улыбки. Он вытянул руку, и из его ладони начал формироваться красный шар. - Пришло время угаснуть, Тэнно. Я сплюнул густую, темную кровь и снова вскинул лук, хотя пальцы почти не слушались. Моё зрение двоилось. Я видел Адриана и одновременно - тусклое мерцание «Заримана». Сил почти не осталось, а Ангел, подпитываемый близостью Шепота, восстанавливался на глазах. Сзади раздался крик Торфинна, которого придавило сегментированным стражем, и я понял, что если сейчас не сделаю что-то за пределами своих возможностей, Хогвартс станет нашей общей могилой. Красная сфера в руках Адриана разрасталась, поглощая свет и звуки, превращая пространство вокруг него в зону абсолютного вакуума. Я видел, как дрожит воздух, как плавится камень под его ногами. Мои пальцы, сведенные судорогой, едва удерживали призрачную рукоять Тара. Хоть каплю силы... В этот момент небо над нами, и без того истерзанное разломами, раскололось от пронзительного, механического свиста. Звук был настолько острым, что Адриан на мгновение замер, задрав изуродованную голову вверх. Сквозь облака, объятая пламенем входа в атмосферу, неслась стальная игла. Она врезалась в землю прямо между мной и Ангелом с такой силой, что ударная волна окончательно снесла остатки ворот Хогвартса. Пыль, куски дерна и искры заполнили двор. Металл капсулы, исписанный золотой вязью Орокин, глухо щелкнул. Затворы разошлись, выпуская густые клубы охлаждающего пара. И из этого тумана, мерно пульсируя золотым светом, показался он. Данте. Хранитель утраченных хроник, закованный в белое и золото, с парящим рядом гримуаром, страницы которого лениво перелистывались невидимым ветром. Его шлем, напоминающий капюшон ученого, был склонен, словно он читал саму землю под собой. Для кого-то это была машина смерти, для меня - старый друг, вернувшийся в самый темный час. Я не сдержал слабой, окровавленной улыбки. - Наконец-то... - прошептал я. Мой разум привычно рванулся вперед, разрывая связь с израненным телом подростка. Перенос. Это было возвращение домой. Мое сознание плавно скользнуло в системы варфрейма, заполняя его пустоты, пробуждая реактор и наполняя золотые сочленения жизнью. Мир изменился. Боль в плече исчезла, сменившись идеальной четкостью восприятия. Гул в ушах стал симфонией боевых систем. Я почувствовал Ноктуа - гримуар, который теперь парил у моего правого плеча, готовый вписывать имена врагов в летопись смерти. Данте радовался, получив столько знаний из моей головы и ему не терпелось испытать мощь всего того, что я узнал. А ведь именно для этого мира, Данте - идеальный варфрейм. По моей воле в руке тут же материализовался Онос - наручная пушка, выстрел которой тут же врезался в Адриана, снося начисто его только восстановившиеся щиты. Адриан отпрянул, его крылья судорожно забились, пытаясь восстановить равновесие перед лицом этой новой, упорядоченной мощи. Но он не успел. Сверху раздались новые удары - десятки, сотни десантных капсул начали прошивать небо, как огненный град. В лесу, на холмах, в самом озере - Тэнно приземлялись везде. Слышались характерные хлопки выстрелов, треск электричества и свист мечей. Где-то в стороне вспыхнула ослепительная вспышка Вольта, рассекающего Фрагментированных на части. Я поднял руку, и страницы Ноктуа завращались с бешеной скоростью. - Пришло время пересмотреть финал, Адриан, - мой голос теперь звучал как глубокий, вибрирующий бас варфрейма. Круговое движение рукой и парящий, двухметровый варфрейм испускает ауру, которая тут же создает энергетические щиты вокруг всех моих соратников. Дамблдор застыл у входа, его глаза расширились за очками-половинками. Он видел, как на его глазах «мальчик» превратился в нечто древнее, золотое и абсолютно непонятное. А над Хогвартсом, заслоняя бирюзовое небо, уже начали проявляться массивные тени Рейлджеков, готовящихся к орбитальной бомбардировке основных узлов Шепота. Адриан издал звук, напоминающий скрежет разрываемого металла. Его изуродованное лицо, на мгновение ставшее почти человеческим от шока, снова застыло маской яростного Безразличия. Красная сфера в его руках детонировала, но я даже не шелохнулся. Это ничто для моих почти безграничных щитов. В теле Данте реальность ощущалась иначе. Если как Теодору мне приходилось мучительно выстраивать магические пассы и следить за произношением, то здесь... здесь мой разум превратился в совершенный вычислительный центр. Каждая мысль - это готовое заклинание. Каждое движение пальца - завершенная формула. Адриан рванулся вперед, его серебряные крылья превратились в каскад бритвенно-острых лезвий. Я лишь плавно повел рукой в сторону. - Лед. Воздух мгновенно кристаллизовался. Абсолютный ноль сковал движения Ангела, превращая его ртутное тело в хрупкую статую прямо в полете. Он не успел даже осознать смену ритма, когда я перелистнул страницу гримуара. Разряд, способный запитать целый город, сорвался с кончиков моих пальцев. Золотая дуга прошила замороженного Адриана, заставляя его сегментированные части вибрировать на критической частоте. Адриан взревел, пытаясь восстановиться, его крылья судорожно дергались, пытаясь собрать разлетающиеся осколки серебряной брони. Он был быстр для волшебника, но для варфрейма он двигался медленно, как муха в смоле. - Инсендио. Из Ноктуа вырвался столп бирюзового пламени, которое не просто жгло — оно выжигало саму суть Бездны из его плоти. Адриан падал, его идеальные геометрические формы плавились, стекая на камни двора бесполезным шлаком. Он попытался вскинуть руку для последнего удара, но я уже не смотрел на него как на угрозу. Он был лишь досадной ошибкой в летописи, которую нужно было исправить. Я медленно опустился на землю, и Онос на моей руке начал издавать низкий, угрожающий гул. Пушка накапливала энергию, впитывая свет от горящих вокруг обломков. Она видоизменилась, становясь извивающимися наростами, покрывающими всю мою правую руку, и лишь отдаленно в ней можно было признать пушку. Инкарнон. Адриан, лишившийся крыльев и половины своего серебряного лика, полз по камням, оставляя за собой след из ртути и черного дыма. Его единственный глаз всё еще горел ненавистью, но в нем уже не было силы Безразличия - только первобытный страх существа, встретившего свой конец. Ствол Оноса вспыхнул ослепительным светом. Короткий, сухой хлопок - и концентрированный луч энергии прошил голову Ангела, мгновенно испаряя её вместе с маской и остатками сознания. Тело Адриана на секунду замерло, а затем рассыпалось мелкой серебряной пылью, которую тут же подхватил ветер. Я выпрямился, закрывая Ноктуа. Вокруг Хогвартса всё еще гремели взрывы, небо было расчерчено следами десантных капсул, а Тэнно методично зачищали территорию от остатков Шепота. Но здесь, во дворе, наступила странная, почти торжественная тишина. Я чувствовал, как Данте удовлетворенно вибрирует. Он получил свои знания, а я... я наконец-то вернул себе свою силу. - Теодор? - голос Нарциссы заставил меня обернуться. Я хотел ответить Нарциссе, хотел сказать, что всё закончилось, но реальность вновь содрогнулась. Прямо в центре двора, там, где только что осела пыль от Адриана, пространство вывернулось наизнанку, и из угольно-черного разлома вывалилось нечто. Оно было огромным. Фрагментированный размером с трехэтажный дом, состоящий из переплетенных конечностей, обломков камня и пульсирующих красных жил Безразличия. Тварь издала звук, от которого заложило уши даже у меня, и занесла массивный кулак, чтобы раздавить всё на своем пути. Я вскинул Онос, Нарцисса выставила щит, а маги за моей спиной судорожно вскинули палочки, готовясь к последнему рывку. Но мы не успели сделать ни шагу. Сверху раздался оглушительный рокот, и в следующую секунду гигант просто перестал существовать. В него ударила стена огня. Сотни пуль, ослепительные лучи и вибрирующие стрелы прошили монстра насквозь в едином, слаженном залпе. Фрагментированный не успел даже завершить свой замах - его тело превратилось в облако пыли и сегментов за доли секунды. На землю, в облаке дыма и искр, приземлились пять варфреймов. - Брат! - этот крик раздался в моей голове по каналу связи, перекрывая все помехи. Варфреймы рванулись ко мне, буквально вминаясь в Данте. Это было столкновение брони о броню, но за металлом скрывалась чистая радость. В следующую секунду все мы одновременно применили Перенос. Я вышел из тела Данте, чувствуя, как холодный воздух Хогвартса обжигает легкие, но теперь я твердо стоял на ногах. Рядом со своими варфреймами появились и остальные Тэнно - дети, закутанные в костюмы из материалов, которых этот мир не знал. - Аятан! - одна из девочек-Тэнно подбежала ко мне и замерла, глядя снизу вверх. Она коснулась моей руки, а затем заглянула мне в лицо. В её глазах, светящихся энергией Бездны, читалось изумление. - Ты... ты выглядишь иначе, - прошептала она. - И когда ты успел так вымахать? Аятан, как долго ты здесь был? Я невольно улыбнулся, глядя на неё. По сравнению с ними я действительно изменился. Эти пятеро были еще неофитами, когда я помогал им после долгого Сна. - Слишком долго, - ответил я, и мой голос, теперь спокойный и глубокий, эхом отразился от стен замка. - Но я рад, что вы нашли дорогу. В этот момент солнце окончательно исчезло. Огромная тень накрыла Хогвартс, Запретный лес и озеро. Мы все подняли головы. Над замком, плавно и бесшумно, завис Рейлджек. Его золотые обводы Орокин сияли в бирюзовом небе, а орудия были направлены на остатки разломов. Маги, стоящие позади нас, замерли. Мой отец, Алан Нотт, Абраксас Малфой и даже Альбус Дамблдор смотрели на этот небесный корабль с выражением благоговейного ужаса. Я знал кто там. Шум битвы вокруг Хогвартса начал затихать, сменяясь мерным, утробным гулом двигателей Рейлджека. Золотистое сияние корабля Орокин буквально выжигало остатки бирюзового марева Бездны, очищая небо над замком. Огромный люк в нижней части судна начал медленно расходиться, выпуская столп мягкого, белого света, который казался самым естественным и правильным явлением в этом обезумевшем мире. Я стоял в центре двора, чувствуя, как холодный ветер треплет мои прожженные одежды. Пятеро Тэнно расступились, склонив головы в едином синхронном жесте почтения. Из сияющего проема, плавно спускаясь по гравитационному лучу, появилась Она. Лотос. Её высокая фигура, облаченная в церемониальные одежды, расшитые живым металлом, казалась неземной. Сложный шлем-корона скрывал глаза, но я чувствовал её взгляд каждой частицей своего существа. Она ступила на разбитые плиты Хогвартса так легко, будто шла по облакам. Я сделал шаг навстречу, ноги предательски дрожали. Весь мой накопленный годами цинизм, вся эта маска холодного аристократа Теодора Нотта и выжженного войной Оператора осыпались прахом. Перед ней я снова был тем самым дитя, потерянным в вечном Сне. - Аятан, - её голос прозвучал не в голове, а здесь, в реальности. Он был полон такой нежности и боли, что у меня перехватило дыхание. Я не выдержал и рванулся вперед. Лотос раскрыла объятия, и в следующую секунду я уткнулся лицом в её холодную, но такую родную одежду. Её руки - изящные и невероятно сильные - сомкнулись на моих плечах, притягивая к себе. - Мама... - прошептал я, и это слово, казалось, окончательно закрепило меня в этой реальности. - Ты вырос. Ты стал выше, сильнее... и в твоих глазах теперь горит не только огонь Тэнно, но и мудрость этого странного, хрупкого мира. Лотос подняла голову, окинув взглядом разрушенный двор и замерших волшебников. Её шлем мерцал, передавая приказы флоту. Её голос разнесся далеко за пределы замка, достигая ушей каждого сражающегося в Британии. - Безразличие пришло в этот мир, надеясь на легкую добычу. Оно ошиблось. Этот мир находится под защитой Тэнно. Она снова посмотрела на меня, и в её «лике» я почувствовал легкую улыбку. - Ты проделал великую работу, Аятан. - Мы еще не закончили, Мама, - я выпрямился, чувствуя, как силы возвращаются ко мне. - Знаю, - Лотос коснулась Ноктуа, парящего рядом с Данте. - Мы очистим эту планету. А потом... познакомь меня со своей семьей.