Бирюзовые искры

*** Действие Тома меня удивило. Значит он тоже что-то да может менять. - Начать сначала, - выдохнул я, закрывая глаза. Я ожидал рева артиллерии. Ожидал визга Ангелов и грохота десантных капсул. Но когда я открыл глаза, Литтл-Хэнглтон встретил меня оглушительной, почти неестественной тишиной. Даже мои братья и сестры нерешительно замерли, наблюдая за происходящим. Пространственные разломы, которые секунду назад искрились энергией Бездны, теперь медленно и плавно стягивались, словно заживающие раны. Они исчезали сами по себе, без моего вмешательства, без усилий Тэнно. Ангелы пропали, пропали твари Шепота. Вокруг были лишь варфреймы и некрамехи. И там, на самом краю обрыва, стоял он. В нем больше не было ничего от Безразличия. Перламутровая маска исчезла, оставив бледное, изможденное лицо Тома Реддла. Его тело не «глючило», не распадалось на пиксели. Черная мантия тяжело колыхалась на ветру, и он просто смотрел куда-то в деревню. Я медленно пошел вверх по склону. Данте плавно заскользил в паре сантиметров над землей, приближаясь к врагу. Тэнно позади меня замерли живыми статуями, не решаясь прервать этот странный момент затишья. Некрамехи застыли, опустив пустые стволы пушек. Я остановился в нескольких метрах от него. Том не шелохнулся. Он смотрел вниз, на огни Литтл-Хэнглтона, которые мерцали в ночи. - Там, внизу, в той жалкой деревушке, всё началось, - негромко произнес он. Его голос теперь звучал по-человечески сухо, без потустороннего резонанса. - Моя мать, Меропа... она была из рода Мраксов. Гордая кровь Слизерина, доведенная до нищеты и безумия в грязной лачуге. Она влюбилась в человека из того дома, что стоит у меня за спиной. В Тома Реддла-старшего. Богатого, красивого и совершенно пустого магла. Он на мгновение замолчал, и я увидел, как его пальцы слегка дрогнули. - Она напоила его любовным зельем. Привязала к себе фальшивкой, иллюзией чувств. А когда она набралась смелости и перестала давать ему снадобье, надеясь, что он полюбит её по-настоящему ради ребенка под её сердцем... он просто ушел. Бросил её в грязи, как надоевшую вещь. Том обернулся ко мне. В его лице не было ярости, только какая-то выжженная, мертвая пустота. - Она умерла в приюте, подарив мне жизнь и свою беспомощность. Я вырос в каменных стенах, среди детей, которые меня боялись, и взрослых, которые меня презирали. Я думал, что магия - это мой ключ к величию, мой способ доказать миру, что я не просто «ошибка». Он снова перевел взгляд на поместье Реддлов. - В шестнадцать лет я пришел сюда. Я нашел своего отца и своих деда с бабкой. Я хотел увидеть в их глазах хоть что-то... раскаяние, страх, признание. Но я увидел только отвращение. Для них я был лишь напоминанием о «позоре» их сына. И я убил их. Всех троих. Прямо там, в столовой, где они ужинали. Я забрал их жизни, думая, что это заполнит дыру в моей груди. Реддл слабо усмехнулся, глядя на свои руки. - Я создавал крестражи, дробил свою душу, бежал от смерти так отчаянно, что забыл, ради чего хотел жить. А когда пришел ты и показал мне Бездну... я решил, что наконец нашел истинный дом. Место, где нет прошлого, нет боли, нет человеческой слабости. Я думал, что Безразличие станет моим триумфом. Он замолчал, и разломы за его спиной окончательно закрылись, оставив лишь чистое ночное небо. - Но Бездна оказалась просто еще одним приютом, Теодор. Еще более холодным и равнодушным, чем тот, в котором я родился. Она не дала мне величия. Она просто стерла меня, заменив мои воспоминания своим бесконечным «ничто». Я медленно опустился, становясь неподалеку от Тома. Отменив связь, я оказался в своем теле рядом со своим злейшим врагом в этом мире. - Ты бежал от смерти, дробил себя на части, добровольно шагнул в Бездну, надеясь обрести там что-то. У тебя был выбор, Том. Я посмотрел на свои руки, которые всё еще слабо искрились остаточной энергией Бездны. - А у нас его по сути не было. Мы были детьми на борту огромного колониального корабля «Зариман», летящего к далеким звездам. Обычная ошибка навигации, один неверный прыжок - и мы оказались там, где не должны были быть. В месте, которое не является местом. Я замолчал, перед глазами проплыли картины из кошмаров, которые я проживал тысячи. - Бездна не приняла нас как гостей. Она свела с ума наших родителей. Я видел, как те, кто должен был нас защищать, превратились в диких зверей, рыщущих по коридорам корабля. Я сделал шаг к самому краю обрыва, встав рядом с ним. - А потом пришел Он. Человек в Стене. Безразличие. Он не предлагал нам вечность или величие. Он предложил сделку: жизнь в обмен на то, что мы станем Его глазами, Его руками, Его проводниками. Мы не выбирали эту силу, Том. Мы приняли её, чтобы просто не сгореть заживо в том аду. Я горько усмехнулся. - Ты видишь в нас богов, способных переписывать реальность. Но эта сила была нашим проклятием. Использовав нас, Безразличие хотело пробиться в наш мир и поглотить его. Столько моих братьев полегло в лабораториях Энтрати, сколько погибло в Заримане. Я посмотрел на варфреймов, застывших снизу. - Бездна дала нам мощь раскалывать планеты, но она лишила нас сна. Мы заперты в этих стальных телах, обреченные вечно сражаться в войнах, которые мы не начинали. Ты добровольно искал приют в пустоте, а мы пытаемся выбраться из него каждую секунду своего существования. Вольдеморт молчал. - Эта сила не принесла мне счастья, - тихо закончил я. - Только страх, что однажды я проснусь и не вспомню ни лиц своих друзей, ни тепла солнца, ни собственного имени. Ты хотел стать богом, Том. А я просто хотел бы снова стать тем мальчишкой, который читает книги в тихой библиотеке Хогвартса, не зная, что такое Бездна. Том впервые двинулся. Он посмотрел на свою палочку. - Смерть... - произнес он. - Всю жизнь я бежал от неё. Крестражи, ритуалы, древняя магия... Всё ради того, чтобы не ощутить этот ледяной холод небытия. Я боялся стать обычным. Боялся исчезнуть, оставив после себя лишь пустоту. Он медленно повернул голову ко мне. Его красные глаза были наполнены усталостью. - И когда Он принес мне Бездну, Теодор... я подумал, что победил. Я подумал, что обрел бессмертие, которого заслуживаю. Но эти циклы... эти тысячи смертей и возрождений, которые ты заставил меня прожить... Том слабо усмехнулся. - Они показали мне истинную цену Безразличия. С каждым разом я чувствовал, как Лорд Вольдеморт тает, уступая место Ему. Человеку в Стене. И в конце... в конце я просто перестал понимать, где заканчиваюсь я и начинается Он. Я смотрел на него и чувствовал странную смесь жалости и отвращения. Этот человек разрушил столько жизней, включая мою, ради фальшивого величия, и теперь он стоял здесь, сломленный собственным триумфом. - Ты прав, Аятан, - Том наконец отвел взгляд и снова посмотрел на деревню. - Я искал приют, а нашел еще одну клетку. Клетку, из которой нет выхода. И сейчас... сейчас я понимаю бессмысленность всего этого. Я хотел быть богом, а стал лишь марионеткой в руках сущности, которой плевать на мои амбиции. Это... разочаровывает. В этот момент я заметил нечто странное. На левой щеке Тома, прямо на его бледной коже, начало формироваться нечто перламутровое, гладкое и неестественное. Это было похоже на расплавленный жемчуг, который медленно полз вверх, к его глазу. Безразличие не отпускало свою добычу так просто. - Оно... - Том почувствовал это. - Оно не ушло. Я инстинктивно сделал шаг назад, готовясь атаковать. Том опустил руку и посмотрел на меня. Перламутровое вещество уже закрыло половину его лица, ползя дальше, к правому глазу. И тут он улыбнулся. Не той безумной, жестокой усмешкой, которую я видел в прошлых циклах, а искренней, хотя и полной боли, улыбкой человека. - Теодор, - прошептал он. - Ты... ты был прав. Маска уже закрыла большую часть его лица, и только правый глаз всё еще смотрел на меня с мольбой. - Уничтожь меня, - прошептал он, и это был последний раз, когда я слышал его настоящий голос. - Пока Оно не сделало меня своим. Пока я еще... Том Марволо Реддл. Не дай Ему победить. Пожалуйста. Это был первый и последний раз, когда Лорд Вольдеморт попросил о помощи. Это был последний жест его человечности, его гордости, которая оказалась сильнее его страха перед смертью. - Братья! Сестры! - мой голос разнесся по ментальному эфиру, заставляя каждого Тэнно на поле боя вздрогнуть. - Сила Таурона! По моей команде! Я вскинул руку, и книга бездны Лорак материализовалась передо мной, раскрываясь на страницах, которые горели ослепительным, золотисто-белым светом. Вокруг меня, повинуясь призыву, начали пробуждаться остальные. Из рядов варфреймов один за другим выходили Операторы. Десятки Тэнно призывали свое оружие из чистой силы Бездны. Весь холм осветился сиянием, выжигая остатки бирюзового тумана. Десятки луков, клинков и магических фолиантов нацелились на одинокую фигуру на краю обрыва. Том Реддл едва заметно кивнул. Маска уже закрыла его рот, но я услышал его голос прямо у себя в голове - чистый, лишенный искажений. - Прощай, Аятан. Нет, Теодор. Спасибо, что вернул мне мою суть перед концом. Я сжал кулак, чувствуя, как Лорак вибрирует от колоссальной мощи, готовой сорваться с цепи. - Прощай, Том Марволо Реддл, - тихо ответил я, глядя в его закрывающийся глаз. - Спи спокойно. В ту же секунду Литтл-Хэнглтон засветился, будто настал день. Десятки энергетических лучей, стрел и гравитационных волн слились в один ослепительный поток абсолютного света. Когда свет погас, на краю обрыва было пусто. Ветер лениво перекатывал пепел, который тут же растворялся в ночном воздухе. Вольдеморт исчез. Я медленно опустил руку. Лорак закрылась и растворилась в искрах. Позади меня Тэнно один за другим опускали оружие и возвращались в свои варфреймы. Битва была окончена. Тишину нарушил тяжелый, размеренный лязг металла. Машико остановился в паре метров за моей спиной. Его варфрейм тускло мерцал в предрассветных сумерках. - Это было правильно, брат, - негромко произнес Машико. - Ты дал ему то, чего он не заслуживал, но что было необходимо, чтобы разорвать связь с Ним. Я медленно кивнул, чувствуя, как наваливается чудовищная усталость после тысяч прожитых циклов. - Это конец? - спросил я, глядя на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи над Литтл-Хэнглтоном. - Для него - да, - Машико подошел ближе, его бронированная рука легла мне на плечо. - Но не обманывай себя. Мы оба знаем, что такое Безразличие. Война не закончена, Аятан. В небе над нами раздался нарастающий гул. Облака разошлись, пропуская десятки десантных кораблей. Тэнно внизу начали организованную погрузку, некрамехи с лязгом складывались в транспортные модули. Голос Лотос зазвучал в моем разуме - холодный, но наполненный облегчением. - Возвращайтесь на орбиту. Сигнатура Безразличия в этом секторе полностью исчезла. Мои сенсоры подтверждают: угроза в Литтл-Хэнглтоне ликвидирована. Остальные звенья уже докладывают о стабилизации разломов в других регионах. Я в последний раз посмотрел на поместье Реддлов. Оно стояло молчаливым памятником амбициям, которые едва не погубили мир. *** Телепортация на флагман прошла в гулкой тишине. Как только синеватое марево Бездны рассеялось, я почувствовал, как колени подгибаются. Тысячи прожитых циклов, тысячи смертей, которые я видел и предотвращал, обрушились на меня единым грузом. Данте исчез, оставив меня в моем настоящем теле - уязвимом и до предела измотанном. Я не успел сделать и шага к жилому отсеку, как двери шлюза с шипением разошлись. Навстречу мне бежали две фигуры. Беллатриса и Нарцисса выглядели так, словно провели последние часы в аду, хотя находились в полной безопасности под защитой Лотос. Белла первой сократила дистанцию, схватив меня за плечи так крепко, что я поморщился. Ее глаза лихорадочно блестели, сканируя меня на предмет ран. - Ты вернулся, - выдохнула она, и в ее голосе ярость смешивалась с нескрываемым облегчением. - Ты убил этого ублюдка? - Убил, - ответил я устало. - Хотя тут скорее бы подошло - стёр. Нарцисса подошла тише. - Тебе нужно отдохнуть, - тихо произнесла она. Они буквально дотащили меня до моих временных покоев, игнорируя мои слабые протесты. Беллатриса нервно мерила шагами комнату, пока Цисси помогала мне избавиться от верхних элементов экипировки. - Мне нельзя спать, - пробормотал я, пытаясь сфокусировать взгляд на стене. - Разломы еще терзают планету. Мои братья сражаются. - Замолчи, - резко перебила Белла, остановившись прямо передо мной. - Ты прожил там целую вечность, Тео. Лотос нам все рассказала. - Белла права, - Нарцисса присела на край кровати, заставляя меня сесть рядом. - Ты сейчас не воин. Отдохни. Хотя бы несколько часов. Я покачал головой, чувствуя, как перед глазами всё еще всплывают кадры смертей моих братьев. - Каждая секунда моего сна - это возможная смерть одного из моих братьев, - прохрипел я, вцепляясь пальцами в край одеяла. - Я видел это тысячи раз. Я не могу просто закрыть глаза и притвориться, что всё закончилось. Дверь каюты с тихим шипением отъехала в сторону. На пороге стоял Машико. Он уже снял элементы своего варфрейма, оставшись в облегающем костюме Оператора. Его юное лицо, покрытое шрамами, выглядело уставшим. - Если ты сейчас сдохнешь от истощения, Аятан, то получится, что все они умирали зря, - его голос, резкий и сухой, разрезал тишину комнаты. Было странно видеть, как молодой пацан отчитывает парня на голову выше него. Но таковы реалии нестареющих Тэнно. - Так что закрой рот и ложись, пока я Эквинокс не вызвал. Машико прошел в центр комнаты, игнорируя настороженные взгляды сестер Блэк. - Разломы стабилизированы. Остальные звенья справляются сами. Лотос контролирует ситуацию. Твоя единственная задача сейчас - хорошенько выспаться. Это приказ, если хочешь. Я тяжело выдохнул, чувствуя, как сопротивление медленно тает под тяжестью его логики. Я повернулся к девушкам. - Белла, Цисси... - я запнулся, пытаясь подобрать слова. - Это Машико. Один из опытнейших Тэнно. Мой брат по Бездне и тот, кому я доверяю свою жизнь так же, как и свою смерть. - Значит, это твои невесты, братишка? - усмехнулся он. - Приятно познакомиться, леди. - И нам, - ответила Нарцисса. Белла лишь кивнула. - А теперь убедитесь, чтобы этот безумец уснул наконец. Нет, я конечно слышал, чтобы скитальцы по тысяче раз запускали цикл, но чтобы в теле Тэнно... Машико махнул рукой и покинул комнату. - Спи, Аятан, - бросил он через плечо, прежде чем шлюз за ним закрылся. Когда дверь окончательно отрезала нас от гула коридоров флагмана, в каюте воцарилась тишина. Нарцисса мягко надавила мне на плечи, заставляя окончательно откинуться на подушки. Её руки были прохладными. - Он прав, Тео, - прошептала она, присаживаясь с края. Беллатриса обошла кровать и легла с другой стороны. Она притянула мою руку к своим губам, и я почувствовал её горячее дыхание. В её глазах, обычно полных огня, сейчас была только бесконечная нежность, перемешанная с ужасом от того, насколько близко я подошел к краю. - Мне так ненавистна мысль, что я не могу тебе помочь, мой Аятан. Но я так рада, что мой мужчина так силен. Пожалуйста, поспи в этот раз. Доверься своим братьям. Нарцисса легла рядом, прижавшись ко мне и накрыв нас всех тяжелым одеялом. Запах её духов начал наконец вытеснять из моего носа запах крови и жженой плоти. - Может мы и не помощники на поле боя. Но ты всегда можешь прийти к нам за теплом, Тео. Я закрыл глаза, чувствуя, как реальность флагмана, с его мерным гудением генераторов и стерильным воздухом, наконец-то становится единственной и настоящей. Циклы прекратились. Это реальность. - Мы здесь, - едва слышно прошептала Нарцисса, и её дыхание коснулось моей шеи. Белла прижалась щекой к моей руке, её пальцы переплелись с моими. Она молчала, но я чувствовал, как её сердце бьется в унисон с моим - быстро, постепенно замедляясь, подстраиваясь под ритм уходящего напряжения. В голове воцарилась тишина. Я почувствовал, как сознание медленно, слой за слоем, погружается в темнота, а Беллатриса расслабилась, и её голова тяжело опустилась на моё плечо. Нарцисса обняла меня поперек груди, словно закрывая собой моё сердце. И я окончательно провалился в царство сна.