Minchantober

Ли Минхо достаётся ему по наследству от мамы. Ничего трагичного. Просто у мамы третья свадьба, на этот раз на Карибах. К Чану, который не поехал на третью свадьбу, потому что очень уважает своего предыдущего отчима, десантируются младшие братья-школьники. В комплекте с ними приезжает дорого упакованный и жутко красивый воспитатель мальчиков. Чан рассматривает его слишком долго. – Я Ли Минхо, няня, – заявляет красавчик. – Мои вещи внизу. Чан так удивляется, что молча идёт за чемоданом Ли Минхо. Он начальник отдела у себя на работе, у него в подчинении люди, и он давно не бегал по чьим-то поручениям. Квартира у Чана, конечно, просторная. И красавчика он готов подселить хоть сейчас прямо в свою комнату. Но няня для здоровых лбов 12 и почти 11 лет? Чан думал, они с братьями оттянутся хорошенько, наиграются в онлайн игры, в приставку, наедятся всяких гадостей вволю, чтобы наверстать время, которое они не проводили вместе. Планировал сводить на игру, Сынмин любит бейсбол. Няня как-то не вписывается в его планы. – Господин Ким попросил приехать с мальчиками, – поясняет красавчик. – со всеми расходами по детям обращайтесь ко мне. – Можно на ты, – кивает Чан. Минхо смеривает его леденящим взглядом с головы до ног. – Хорошо. Чан. – А... – Чан решается, – зачем мальчикам няня? Красавчик приподнимает брови, Чану кажется, как-то угрожающе. – Вы что же, – сладко проговаривает он, – хотите, чтобы я уехал? Чану сквозь мёд нежного тона слышится что-то опасное. – Ни в коем случае, – поспешно заверяет он, – оставайтесь, господин Ли. Один уголок губ красавчика ползёт вверх. – Ты же хотел на "ты", – тихо усмехается он и удаляется в выделенную гостевую комнату. Чан выдыхает. Ему кажется, что его только что держали за горло и отпустили. Он фантомно ощущает, как холодные руки Ли Минхо оплетают его шею, и почти убеждает себя, что так и было. Зачем нужен Ли Минхо, Чан понимает в тот же день. В квартире с приездом братьев сразу воцаряется хаос. Чан страдальчески вздыхает, прикидывая, как теперь месяц бороться за порядок. К вечеру Минхо один раз выразительно смотрит на Чонина, который на памяти Чана ни разу не убрал за собой ничего, и мистер супер-избалованный наследник состояний миленько улыбаясь, принимается за уборку. Чан поражается. Он бы так не смог. Он под чарами младшенького разве что ботинки тому не чистит. С привередливой занозой Сынмином Минхо вообще не церемонится. Он просто говорит что-то, добавляет "быстро" и Сынмин без споров и взяток слушается. Сынмин. Без взяток. Чан надеется, что Ли Минхо их не бьёт. Но он знает младших братьев. Тронь их хоть пальцем, будет скандал. По крайней мере Чонин терпеть всякое насилие не стал бы точно. То, что проворачивает с мелкими засранцами их воспитатель похоже на какую-то тёмную магию. Чан жуёт невероятно вкусный салат за ужином и удивлённо замечает, что овощи и фрукты мелкие тоже едят. Мальчики смотрят на няню. Няня благосклонно кивает: – Посуду сегодня сам помою. Мелких как ветром сдувает. Он не спрашивает больше, зачем им няня. Только думает, что тоже хочет что-нибудь сделать по дому. Не потому что тогда Ли Минхо по-доброму посмотрит на него, конечно. Просто потому что это его дом, вообще-то. Вот. Да. За следующие несколько дней Чан теряет свой дом. Это больше не его квартира. Это царство мальчиков и их няни. В ванной без всякой логики размещены многочисленные баночки, его собственные средства по уходу ютятся в дальнем шкафчике. В выходной он застаёт Ли Минхо за глядением в маленькое зеркальце перед большим зеркалом на стене. Воспитатель удовлетворённо крякает, захлопывая пудреницу, смотрит ещё раз на себя в большое зеркало и разворачивается к Чану. – Мы поедем в парк развлечений. Хочешь с нами? Чан кивает. Минхо протягивает ему тюбик spf-крема. – Тогда намажься. И вот так всё время. Хочешь? Тогда делай. Не хочешь? Глупости. Что ты тогда, вообще, от жизни хочешь? Чан думает, что если бы Минхо не был такой красивый, он бы ни за что не следовал его указаниям как какой-то дрессированный пудель. В тот вечер Чан уезжает с друзьями и прилично набирается, жалуясь Феликсу на препротивного воспитателя. Феликс слушает. Потом слушает ещё. Потом улыбается: – Бро, ты влюбился? – В кого?! В него?! – возмущается Чан. – Ого, – прыскает Феликс. – Сколько эмоций. – Я не влюбился. – Да ладно тебе, – Феликс толкает его локтем в бок. – Ты же любишь, чтобы тебя боссили. А этот нянька походу ужасно властный. Чан задумывается и приходит домой поздно, наплевав на просьбу Минхо прийти пораньше. Вот ещё. Влюбился. В маленького душного тирана? Ну, хорошо, не маленького. Высокого по сравнению с Чаном и красивого. – Это первый страйк, –  говорит Минхо, драматично включая свет в прихожей, когда Чан бесшумно проникает в квартиру. – И что дальше? –  выпячивает грудь Чан. – Дальше ещё один — и я перестаю готовить на тебя. Чан задумывается. Перестанет готовить? – Иди есть. Остыло всё. – Попозже, – упрямится Чан. – Ты иди. Я сам погрею. – Не погреешь, – возражает Минхо. – Я приготовил рыбу. На сковородке ты её спалишь, в микроволновке она будет вонять, а в духовке пересушишь. Чан пьяненько улыбается этим нотациям. – Я абсолютно уверен, – говорит он, стаскивая куртку, – что ты Мэри Поппинс. Минхо закатывает глаза. – Ты строгий, – Чан подходит слишком близко, – ты любишь своё отражение. Чем больше, Ли Минхо в отражении, тем лучше. Как в книжке. Тебя слушаются дети. И ты а б с о л ю т н о волшебный. – Бан Чан, иди спать без ужина, – недовольно заключает Минхо. – Ты воняешь кислятиной. Он презрительно морщит нос, и Чан сквозь пьяный туман думает, что хочет, чтобы он на него наступил. Утром Минхо дожидается его на кухне. – Нам надо поговорить. Чан садится. Минхо всё равно с ним будет говорить, даже если Чан не хочет. – У мальчиков тяжёлый период, куча перемен, – берёт быка за рога Минхо. – Мама ваша не определилась со школой, с новым графиком для встреч с отцом и с тобой. У неё новая жизнь, значит, у детей тоже. В этом месяце ты — самое стабильное, что есть в их жизнях. И я надеюсь, ты понимаешь, что гулянки с друзьями и пьяные появления среди ночи расшатывают эту стабильность. Вот как. – Теперь понимаю, – кивает Чан. – Я спрашивал у господина Кима, он утверждал, что ты не алкоголик и не наркоман. Поэтому я принял решение, что ты будешь лучшим буфером для адаптации мальчиков. Скажи мне, Чан, я ошибся? – Нет, – говорит Чан. Почему-то хочется встать и поклониться. И на всякий случай поцеловать его. Так, чтобы точно знал, что Чан на его стороне. – Хорошо. – Минхо перестаёт сверлить Чана взглядом. – Давай больше не возвращаться к этому разговору. – И подталкивает к нему тарелку. – Я испёк круассаны. * – Миии... – собирается орать Сынмин, завидев Чана посреди ночи на выходе. Мелкий засранец вышел в туалет и застал его одевающимся. Чанбину срочно нужна помощь, он опять поругался со своей дурой. Чан не может не поехать, но будить Минхо себе дороже. Чан выставляет руку вперёд и быстро вытаскивает второй карточку из кармана. Как знал. Хорошо, что не подарил утром. Сынмин не очень хорошо видит, но коллекционную карточку с любимым игроком узнаёт моментально даже в полумраке. – У тебя такой нет, – полушёпотом уверяет Чан. Сынмин протягивает руку. Чан фыркает: – Я тебе отдам, и ты меня сразу заложишь. Сынмин пожимает плечами. – А не отдашь, я заору, – тихо угрожает он. – Не заорёшь, – возражает Чан, – я её разрежу пополам. Сынмин молчит. Чан осторожно продолжает: – А если никому не скажешь, я тебе её через три дня отдам. – Через два. – Хорошо. Но тогда не сдавать меня. Сынмин раздумывает еще несколько секунд. Потом молча уходит. Хватка у парня деловая, с долей гордости думает Чан, тихо закрывая дверь за собой. – Квартира моя, дура она, а уходить посреди ночи должен я, – возмущается Чанбин. – Почему? – Потому что ей опасно одной гулять ночью? – Ну, нет, – яростно мотает головой друг. – Она кого хочешь сама до кровоизлияния в мозг доведёт. Это людям опасно, если я её выпущу ночью. – Ну, считай, спасаешь людей? Чанбина приходится везти за тридевять земель к сестре, зато по пути он выговаривается, как ему вытрясла всю душу противная любимая женщина. – Спасибо, брат, – Чанбин уже не так рассержен и поэтому благодарен. – Как там твои мелкие? Гостят? – Гостят, – кивает Чан. Он сначала не рассказывает Бину про их няню, как-то стыдно рассказывать, что его, взрослого человека, ограничивает в режиме нянька его братьев, и он сейчас вообще-то тайком выбрался из собственного дома. Но Чанбин такой хороший, такой родной, что язык расплетается сам. – Брось, братан, – говорит Чанбин. – Ты же любишь, когда тебя контролируют. – Вы с Феликсом сговорились? Вот слово в слово почти. Бин смеётся. – Это потому что ты, ну, как это сказать? Ты на самом деле любишь подчинение. – Ты сейчас меня в нижние записал? – А ты против? Чан и сам не знает. Он ловит себя иногда на всяких странных фантазиях. Что его свяжут. Или будут сидеть на нём. Или даже немножко делать больно. Не сильно. Чу-у-уть-чуть. После разговора с Бини Чан смотрит на своего домомучителя совсем другими глазами. Чан почему-то уверен, что Ли Минхо, если дойдёт до дела, не постесняется прогнуть чанову волю под себя. И, вообще, всего Чана. Минхо всё так же смотрит на него как на пустое место, даже когда передаёт свою карту и просит заказать мальчикам доставку еды, которую они заслужили. – Я сегодня занят, – заявляет он и собирается уходить куда-то. Чан почти неглядя привязывает карту к телефону, чтобы оплатить доставку, но смотрит только на Минхо, который в невозможно красивом костюме, невозможно красивый и стройный надевает ботинки. Лакированные чёрные деловые туфли на завязках. Чан представляет себе, как воспитатель возвращается поздно, заходит к нему в комнату в этих самых ботинках, плотно закрывает дверь, наступает на него, а потом страстно любит во все места. Чан бы позволил ему наступить, он бы много чего ещё позволил с собой сделать. Фантазии ухудшаются, когда Чан разливает утром молоко и принимается вытирать, стоя на коленях. Они одни на кухне и Минхо внимательно следит за тем, как Чан ползает. Тот то и дело поднимает на него глаза. Минхо смотрит с интересом. Чан чувствует, что под его взглядом еле дышит. Ему приходится делать долгие выдохи, это заметно, Чан краснеет, думая, что Минхо прекрасно видит его волнение. Прекрасный нянь ухмыляется, потом берёт свою чашку и немного выливает на пол возле себя. Чан замирает. Они смотрят друг на друга несколько секунд, потом Чан, всё такой же красный, осторожно подползает к ногам няни. Минхо сидит, развалившись на стуле, широко расставив ноги, и Чан заставляет себя не смотреть на его промежность. Вытирает пятно. Губы Минхо растягиваются в довольной недоброй улыбке. Минхо поднимает руку, как будто тянет её к нему, но останавливается на полпути. Чан понимает, что должен сам преодолеть остальное расстояние, чтобы получить долгожданное прикосновение. Он закрывает глаза и... – Минхо! Я, кажется, потерял телефон, – раздаётся из коридора обеспокоенный голос кого-то из братьев. Чан останавливается, выпадая из непонятного транса. Минхо убирает руку и равнодушно отвечает: – Немного самостоятельнее, Чонин! Скажи брату, пусть позвонит тебе. – Потом наклоняет голову набок, мягко усмехается, глядя на Чана. – А ты интересный. И уходит, оставляя Чана с пониманием, что никогда не проникнет в его комнату, не придёт брать, что захотелось. Чан должен сам приползти к нему, сам доказать, что достоин внимания. Чан скоро руку сотрёт с такими откровениями. Он решает поговорить об этом с Феликсом, многословно написывает ему вместо проверки сметы. Тот, видимо, завален работой, потому что в ответ отправляет только ссылку на интересный интернет-магазин с доставкой день в день и приписку "купи вот это, надень и покажи ему". По ссылке всплывают шорты с вырезом на заднице. Чан не будет таким заниматься. Чан не настолько втрескался и не настолько озабочен. Чан заказывает шорты прямо на работу. Платит за две непрозрачные упаковки. Ассистент приносит посылку с первого этажа и кладёт на стол. Чан понимает, как это абсурдно, понимает, что никакой срочности в заказе не было, да и необходимости. Оправдывается про себя, что заказал доставку на работу потому что дома её могли вскрыть братья. И находит себя примеряющим шорты в кабинке туалета в конце рабочего дня. Он так и едет в них домой. Это не удобно ни разу, шорты жмут под брюками, зад непривычно трётся о шершавую ткань брюк. Ну, в одном он уверен - ему не хватит смелости прийти и снять штаны перед Ли Минхо, чтобы светить задницей в надежде, что он притронется к нему. Как далеко заходит его желание быть нужным воспитателю своих братьев Чан понимает, только когда заходит домой и долго стоит, раздумывая, умрёт ли от стыда, если сейчас пойдёт признаваться в своих желаниях. Минхо возникает перед ним в чёрном длинном халате как какой-нибудь Дракула. Бледный и прекрасный. Чан пытается оторвать взгляд от блестящих алых губ. Это наверняка какой-то блеск. Наверное, со вкусом какой-то вишни. Минхо достаёт телефон и разворачивает к Чану. На экране выписка из интернет-магазина. Чан оплатил покупку картой Минхо. Чёртовы извращенские шорты. Провалиться сквозь землю отчаянно хочется, но не получается. Минхо насмешливо смотрит, как Чана дёргает на месте от стыда. – Что ты купил такое? Блять. Он не просто купил. Он надел. Оно на нём. – Почему молчишь? – снова спрашивает Минхо. Догадка озаряет его лицо. Он манит Чана пальцем. – Пойдём. Он даже не сомневается, что Чан пойдёт за ним. Внутри Чана не остаётся места желанию убежать к себе и не высовываться. Он же хотел этого. Минхо сейчас увидит всё. Минхо не ведёт его к себе –Чан просто заинтересовал его, но пока не заслужил пойти к нему в спальню – он заходит в гостиную и преудобно садится на диван. Щёлкает пальцами и указывает на место перед собой. Чан так и проходит как был в костюме и становится перед ним. Смущение печёт щёки. – Что ты купил, Чан? Это что-то миленькое и пушистое? Вроде ушек и хвоста? Чан отрицательно мотает головой. – Жаль. Тебе бы очень пошло с хвостом. Ты знаешь, как надевают хвосты из таких магазинов? Чан примерно понимает. Он не пробовал, но понимает. И никак не может решить, кивать или нет. Минхо определённо нравится его мучать. А Чану нравится жариться под его взглядом. -Ты испытываешь моё терпение, - давит Минхо. Чан решительно поджимает губы и кладёт руки на пряжку ремня. – О, – Минхо расплывается в отвратительно довольной улыбке, – это что-то на тебе? Чан вдруг думает, что зашёл слишком далеко. Они в гостиной. Кто-то из детей может прийти в любой момент. А он будет стоять со спущенными штанами. Он крепко вцепляется в пояс. – А... мои братья? – О, – снова радуется Минхо. – Это настолько неприлично? Чан кивает. – Что же мне с тобой делать? – задумывается Минхо, закидывая ногу на ногу. Халат сползает и совсем невинно, совсем немного приоткрывает ноги Минхо. Чан впечатывается туда взглядом. – Нравится? – спрашивает Минхо, задирая халат чуть выше. Чан снова кивает. Он сегодня как болванчик. – Я дам тебе потрогать, если ты будешь послушным и сейчас же покажешь мне, что купил. Чан расстёгивает пряжку, дёргает вниз молнию, быстро кидает взгляд в коридор и спускает штаны. – Шорты? – Минхо щурится. – А ну, повернись. Чан закусывает губу и неловко поворачивается к Минхо спиной. – Бан Ча-ан, – растягивает его имя Минхо, Чан слышит как он поднимается и приближается. – Ты, оказывается, такой испорченный. – Одна рука Минхо ложится на его ягодицы, сжимает на пробу, другая чуть-чуть перехватывает его за горло. – Тебя следует наказать. Отстегать бы тебя ремнём по этой заднице. Чан тихо стонет и закрывает глаза. Где-то открывается дверь и Минхо помогает Чану быстро натянуть штаны обратно. Он разворачивает Чана к себе, тянет его руку под свой халат, даёт потрогать себя и радостно сообщает: – Я накажу тебя сегодня за твои шалости с моей картой. За ужином всё как обычно. Минхо даже не смотрит на него как-то по-особенному. Мальчики что-то рассказывают Чану, но он слишком много думает о том, что будет сегодня, и почти не слышит их. После третьей попытки получить от Чана что-то кроме "ага", Сынмин смотрит возмущённо на Минхо. – Мой брат влюбился в тебя. Чан давится. – Ну, то есть, это он услышал, – бухтит Чонин. – Почему влюбился? – защищается Чан. – Ты всё время смотришь не него и больше ничего вокруг не замечаешь. – Ох, Сынмин, – улыбается Минхо, – откуда такие познания во влюблённости? На собственном опыте? Чонин начинает хихикать над братом, мальчики переключаются друг на друга. – Поможете сегодня Чану прибраться после ужина? Сынмин удивляется: – Ты же говорил, что мы гостим у Чанни, он хозяин тут и поэтому посуду не убирает? Минхо смотрит на Чана: – Сегодня он не хозяин, – потом поясняет Сынмину, – он хочет помочь, разве плохо? – Спасибо, Чанни, – улыбается Чонин. Когда Минхо уплывает с кухни, Чан получает сообщение с ссылкой: "почитай. в полночь лежи у себя на кровати лицом вниз надень мою покупку" Чан тыкает ссылку и находит странный инструктаж о подготовке к... Ого. Чан так никогда ещё не смущался. Он то выключает, то включает экран смартфона, одновременно пытаясь как-нибудь логично засунуть посуду в посудомойку. Чан плывёт в бесконечном потоке мыслей и приходит в себя только стоя в ванной, тщательно выполняя инструкции. Он страшно возбуждается просто размышляя о том, что Минхо будет с ним делать. Как Минхо будет его трогать. Чан ведёт руками по телу, задумываясь, понравится ли ему. Понравится ли его кожа? Понравится ли прижиматься к спине? Будет ли он трогать его за ягодицы ещё? Отшлёпает? Чан так хочет понравиться ему. Волнение удушливой волной накрывает его, и Чан прихватывает себя спереди. Он залезает пальцем в себя, двигает им, немного сильнее сжимая член в руке. Чёрт, если Минхо сегодня сделает с ним что-то такое, Чан сойдёт с ума. Будет ли правильно сейчас доводить себя, если сегодня он будет с Минхо? Нет, это не хорошо. Чан убирает руки. Он будет хорошим. Он подготовился и он дождётся. Чан выходит из ванной и оказывается совершенно не готов к тому, что Минхо уже ждёт его, сидя на кровати. – Ты опоздал. Чан испуганно взглядывает на часы. 00:03. – Прости, я... – Я не разрешал разговаривать, – строго говорит Минхо. Чан закрывает рот. Минхо сидит одетый, на нём белая майка и брюки. Он поднимает с кровати проклятые шорты, которые Чан оставил тут, чтобы надеть. – Непослушный, испорченный Чанни. Иди сюда. Чан слушается. Минхо кидает в него шорты. Чан выпутывается из полотенца, поднимает шорты и принимается их надевать. Это всё слишком по-настоящему. Взгляд Минхо слишком откровенный. Шорты слишком неудобные. Чан запинается о собственную ногу, чуть не падает, почему-то от волнения снова трудно дышать. – Подойди ближе, – голос Минхо звучит мягче. Чан приближается так, что его голые коленки почти касаются коленей Минхо, обтянутых серой брючной тканью. Минхо берёт его за руку и тянет вниз. Чан опускается на колени возле собственной кровати. – Я видел, как ты смотрел на них, – Минхо показывает вниз, медленно вертит ногой в лакированном ботинке. – Мне кажется, я знаю, как тебе бы понравилось. Он раздвигает носком ботинка колени Чана и просовывает ногу вперёд до самой промежности. Чан заворожённо смотрит, как ботинок подошвой прижимается к нему между ног. Он вздрагивает от того, как чувствительно Минхо наступает на его стоящий член. И даже думает немного потереться о его ногу. Минхо приподнимает его лицо за подбородок: – Ты так дёргаешься. Давно у тебя не было никого, да? – Он мягко поглаживает пальцами подбородок Чана. Чан кивает. - Не волнуйся, тебе понравится. Я понял, что ты хочешь быть послушным, как только увидел тебя. Сегодня слушайся меня, хорошо? Чан забывает, что ему не разрешали говорить и отвечает вслух: – Да.  Минхо сжимает его подбородок крепче: – Да, воспитатель Ли. – Да, воспитатель Ли, – как загипнотизированный повторяет Чан. – Вот так. Если тебе что-то не понравится, можешь три раза постучать об пол или о моё бедро. И мы будем вести себя очень-очень тихо. Чтобы не разбудить твоих братьев. Тебе всё понятно? – Да, воспитатель Ли. – Помоги мне, Чанни. Сними с меня ботинки. Чан развязывает шнурок ботинка у себя между ног и аккуратно стаскивает его. Потом берётся за второй и бережно ставит их возле кровати. – Ты такой старательный, – хвалит Минхо, – но я всё равно должен тебя наказать, Чанни, – Минхо хлопает себя по бёдрам, – ложись. Чан на секунду задумывается, с какой стороны забраться наверх. Минхо усмехается: – Ложись, как захочешь, я прекрасно владею обеими руками. Чан заползает на кровать по левую руку от Минхо и аккуратно ложится поверх его бёдер. Минхо гладит его ягодицы одними кончиками пальцев. Чан ждал, что Минхо будет трогать его грубо. Теперь от лёгких прикосновений ему немного щекотно. И их мало. Он ждёт ещё, но ничего не происходит и это слегка напрягает. Чан пробует приподнять зад выше. В волосы впивается другая ладонь. – Чанни, я не разрешал двигаться. Ощущение от долгожданной грубости сладко растекается по телу, и Чан не замечает, когда прикосновения к коже пропадают. Вместо них по заду прилетает звонкий шлепок. Чан наслаждается звуком и чувством тепла на коже. – Разве хорошие мальчики так себя ведут? Нет, не ведут, накажи меня, думает Чан, отчаянно замирая в ожидании. Минхо шлёпает его ещё. Кожа приятно нагревается, Минхо трёт ладонью место удара. – Хорошие мальчики не опаздывают, – продолжает сечь его словами Минхо. Он стискивает пальцы в волосах Чана и задирает ему голову. Наносит ещё один шлепок. Этот нравится Чану больше всего. Кожа немеет, и жар от удара разбегается в разные стороны. В паху становится очень-очень тесно. Минхо отпускает его волосы, гладит спину. Второй рукой он забирается между ягодицами и находит тугое колечко мышц. – Ты помнишь, что нужно делать, если тебе не нравится? – Да, воспитатель Ли, – быстро говорит Чан. Он перестаёт ощущать хватку в волосах и слышит, как скрипит пластиковая крышечка. Интересно, Минхо открывает смазку зубами? Одной рукой? А потом мысли пропадают, потому что холодная жидкость льётся между ягодиц, и Минхо надавливает пальцем, проникает им внутрь. Он мучительно грубо растягивает Чана, поглаживая второй рукой. Движения граничат с болью и Чан скулит от ощущений. – Тихо, – Минхо запихивает Чану в рот пальцы. – Соси. Чан принимается обсасывать пальцы Минхо, неудобно запрокидывая голову. – Ты был очень плохим мальчиком, – рассказывает Минхо, добавляя по пальцу с двух сторон. Чан чувствует, как натягивается тонкая кожа. – Разве хорошие мальчики тратят деньги в магазинах для шалунишек? Волнение пропадает куда-то, остаётся только дикое желание, чтобы Минхо сделал больше. Минхо начинает двигать пальцами внутри Чана жёстче. – Послушные мальчики не пускают кого попало к себе в комнату ночью. И не дают поиметь себя в развратной одежде. Чан дрожит от его слов от того, как хорошо он трахает его пальцами. Минхо останавливается и убирает руки. – На кровать. Чан думает, что порвёт членом свои шорты. Он становится на четвереньки на краю кровати и ждёт. Чёртовы шорты так хорошо сшиты, что не разъезжаются в стороны, а плотно впиваются кромкой выреза по бокам. Минхо лениво бьёт его ладонью ещё, просто чтобы посмотреть на то, как краснеют открытые половинки. Он приставляет член в презервативе к заду Чана и слегка тянет на себя, чтобы Чан чувствовал давление. Но не проникает внутрь. – Хочешь, чтобы я тебя наказал по-настоящему? – Д-да, воспитатель Ли. – Грязный мальчишка, – Минхо снова тянет его за волосы и насаживает на себя. Возможно, Чан окончательно выжил из ума, потому что он думает, что мечтал именно о таком сексе всю сознательную жизнь. Возможно, Минхо сделали на небесном заводе или в спецотделе в аду только для того, чтобы Чан узнал, что люди могут идеально подходить друг другу в постели. Чану ужасно неудобно. Чану больно. Чан вот-вот кончит от удовольствия. Минхо трахает его так, будто пытается выбить из него все мысли. Чан срывается на стон и тяжело получает рукой по заднице. – Тихо. Минхо переворачивает его, стаскивает шорты и засовывает краешек ему в рот. Затем снова хлопает его, заставляя поднять бёдра повыше. – Тише, Чанни. Хорошие мальчики не шумят ночью. Он нависает над Чаном на вытянутых руках и трахает снова. Чан ужасно хочет кончить. Но ему не разрешали. Чан хочет кричать. Но не может. Чан может только подчиняться и послушно лежать, принимая всё, что ему дают, корчиться от резких толчков Минхо внутри и плакать от удовольствия, кусая ткань шортов. Слёзы вытекают сами, когда Минхо особенно точно попадает по нежному комку нервов внутри. Чан держится изо всех сил, чтобы не стонать в голос, он только тихо мычит в свой импровизированный кляп. – Блять, ты такой узкий, – шепчет Минхо, нависает высоко над ним и замечает мокрые глаза Чана. Он милостиво вынимает ткань изо рта Чана, просовывает ладонь вниз и трогает его. Чан течёт ему в руку. Так хорошо, так безумно хорошо. Последнее, что он видит сквозь пелену слёз перед тем, как кончить - палец Минхо, который прижимается к губам: – Чшш... Оргазм накрывает его так ярко, что Чан жмурится, как будто ослепнет от него. Чан открывает рот в беззвучном долгом выдохе. Как же хорошо. Поверх этого он чувствует Минхо внутри ещё острее, но тот, кажется, не собирается останавливаться. Чан может остановить его, они условились. Но Чан хочет дотерпеть до конца, хочет посмотреть, как Минхо кончает, даже если это означает чувствовать всё жёстче. Минхо сердито двигается в нём ещё немного, приближаясь к пику, и Чан смотрит, как он прикрывает глаза, под длинной мокрой чёлкой, как сосредоточенные брови ползут вверх, как он размыкает губы, выпуская задушенный выдох. Он долгожданно замирает, получая удовольствие внутри Чана. Чан не знает, можно ли ему смотреть, но так рад, что смотрит. Минхо наконец вынимает член из Чана, стаскивает презерватив, завязывает и поднимается с кровати. Он подтягивает брюки, заправляет в них майку. Потом молча берёт ботинки, подмигивает Чану и выходит, по пути выбрасывая презерватив в мусорку. Чан так и лежит один испачканный, использованный, голый и растерянный. Он почему-то не думал, что Минхо уйдёт вот так. И теперь задумывается, как встать и чем вытереться. Он вспоминает про полотенце на полу, в котором пришёл. Надо встать. Но тело всё ещё не хочет двигаться, а внезапный уход Минхо всё ещё смущает. Минхо возвращается через пару минут с мокрым полотенцем. – Ты уже успел подумать, что мне не понравилось? – спрашивает он. Чан запоздало ужасается. – Я успел подумать, что я полный идиот. Минхо хмыкает, вытирая живот и бёдра Чана: – Я могу называть тебя так, если тебе нравится. Чан с улыбкой пробует: – А если мне нравится, как ты занимаешься со мной сексом? – Тогда надо поблагодарить как воспитанный человек, – кивает Минхо. Чан улыбается, неловко садится на кровати, скрещивает ноги, чтобы зад не ныл так сильно и складывает ладони вместе: – Спасибо за то, что преподали мне урок, воспитатель Ли. Минхо тоже смеётся. – Обращайся. Я здесь пока ветер не переменится. То есть ещё целых полмесяца. Чан снова пытает удачу: – Останешься ночевать? Минхо хитро улыбается: – Ночёвку со мной надо ещё заслужить.