Minchantober

Минхо заходит домой и замечает ярко горящий свет везде. Сидеть и ждать бешено соскучившегося Чана не было настроения, и Минхо замечательно прогулялся. Кроссовки Чана стоят аккуратно на пороге, но дальше начинается какой-то странный беспорядок. Минхо видит пиджак на крючке. Чан обычно до противного аккуратен с одеждой. Удивляется и проходит мимо. Свет в ванной горит, на полу лежат мокрые брюки и рубашка.  Минхо снова удивляется и поднимает вещи, кладёт их в машинку. Проходит дальше, по пути выключая везде свет. У входа в комнату валяются носки. Ну, это уже совсем безобразие, весело думает Минхо. В комнате царит полный бедлам. Все прятавшиеся в сейфе почти две недели вещи разложены на незанятых поверхностях комнаты, даже на полу. Посреди всего этого в одних трусах на кровати виновато ссутулившись сидит Чан. – Что ты тут устроил? – насмешливо спрашивает Минхо. – Я соскучился, – пожимает плечами Чан и шмыгает носом. Боже. В голове Минхо пролетает сотня мыслей одна лучше другой. – Сиди тут, – строго говорит Минхо. Он идёт, нет, он тихо бежит в ванную и лезет под душ. Он даже лениво напевает что-то, чтобы Чану было слышно, как ему всё равно. А сам от нетерпения то и дело роняет бутылочки и банки. Минхо так хочется поскорее пойти и сжать Чана во всех местах. Он чувствует себя как тогда, когда Чан сорвался перед выходными. Он вспоминает, как Чан нетерпеливо тёрся об него, как страшно хотел его, даже кончил прямо в штаны. Он так отчаянно хочет его всегда, везде, на себе, до боли, до синяков, что Минхо боится однажды сделать ему слишком больно, перестараться. Кто-то из них двоих должен оставаться в рассудке, и это всегда Минхо. Он, наконец, заматывается в халат. Заходит в комнату и видит, как Чан нетерпеливо ёрзает на месте, выжидающе разглядывая его. Минхо так его любит. Разве так бывает? Он забирается на кровать рядом с ним, смахивая в сторону предметы, укладывая рядом смазку, и ласково целует. Подбирает лежащий рядом стек. – Как ты хочешь, Чани? Чан тянется рукой и получает короткий дразнящий удар девайсом. Минхо смотрит, как Чан теряет фокус и чувствует, что готов уже наброситься на него просто так. Может, плевать на заморочки? Просто затащить на себя этого забавного растерянного Чана в труселях и расплавиться в нём как сахар-песок в кофеёчке. Но вот это зависание на грани можно-нельзя так нравится им обоим. Так нравится Чану. – Расскажи мне. Минхо легонько хлопает его шлепком стека по губам. Губы размыкаются. Минхо держится, чтобы не покусать его за эту красоту. – Я хочу, чтобы ты связал меня и сел сверху, – Чан с каждым произнесённым словом затормаживается всё больше. – Подробнее, – Минхо тянется к своему члену, разводит в стороны полы халата, лениво трогает себя, всё ещё глядя на его губы. Чан облизывается. Он всегда так делает, когда представляет Минхо на себе. – Я-я бы лежал под тобой со связанными руками, – Минхо поощряет его кивком, – а ты бы оседлал меня и воспользовался так, как вздумается. Минхо щипает Чана за сосок. Чан то ли ойкает, то ли хнычет. – Молодец, – хвалит Минхо, – я сделаю с тобой такое. – Он протягивает ладонь и Чан вкладывает в неё руку, – но сначала, – Минхо выливает смазку на пальцы и костяшки Чана, садится на пятки и тянет его кисть под себя, – помоги мне, Чани. Он уже немного растянут после душа, и Чану остаётся нежно поиграть с ним смазанной рукой, запуская и вытягивая обратно пальцы, стараясь не доставлять неприятных ощущений. Минхо тает от движений и всё равно держит себя в руках, целует своего старательного бойфренда, обхватив его лицо ладонями, чувствует, как Чан подаётся вперёд. Он отталкивает его немного, и Чан нетерпеливо скулит, добавляя палец. – Тихо, Чани, – Минхо шлёпает его стеком по бедру и чувствует, как пальцы внутри сбиваются с ритма. Чан любит, когда немного больно, любит, когда Минхо наказывает его. Он запрокидывает голову и шумно с удовольствием выдыхает от его движений внутри. Чан касается языком его шеи, и приходится бить ещё. С удовольствием, с оттяжкой. Все стоны Чана мешаются в голове и пьянят лучше всякой маргариты. Минхо заставляет себя вернуться в реальность, не хватало ещё прямо сейчас отлететь куда-то и обломать весь кайф Чану. Когда Чан добавляет ещё палец, по его плечам и бёдрам проходит уже пять очаровательных розовых полос. Минхо сжимает его пальцы в себе, по телу пробегает колючая дрожь. Он снимается с руки Чана, тому наверняка неудобно, Минхо представляет, как затекла у него рука. Минхо знает, что Чан любит, когда неудобно, когда им можно пользоваться как девайсом. Но не хотелось бы переборщить с этим. – Ты такой умница, – хвалит Минхо, сбрасывает слишком тёплый халат и хватает ближайшую игрушку с кровати. – Пойдём, Чани. Хорошие мальчики получают по заслугам. Минхо пришлёпывает дилдо основанием прямо перед зеркалом, усаживает Чана за собой, растирает смазку по аккуратной игрушке. – Что ты говорил о том, что я люблю отражения? Чан восхищённо открывает рот. – Сейчас ты будешь смотреть, как я получаю удовольствие, и если не станешь распускать руки, мы сделаем то, что ты хочешь. Минхо не знает, выдержит ли Чан не трогать его ещё несколько минут, но собирается узнать. Он медленно насаживается на игрушку и смотрит в отражение. Лицо у Чана такое, как будто перед ним кто-то распаковывает подарок, о котором он мечтал. Но распаковывают не для него, поэтому на лице смешиваются ожидание и растерянность. Чан наблюдает, как Минхо медленно приподнимается и опускается обратно, время от времени бросая взгляд в отражение. Минхо знает, как это выглядит для бедного Чана, думает, что сейчас самое время подкинуть дров в чанов костерок и нежно, почти просяще зовёт: – Чани, Чани, - тот втыкается в него почерневшим взглядом, смотрит, как Минхо щурится от удовольствия, как высовывает кончик языка, когда усердно приподнимается, - мне так нравится. Внутри так давит. Он двигается ещё раз, чтобы Чан хорошо рассмотрел. Ему ведь на самом деле нравится, но понравилось бы в сто раз больше, если бы это Чан был в нём вместо фаллоимитатора. Минхо видит, как Чан закусывает губу, прячет руки назад, лишь бы не потянуться вперёд. Он почти готовенький, с удовольствием проносится в голове, вот-вот сорвётся. Тогда Минхо ускоряется, стонет в голос, ему становится жарко. Он уже готов позвать Чана, когда тот подползает ближе, водит губами по плечам: – Минхо... пожалуйста. Он слишком быстро кивает. Чан стаскивает своими нетерпеливыми лапищами с себя трусы, Минхо с игрушки и прижимает его к себе. Минхо редко терпит его глупые обнимательные порывы, но сегодня он тоже страшно соскучился. – Давай Чани, ты же так хотел, – Минхо смотрит через зеркало Чану прямо в глаза, сохраняет ровный тон, хотя хочется крикнуть, чтобы он уже вставил. Чан целует ещё, как будто уловив торопливые нотки в голосе мучительно спокойного Минхо. И хитро смотрит в ответ: – Можно? Минхо кивает, совсем теряя контроль над своим желанием, чувствуя жёсткую хватку на бёдрах и член между ягодиц. – Давай, – шлёпает он Чана по бедру. – А то я сейчас... передумаю. – Не успеешь, – говорит Чан и проталкивается внутрь. Они так и смотрят друг на друга, стоя на коленях перед зеркалом, и Чан подаётся бёдрами глубоко вперёд. Как же хорошо. Минхо знает, что это ненадолго, они соскучились и слишком давно хотят друг друга. Поэтому укладывает одну руку Чана себе на член. – Давай, постарайся. Чан ужасно функциональный человек. Минхо никогда не удивляется его желанию быть полезным и нужным. Он ведь так много умеет. И как правильно умеет. Он мелко вбивается в зад Минхо, заставляя его блаженно закатывать глаза и одновременно двигает кулаком в совершенно другом темпе, туго, тягуче. – Я сейчас, Чани, я сейчас, – стонет Минхо. – Да, пожалуйста, да, – отвечает ему суматошно Чан. Разрядка наступает тут же. Минхо заваливается вперёд, подставляя руки, чтобы не упасть, судорожно вдавливаясь в кулак Чана. Чан тоже двигается последними жгучими толчками, замирая после каждого всё дольше. Как же Минхо его любит. – Ты сводишь меня с ума, – говорит Чан, сжимая его в руках. Они кое-как вытираются найденными где-то салфетками, перебираются на кровать, и Минхо трёт колени. – Что-то я староват трахаться голыми коленками на полу, – ворчит он. Чан обнимает подушку и выглядывает одними глазами из-за неё: – Я знал, что ты тоже соскучился. Минхо фыркает. – Это не открытие. У нас любовь вообще-то. Он делает невозмутимое лицо и тянется ковырять телефон. Свой куда-то делся, приходится ковырять телефон Чана. Тот радостно придвигается и обнимает Минхо через подушку. Потом говорит: – А куда ты спрятал флоггер? Минхо мотает головой: – Это ты его в этом бардаке, который устроил, потерял. – Нет, он был в шкафу совершенно точно. Минхо смотрит на экран, удивлённо приподнимает брови, и хохочет: – А, так это не я его спрятал. Мама твоя пишет, на. На экране сообщение: "Чан, кажется, к Сынмину в чемодан попала ваша вещь..."