быть честным с собой

слабенький огонёк колыхался в такт хаотичным порывам осеннего ветра. жухлые листья неприятно шуршали под массивной подошвой ботинок. он был здесь один. рядом лишь бледные столбы берёз, чья листва уже успела потерять все краски и опала на остывшую землю, оставив тонкие веточки совершенно беззащитными перед предстоящей зимой. серые облака дыма поднимались ввысь, создавая вокруг небольшого костра своеобразный туман неприродного происхождения. — да пошло оно, — тихо прошипел рин, нарушая размеренный шелест листьев, что гонял ветер по холодной земле. больше всего на свете парню хотелось кинуться в этот костёр и, подобно серому дыму, раствориться в осеннем воздухе. кажется, что языки пламени, будто уловив настроение создателя, постепенно переставали хаотично плясать, успокаиваясь. стиснув зубы то ли от боли, то ли от холода, рин неспешно присел на корточки, выставляя вперёд чуть трясущиеся пальцы, что уже успели промёрзнуть. парень и не думал брать перчатки, лишь спешно накинул на себя пальто и взял одиноко лежащую на тумбе пачку сигарет, напоследок крикнув брату, чтобы тот катился ко всем чертям, после выбежал из дома, не совсем понимая, куда направляется. побег и привёл его к небольшой полянке посреди густого леса, где сейчас он сидел, уткнувшись пустым взглядом в уже угасающий костёр. единственное, что радовало — пламя греет заледеневшие руки; единственное, что не радовало — руки греет не он. со злостью шмякнув ладонью по ещё горячим остаткам костра, рин приподнялся, не обращая внимания на точечную боль в ладони. он хотел спрятаться ото всех здесь, в никому не известном месте, ведь теперь его не найдут, верно? они же не смогут его догнать? или всё же рин просто не замечает их налившихся кровью глаз, что пристально наблюдают за ним, скрываясь за столбами, ветками, осыпавшимися листьями? взгляд парня тут же забегал, изучая местность вокруг, а ноги, резко преисполнившись силами, понесли его прочь, пока паранойя не взяла верх, пока они его не настигли; пока он снова не почувствовал, что рассыпается на сотни мелких осколков. мрачный серый пейзаж с вкроплениями жухлых листьев постепенно сменялся на ещё более бледный, представляющий из себя бесцветное небо вместе с его отражением в мутной воде. рин присел на холодный песок на берегу водоёма, тяжело дыша, рукавом вытирая лоб от холодного пота. ему не убежать. небольшой ожог напомнил о себе после скачка адреналина, растекаясь неприятной горечью по кисти. прохладная вода с озера чуть притупила боль, но рин не мог отделаться от ощущения того, что это не меняет ничего: ситуацию не перевернёт ни усмирение физической боли, ни смена обстановки, ни даже сотня пачек вечно зелёных в кармане. по крайней мере до момента, пока умные люди в белых халатах не придумают способ заставить сердце вновь биться, мышцы сокращаться, а кровь в венах циркулировать. но сейчас это всё ни к чему: он уже мёртв, и этим всё решено. в память рина впечатался, врезался, впился образ бледного, словно фарфорового бездыханного тела, лежащего на светлой ткани внутри деревянного "ящика". на лице мегуру в тот день впервые не было такой привычной яркой улыбки. на смену ей пришло полное, такое неподходящее ему безразличие, но мимические морщинки возле уголков губ всё же говорили о том, что это он. до этого дня солнце как то больше грело, небо не было таким беспросветно серым, а сухие осенние листья вовсе не раздражали своим шуршанием. даже эта мутная озёрная гладь когда то отражала в себе ярко-жёлтые глаза парня, который то и дело пытался заманить рина в воду и, если тот не соглашался, пытался забрызгать или утянуть за собой. по началу итоши раздражался с этого и даже пытался ругать мегуру, но, вновь видя пляшущие блики в чужих глазах, запинался на полуслове и еле заметно улыбался. воспоминание резко оборвалось, и рин заметил, что ноги вновь несут его подальше от этого места. он снова пытается убежать, спрятаться, скрыться: не хочет, чтобы мысли о нём переполняли его разум, хоть и знает, что это физически невозможно, пока пуля не пробьёт его черепушку. парень старался не оглядываться по сторонам, но боковым зрением невольно заметил качели, на которых они с мегуру жаркими летними вечерами кушали мороженое, обсуждая школьные сплетни. хотя правильнее будет сказать, что бачира безостановочно болтал об интрижках одноклассников или их странных похождениях, что обычно заканчивались либо выговором от учителей, либо приводом в полицию. рин всё это слушал с искренним интересом, но не в рандомных людях, а в мегуру. итоши всегда подмечал, как мимические морщинки бачиры ярко проявляются при широкой улыбке, как он вечно закидывает руки вверх во время смеха, как еле заметно краснеет при интимных подробностях сплетен и как сверкают его ярко-жёлтые радужки по окончанию часового монолога, как бы одним своим видом вопрошая "ты тоже в шоке, да, рин-чан?". в ответ итоши смущённо улыбался, слабо кивая, после мягко трепал каштановую макушку. на сей раз ноги парня привели его к обрыву, возвышающемуся над вечно неспокойной рекой, чьё журчание можно было услышать с высоты парочки десятков метров. измученные табачным дымом лёгкие не выдерживали, и рину пришлось остановиться и с болью прокашляться, оперевшись руками о чуть согнутые колени. итоши всегда боялся высоты, поэтому обычно не подходил к обрыву ближе, чем на десять метров, а то и больше. каково же было его удивление, когда он увидел мегуру, мирно свесившего ножки над рекой. сердце рина в тот момент словно ушло в пятки, но он не мог рвануть к бачире — боялся, отчего лишь смог громко прокричать, чтобы тот немедленно вернулся назад, на что мегуру лишь ярко улыбнулся, склонив голову в бок. в тот день итоши впервые переборол свой страх и наконец таки оттянул любителя экстрима подальше от "утёса смерти" — так рин в дальнейшем называл это место, ибо до помутнения в глазах боялся его. мегуру часто подшучивал над ним, но всегда вовремя останавливался, смягчая ситуацию коротким поцелуем в щёку или в уголок губ. прохладный вечерний ветер обдувал лицо итоши, пока он мчался по узкой тропинке, постепенно приближаясь к городу. идти домой желания не было никакого, отчего парень пытался сделать свой путь как можно более запутанным и длительным. последние несколько месяцев рина мучали кошмары, от которых он просыпался в холодном поту. после нескольких таких инцидентов саэ настойчиво попросил брата спать вместе с ним, так как, несмотря на своё внешнее хладнокровие, понимал, насколько больно потерять самого близкого сердцу человека. и, хоть сон в одной постели с братом не избавил рина от кошмаров полностью, со временем их стало заметно меньше, а во время ночных подъёмов саэ тут же вскакивал за братом и успокаивал его: не объятиями, но слабым похлопыванием по плечу и парочкой кратких, но тёплых фраз, отчего рину становилось немного спокойнее. мимо проносились спешно сменяющие друг друга воспоминания, хоть итоши и старался не думать о том, что его окружает: в этой негустой роще они с мегуру прятались от ливня и, хоть оба вымокли до нитки, рин всеми силами старался укрыть бачиру от настойчиво стучащих по листьям капель воды. взгляд парня инстинктивно попытался зацепиться за что то другое, менее примечательное: за пыльную степную дорогу, за хаотично разбросанные по ней камни, за высохшую редкую траву на обочине. но в итоге он остановился на массивных бетонных колоннах, на которые опирался широкий мост. если правильно рассчитать силу прыжка, можно было по скользким камешкам добраться до бетонной платформы, что держала на себе опорные столбы. рин очень любил это место за его спокойствие и ощущение уединения, так как малое количество людей осмеливались перебираться через водоём с довольно сильным течением. бачира же не питал особой симпатии к таким местам, но питал её к рину, отчего эта локация постепенно заняла отдельное место в его сердечке. и именно здесь мегуру впервые показал свои истинные чувства: кратко, почти эфемерно коснулся своими губами чужих, после залился краской и, не дав рину и слова вставить, принялся привычно дурачиться, скрывая за этим своё смущение. уровень воды в реке за эти годы поднялся, отчего единственный путь к их секретному месту был полностью уничтожен. "оно и к лучшему" — пытался убедить себя рин, из раза в раз проходя мимо моста, но как бы ни старался, в груди всегда что то с треском надламывалось, напоминая о том, что в этом мире можно обмануть кого угодно, но не себя. эта мысль вечно крутилась в голове парня, но всегда насильно уходила на второй план: рин не хотел принимать реальность. он хотел по прежнему верить, что того пасмурного весеннего дня никогда не случалось, что всё это — лишь затянувшийся сон или кома; что он на самом деле жив. холодные ладони пронзила режущая боль от мелких речных камушков: он не мог преодолеть и пары метров пути, чтобы приблизиться к платформе без риска для своей жизни, ровно как и не мог вернуть его. тело мегуру нашли 11 мая в 5:40 утра на полу в его собственной комнате. признаков жизни не было обнаружено. кожа была покрыта тёмно-синими гематомами и глубокими алыми ранами. врачи сразу же констатировали смерть. не было смысла применять и попытки для восстановления дыхания мегуру: всё и так было предельно ясно. тело его матери нашли в подвале в луже собственной крови. на её лице застыла гримаса ужаса вперемешку с отчаянием. можно было только предположить, что она слышала мучения своего сына, после чего грабители разделались и с ней. да, произошло ограбление: хищение имущества в размере пятидесяти миллионов йен. помимо ценных украшений и предметов декора были вынесены семнадцать картин, написанных матерью мегуру, стоимостью больше половины от всего нажитого грабителями. расследование до сих пор продолжается: преступники продумали свой план от и до, отчего осталось минимальное количество зацепок, но дело ещё не закрыли, так что есть надежда на то, что правосудие восторжествует. но рин не видит в этом особого смысла, ведь то, что было сделано семь лет назад уже никак не обратить вспять. ногти отчаянно впились в кожу покрасневших ладоней, ноги почти полностью промокли: итоши стоял на коленях по бёдра в воде, сдерживая слёзы рукавом синей ветровки, которую они с мегуру как то отыскали в секонд-хэнде и которую рин был готов носить круглый год, лишь бы бачира заметил его в толпе, запрыгнул ему на спину, крепко обняв руками шею и признался, что это всё ложь, и ему просто пришлось уехать на время. но рин уже не маленький и, хоть он и продолжал врать себе, в глубине души понимал, что правда всем давным давно ясна, как отражение неба в сверкающих глазах. и парень мог бы убить себя, без зазрения совести спрыгнув в реку с того самого бетонного моста: мог бы покончить со всем этим раз и навсегда. но у него по прежнему остался человек, ради которого стоит отложить свою кончину ещё хотя бы лет на пять, а то и десять. брат — единственный, кто у него остался. они с саэ во многом похожи, ведь его любовь когда то тоже умерла, но он старается жить дальше, а рин должен брать с него пример. или хотя бы продолжать убеждать себя в том, что мегуру вернётся.