Красные кеды и Стайлз Стилински

Меня зовут Алина Хейл, и я совершила стратегическую ошибку. Я позволила стене хоть на сантиметр, но опуститься. И тишина, последовавшая за этим, оказалась самой громкой из всех, что я слышала. Неделя после библиотеки прошла в призрачном, зыбком перемирии. Стайлз не лез с разговорами, но его присутствие стало… предсказуемым. Он здоровался со мной по утрам кивком. Спасал для меня место на собраниях стаи, отодвигая свой рюкзак с пустого стула рядом с собой. Молча. Без приглашения. Просто оставляя пространство, которое я могла занять или проигнорировать. И самое ужасное — я начала его занимать. Мы с Малией патрулировали лес на окраине заповедника. Воздух снова был тяжелым и сладковатым, пахнущим гниющими ягодами и озоном. Признак активного сверхъестественного присутствия. «Он смотрит на тебя, как койот на фаршированную игрушку», — внезапно произнесла Малия, перелезая через упавшее бревно. — «Не уверена, хочет ли он с ним поиграть или разорвать его на куски». «Очень поэтично», — проворчала я, вслушиваясь в ночь. — «И кто этот «он»?» «Стайлз. Он стал тише, когда ты рядом. Перестал жестикулировать так сильно. Это значит, ты ему нравишься». Я чуть не споткнулась. «Это значит, что он, наконец-то, научился себя контролировать». Малия фыркнула. «Нет. Со Стайлзом все наоборот. Когда он нервничает, он становится громче. Когда ему комфортно — он может замолчать. Для него это высшая форма доверия». Ее слова повисли в холодном воздухе, заставляя меня задуматься. Я всегда интерпретировала его молчание как расчет, наблюдение. А что, если это было… принятие? Внезапно мой слух уловил не тот звук. Не шелест листьев под лапой енота и не хруст ветки. Это был тяжелый, металлический скрежет, смешанный с низким рычанием. «Черт», — выдохнула я. — «Малия, наверх!» Мы одновременно запрыгнули на ближайшие деревья, используя когти, чтобы вцепиться в кору. С этой высоты мы увидели это. Существо, похожее на ожившую статую, сплетенную из корней, ржавого металла и ярости. Берсеркер. Древний и слепой, ведомый только жаждой разрушения. Он шел через поляну, вырывая с корнем молодые деревца. И он был не один. За ним, пытаясь его отвлечь, метался Стайлз. С мешком соли в одной руке и аэрозольным баллончиком в другой. «Идиот!» — прошипела я, сердце уходя в пятки. — «Что он вообще тут делает?» «Он был с нами с самого начала», — так же тихо ответила Малия. — «Я почуяла его запах. Думала, ты знаешь». Я не знала. Он научился маскировать свое присутствие. От меня. Берсеркер рыкнул и сделал выпад в сторону Стайлза. Тот отпрыгнул, рассыпая соль на пути у существа. Она шипела и искрилась, замедляя его, но не останавливая. Без единого слова, обменявшись взглядом с Малией, мы атаковали. Я спикировала с дерева, как черная кошка, приземлившись берсеркеру на спину. Мои когти с громким скрежетом впились в каменную плоть. Он ревел, пытаясь достать до меня, но я была слишком быстра и слишком близко. Малия атаковала с другой стороны, кусая его за «ногу». Мы работали синхронно, как два конца бича. Стайлз, воспользовавшись моментом, забежал сбоку и брызнул ему в «лицо» из баллончика. Это была не просто краска — это была смесь из молотого горького корня и серебряной пыли. Существо завыло от боли, временно ослепшее. «Печать!» — закричал Стайлз мне. — «Ты говорила, он был запечатан! Где его ядро?!» Я продолжала рвать его спину, пытаясь нащупать источник энергии. И тогда я ее увидела — тусклую пульсацию в центре его груди, под слоем корней и металла. «Грудь!» — крикнула я. — Но было уже поздно. Ослепленный берсеркер отчаянно рванулся, сбрасывая меня со спины. Я ударилась о землю, боль пронзила бок. Прежде чем я успела встать, его массивная «рука» уже заносилась для удара. В его слепых глазах была только бессмысленная ярость. И тогда Стайлз сделал нечто абсолютно идиотское, бесстрашное и единственно возможное. Он не побежал. Он бросился ко мне, закрывая своим телом. Удар пришелся по нему. Он с грохотом отлетел в сторону, ударившись о дерево, и замер. Что-то во мне порвалось. Не физически. Та стена, последний оплот, который я так тщательно выстраивала годами, рассыпалась в пыль под давлением одной простой, неоспоримой истины: он готов был умереть за меня. Я поднялась. Боль в боку исчезла, сгорев в холодном белом пламени ярости. Я не рычала. Не кричала. Воздух вокруг меня застыл. Мои глаза, я знала, горели кроваво-красным, но не яростью берсеркера, а ледяной, абсолютной решимостью. «Алина, нет!» — крикнула Малия, но я ее не слышала. Я двинулась на существо. Оно было слепым, но почуяло исходящую от меня угрозу и развернулось ко мне. Его следующий удар был мощным, но медленным. Я не стала уворачиваться. Я поймала его массивную руку, мои когти впились в камень, и с ревом, который не звучал по-человечески, я сломала ее. Затем я прыгнула. Прямо к его груди. Мои руки, превратившиеся в смертельное оружие, пронзили его оболочку и схватили пульсирующее, горячее ядро. И я сжала его. Свет ослепил все вокруг. Грохот. Тишина. Обломки берсеркера рухнули на землю грубой каменной грудой. Я не смотрела на них. Я, не переводя дыхания, подбежала к Стайлзу. Он лежал без движения, на его виске выступала кровь. «Нет, нет, нет», — я упала на колени рядом с ним, мои руки дрожали. Я потрясла его за плечо, забыв о всех своих правилах, о всей своей ненависти к прикосновениям. — «Стилински! Эй, идиот, проснись!» Его глаза медленно открылись. Он поморщился от боли, его взгляд сфокусировался на мне. На моих глазах, которые, я знала, все еще glowed красным. На моих руках, которые все еще сжимали его плечо. «Вау… — он хрипло прошептал. — Это… того стоило». Я выдохнула, ярость мгновенно сменилась облегчением, таким всепоглощающим, что у меня подкосились ноги. Я все еще сидела на земле, не отпуская его. «Ты… ты полный идиот», — сказала я, и мой голос сломался. — «Ты мог погибнуть». «А ты?» — он попытался улыбнуться, но это вышло скорее гримасой боли. — «Ты… была потрясающей. И страшной. В основном потрясающей». Малия подошла к нам, ее взгляд скользнул по мне, по моим рукам, все еще держащим его, по моему лицу, с которого наконец-то спала маска безразличия. Она молча достала телефон, чтобы вызвать подмогу. Я не отводила взгляд от Стайлза. Я чувствовала тепло его кожи сквозь тонкую ткань рубашки. Я чувствовала его неровное дыхание. И это не жгло. Это было… важно. «Почему?» — спросила я тихо, так, чтобы слышал только он. — «Зачем ты это сделал?» Он посмотрел на меня, и в его карих глазах не было ни тени сомнения или насмешки. Только усталая, чистая правда. «Потому что это же ты», — просто сказал он. И в этот момент, среди обломков древнего зла, с запахом крови и пыли в воздухе, что-то во мне окончательно сломалось и перестроилось заново. Я не отпустила его руку. Я сидела и держалась за нее, пока не послышались сирены и голоса Скотта и остальных. Я держалась, потому что это было единственное, что имело смысл. Долгий путь только что сделал самый крутой и самый страшный вираж. И я, Алина Хейл, больше не хотела с него сворачивать.