School(MIDNIGHT) challenge

      Ямада мог с полной уверенностью сказать, что за свою карьеру героя и учителя он многое повидал и услышал.       Странности были частью его повседневной жизни — с этим он давно смирился. Но даже несмотря на весь свой опыт, он не был готов к тому, что увидел: Мидория Изуку, улыбающийся и совершенно спокойный, шел по коридорам Юэй, неся на руках троих своих одноклассников, как будто это было самое обычное дело.       Если бы у Ямады была «карта года», эта сцена не просто не попала бы в фильм — ее бы даже не смогли представить.       Он вздохнул, пытаясь убедить себя, что это не так уж странно по сравнению с тем, чему он был свидетелем: злодеи швыряли машины, причуды превращали одежду в животных, — но почему-то именно этот образ выбил его из колеи. Тем не менее он согласился пойти с ними в кафе. Молочный коктейль никому не повредит, да и, честно говоря, любопытство брало верх.       Пока они ждали, Мидория буквально пританцовывал от нетерпения, словно вес троих человек его совсем не тяготил. Ямада моргнул, гадая, понимает ли парень, что несет их на себе, или просто не обращает на это внимания. Он присмотрелся: Монома бормотал себе под нос что-то о «унижении класса 1-Б», но всё равно не сдавался; Тодороки выглядел таким безучастным, что Ямада почти поверил, что он вот-вот заснёт; а Иида, сама дисциплинированность, принял свою участь с видимым негодованием и скрестил руки на груди, как будто это была какая-то моральная несправедливость.       Когда они наконец вышли из учительской, Ямада последовал за ними, стараясь сохранять невозмутимый вид, пока группа привлекала к себе всеобщее внимание. Реакция не заставила себя ждать. Ученики в коридорах останавливались, кто-то смеялся, кто-то доставал телефон, чтобы сфотографировать или снять на видео.       Когда они проходили мимо столовой, Ланч Раш чуть не выронил поднос, а Цементосс, чье лицо обычно было непроницаемым, так высоко поднял бровь, что Ямада не знал, смеяться ему или волноваться.       Даже третьекурсники, стоявшие снаружи, смотрели на происходящее в оцепенении. Они и раньше видели много странного в классе 1-А, но это явно был новый уровень. Прохожие, проходившие мимо ворот Академии, тоже останавливались и молча наблюдали, как странная группа идет по улице.       Ямада не смог сдержать тихого смешка, пытаясь завязать разговор во время прогулки.       Он задавал простые вопросы: что они собираются заказывать, бывали ли они в этом кафе раньше, знает ли кто-нибудь, продают ли там по-прежнему клубнично-мармеладный коктейль, — и, хотя ответы были разными, его это неожиданно позабавило. Мидория отвечал с радостным энтузиазмом, Монома без умолку жаловался, Иида полушутя-полусерьезно читал лекцию о том, что такая ситуация противоречит всем правилам приличия, а Тодороки лишь изредка кивал, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг.       Когда они наконец добрались до кафе, Ямада уже собирался попросить Мидорию поставить одноклассников на землю, но, к его облегчению, этого не потребовалось. Мидория аккуратно опустил их на пол после того, как они сделали заказ, словно только сейчас вспомнил, что нести на руках троих людей почти десять минут — это не совсем нормально.       Ямада первым нарушил молчание, сделав глоток молочного коктейля и все еще недоверчиво улыбаясь при виде группы, сидящей напротив.       — Должен признаться, — сказал он, положив локоть на стол, — мне действительно интересно кое-что узнать. Как именно Мидория умудрился унести вас троих?       В этот момент Иида и Монома заговорили — разумеется, одновременно. Иида выпрямился и начал пространно объяснять правила упражнения, ограничения по времени и проблемы с координацией между классами. Монома же каждые несколько секунд прерывал его, обвиняя во всем «абсурдную соревновательность класса 1-А» и утверждая, что он просто стал жертвой обстоятельств. Их перепалка больше походила на спор, чем на объяснение, и Ямада в замешательстве хлопал глазами, пока Тодороки спокойно потягивал свой напиток, явно привыкший к подобному хаосу.       К концу истории Ямада уже не знал, смеяться ему или восхищаться. Он перевел взгляд на Мидорию, который, казалось, не видел в этом ничего странного. Прежде чем Ямада успел что-то сказать, Тодороки слегка наклонился к Мидории и своим обычным спокойным, невозмутимым тоном спросил:       — Что самое тяжелое из того, что тебе когда-либо приходилось носить?       Мидория моргнул и склонил голову набок, словно всерьез обдумывая этот вопрос. Он тихо хмыкнул и сказал:       — Наверное, один из тех больших холодильников. С двойными дверцами. О, и на нем сидел Всемогущий.       Ямада чуть не подавился напитком.       — Погоди… что? — закашлялся он, поставив чашку на стол. Иида застыл на полуслове, а на лице Мономы отразились ужас и недоверие.       Мидория весело кивнул, совершенно невозмутимый.       — Да, хотя с тех пор прошло больше полугода, так что я не знаю, сколько еще смогу выдержать.       Тодороки, казалось, собирался задать следующий вопрос — вероятно, что-то о физике этого утверждения, — но Ямада поднял руку и быстро вмешался.       — Погодите, вернитесь на секунду назад. Зачем вы несли холодильник? И почему на нем сидел Всемогущий?       Мидория моргнул, словно сам вопрос показался ему странным.       — А, ну да, я убирался на пляже, — просто ответил он, как будто это все объясняло.             Монома, не в силах сдержаться, подался вперед.       — Погодите, на том пляже? На том, который был полностью завален мусором?       Мидория с энтузиазмом кивнул.       — Точно! Хотя там уже не должно быть грязно — я все как следует вымыл. Я приложил много усилий! — Его тон был таким искренним, таким невинным, что все на мгновение замолчали и уставились на него.       Ямада недоуменно переглянулся с Тодороки и Иидой, которые, казалось, по-своему восприняли это заявление: Тодороки — с тихим недоверием, Иида — с зарождающимся моральным кризисом, а Монома — с чувством личного оскорбления от одной мысли, что кто-то мог в одиночку провернуть нечто столь нелепое.       Наконец Ямада полушутя спросил:       — Ты хочешь сказать, что сам прибрался во всей этой зоне бедствия?       Мидория гордо улыбнулся и разблокировал телефон.       — Да! Я даже сделал фотографии! Вот, смотрите: это пляж до, а это — после. То же самое место, только в разные дни. В общей сложности я снимал около десяти месяцев.       Он повернул к ним экран, на котором рядом друг с другом были показаны фотографии «до» и «после». На первой было почти ничего не видно: горы мусора, ржавый металл, бутылки и сломанная техника покрывали каждый сантиметр песка. Вторая фотография была безупречной: мягкий золотистый песок, спокойная вода и даже несколько чаек вдалеке.       Какое-то время все молчали. Затем Ямада ошеломленно рассмеялся, потирая затылок.       — Парень… возможно, ты страшнее Всемогущего.       Монома пробормотал себе под нос:       — Конечно, он такой. Только кто-то из класса 1-А мог сделать что-то настолько нелепое.       Иида смущенно поправил очки:       — Такой уровень вовлеченности… похвален, но вызывает большие опасения!       Тем временем Тодороки долго смотрел на фотографию, а потом тихо спросил:       — Ты правда сам все это убрал?       Мидория снова кивнул, его улыбка была такой же лучезарной, как всегда.       — Угу! Это была отличная тренировка.       Ямада снова рассмеялся и покачал головой.       — Знаешь, Мидория, я начинаю думать, что тебя уже ничем не удивишь.