Раздели моё одиночество

      — Квинси? — Хирако это настолько обескуражило, что он буквально забыл про всё остальное, — их же уничтожили уже как двести лет.       — Ну, как видишь, не всех, а судя по тому, как уничтожают пустых, их там целая армия, — саркастично отзывался Маюри о тех, кто занимался устранением квинси в прошлом, судя по всему, как раз таки отстреливая по одному, и поэтому многим удалось выжить, а вот если бы этим занимался он, то точно собрал бы всех до единого и сбросил бы на них бомбу.       — Армия? — это пугало едва ли не больше, чем то, что Соске вернул себе память.       — Да, и судя по тому, как они активизировались, напасть могут в любую…       Обоим капитанам поступил сигнал тревоги, только одному на сотовый, а другому прямо в мозг.       «Внимание! Внимание! Враг проник в Сейрейтей! Совершено покушение на главнокомандующего, лейтенант первого отряда тяжело ранен, есть двое погибших! Всем отрядам Готея-13, в Сейрейтее введено военное положение! Повторяю…»       — Момо, — бросил Хирако, не став слушать восхищения Куроцучи врагом и тем, как быстро они проникли в город, сорвался с места и во весь опор помчался обратно, ведь даже на полной скорости ему потребуется бежать несколько часов, а у него лишних ну никак не было, — чёрт…       Если бы этот придурок не сказал ему проследить за двенадцатым, он сейчас не был бы здесь.       Соске…       На самом деле Момо не была первой, о ком он подумал. Первым был он. Хирако не был уверен, уничтожил ли Киске Хогьёку на самом деле, но очень на это надеялся, сказал то, во что хотел верить. Но что если это не так? В любом случае Урахаре должно хватить сил на его защиту. Каким бы сильным Айзен сейчас не казался, он больше не бессмертен. Вот только его беспокоило далеко не это, а щемящее и отвратительно неправильное чувство беспокойства где-то очень глубоко в душе за жизнь Соске, а не сохранность сферы. Он с ужасом осознавал, что отдал бы ему и её, будь она до сих пор в его руках, лишь бы тот снова стал неуязвим, и никто не смог бы причинить ему вред…       — Да что с тобой, идиот, — скрежетал он зубами, пока бежал, не замечая, как ветки периодически хлещут его по лицу, — соберись!       Хорошо, что сфера была в надёжных руках, а не в его. Киске знал и как уничтожить её, а Хирако такие знания были недоступны, и мог защитить, если потребуется, а он не только не смог бы поднять руку на Соске, но и не смог бы воспротивиться простой просьбе отдать. Почему только ему хотелось обратного, единственного неверного, сценария, где она снова оказывается у Айзена… желание Шинджи спасти его дошло до подобной крайности?       С каждой минутой на телефон приходило всё больше тревожных сигналов, всё больше информации о погибших и раненых, сообщений о всё больших потерях, как людских, так и территориальных, а он всё никак не мог заставить себя перестать беспокоиться за того, кого сейчас здесь даже не было. Одна из схваток завязалась и на территории пятого отряда, и только после этого он смог переключить своё внимание на тех, с кем действительно должен был находиться сейчас рядом.       — Момо…       Он припустил ещё, не смотря на то, что и так бежал на пределе возможностей. Когда показался купол Сейрейтея, сражения за ним было видно невооружённым глазом. Яркие столпы духовных частиц пронзали тёмные небеса более чем в десяти точках, но у территорий пятого отряда не было подобного светопредставления, вот только хорошо это или плохо, пока не было ясно.       Когда он практически достиг ворот, возле которых уже было адское побоище, внезапно из динамика раздался знакомый голос, который Хирако ну никак не ожидал услышать.       «Привет-привет! Говорит Урахара Киске! Вы меня не знаете, но позвольте рассказать о себе в другой раз, поскольку сейчас мне важнее всего донести до вас информацию…»       Киске?! Что он делает в Сейрйтее? Всё настолько плохо? Если и он здесь, тогда…       Хирако, не разбирая ни дороги, не врагов, ни друзей, ничего, что происходило вокруг, даже если бы на него летел сейчас пушечный снаряд, мчался к своим баракам.       Он застал там ровно то, что ожидал увидеть, только всё равно не был к этому готов. Кругом была разруха, здания были снесены практически подчистую, повсюду руины, кровь и бездыханные тела. Противника здесь не было, потому, что и противостоять было некому.       — Момо! — он узнал её по заколке.       Девушку явно отбросило ударной волной или чем-то подобным, она сильно ударилась головой и потеряла много крови, но всё ещё оставалась жива, хотя давно уже была без сознания.       — Держись, персичек, мы тебя подлатаем, не переживай, — он уговаривал больше себя, хотя в глубине души понимал, что возможно уже слишком поздно что-то предпринимать.       — Капитан пятого отряда, — за спиной раздался незнакомый голос, — Хирако Шинджи. Ты-то мне и нужен.       Хирако передёрнуло, он немедленно вскочил на ноги и обернулся. Перед ним стоял высокий мужчина в чёрном плаще поверх белой формы. Волосы, тоже будучи чёрными, сливались с накидкой, и в темноте казались естественным её продолжением. Из отличительных черт у незнакомца были шикарные усы, которые хрен забудешь, если увидишь.       — Не помню, чтобы я представлялся, — настороженно произнёс Шинджи, понимая, что у него есть шансы выведать какую-нибудь информацию, раз его именно ищут, а не нападают молча со спины.       — Кайзер Ванденрейха Яхве.       «Первый противник и сразу же предводитель, неплохо, Шинджи, могёшь»       — И зачем же я тебе понадобился? — осторожно уточнил он.       — Где Айзен Соске?       — Хотелось бы мне знать, вот, сам его ищу! — Шинджи развёл руками, показывая, что в карманах и под хаори он тоже не прячет третьего офицера.       — Мне сказали, что он всегда находится рядом с тобой, что произошло?       У Хирако так предательски заныло в груди, что он едва не растерял всю решимость прямо перед противником, он не понимал теперь, хочет ли, или не хочет, чтобы Соске сейчас оказался рядом. Но зачем он понадобился вражескому предводителю? Враг моего врага и всё такое?       — Ничего не произошло, — голос раздался у капитана за спиной, и он не знал, радоваться ему или плакать.       — Теперь вижу, что вы действительно неразлучны. Поразительная сплочённость между командиром и подчинённым.       — Да мы тут все как сраные мушкетёры, — огрызнулся Шинджи, — один за всех и все за одного.       — Печально, — выдержав многозначительную паузу, отозвался вражеский предводитель и прикрыл глаза, словно предаваясь воспоминаниям, — Готей уже совсем не тот, что был когда-то…       Внезапно ночное небо просветлело, будто в Сейрейтее взошло солнце. Всех, кто находился под куполом, опалило таким жаром, что они в мгновение ока ссохлись как от обезвоживания.       Быть этого не может… с кем сражается главнокомандующий, если вражеский предводитель здесь? Неужели его подчинённые настолько сильны? Насколько же тогда силён он сам? Но больше Хирако заинтересовал другой вопрос: умрёт ли он здесь один? Хотя если действительно предстоит умереть, какая, в сущности, разница, вернул Айзен Хогьёку или не вернул. Он или выживет, или они умрут вместе, его устроит любой вариант. Последний показался ему несколько романтичным, и от этого он чуть было не испустил нервный смешок.       — Шинигами давно утратили свою силу, — Яхве медленно пошёл вперёд, — мне и моим штернриттерам ничего не будет стоить стереть их существование за один день, но ты…       Хирако понимал, что обращаются тут явно не к нему.       — …ты превзошёл их, и ближе всех подобрался к следующей ступени эволюции.       — Соске, не слушай этого старого маразматика! Дед просто забыл принять таблетки!       Хирако вдруг отбросило ударной волной от взмаха руки человека, которому он помешал говорить, теперь он точно не сможет вставить свои пять копеек, согнувшись пополам в попытке удержать все свои органы на месте и не выплюнуть ничего.       — Я могу помочь тебе преодолеть эту грань, указать тебе путь… — усатый коснулся солнечного сплетения Соске, что стоял неподвижно и внимательно слушал, но тут явно что-то пошло не по плану, судя по звуку, который дед издал после того как прервался, — …м? Вы больше не единое целое?       — А что? Так тебе всё-таки был нужен не я, а Хогьёку? — и Айзен зачем-то достал занпакто, будто его сраный гипноз или обычная катана могли чем-то помочь, когда главнокомандующий сражался с обычными рядовыми противника в банкае.       — Это всё меняет, — глубокомысленно изрёк Яхве и убрал руку от Соске, и Хирако вдруг осознал, зачем тот был ему нужен.       Он хотел или переманить столь могущественную силу на свою сторону, или уничтожить, если она ему не подчинится, а судя по ответу Айзена, Хогьёку вернуть не удалось. Идеальнее момента, для того чтобы уничтожить беду еще в корне, и придумать было нельзя.       — СОСКЕ!       Он не понял, откуда у него взялись силы на этот рывок, не осознал, что делает, потому как сработали исключительно рефлексы и интуиция, он увидел лишь яркую голубую вспышку в руке врага, а в другое мгновение уже в себе. Меч из духовных частиц, оказывается, оставляет чертовски болезненные раны.       Хирако достаточно долго отчётливо видел, как меняется лицо Айзена, как искажается в сомнениях, недоверии, как он осуждает его… за глупость. Пусть так. Пусть величайшей глупостью в его жизни будет эта. Ему отчаянно захотелось рассмеяться, уйти из жизни весело и задорно, так же, как жил, но он смог только растянуть губы в улыбке, и из уголков рта тут же пошла кровь.       — Глупец, — произнёс не вперившийся в него взглядом Айзен, но тот, на чей меч капитан сейчас был насажен, — жертвовать собой ради обычного рядового… об этом я и говорю… Готей совсем размяк.       Пока Шинджи удерживал клинок, он ещё мог смотреть в лицо Айзену, но как только лезвие покинуло его тело, он тут же рухнул на колени и склонил голову. А это было чертовски забавно… не сам Соске, но другой вторженец заставил его таки преклонить колени и склонить голову перед ним. Как же жаль, что он не мог сейчас смеяться.       Ноги в белоснежных таби и чёрных хакама совсем недолго оставались в поле зрения Хирако. Он ушёл, и теперь осталось довольствоваться только звуком из-за спины, благо оглушён капитан не был.       — Думаешь, без Хогьёку я представляю меньшую угрозу? — в голосе Айзена зазвенел металл, какого Шинджи никогда не слышал.       Как же всё-таки мало он о нём знал. Оказывается, он может быть и таким. Умеет злиться, надо же. Только вот что вывело его из себя? То, что его не оценили по достоинству? Уровень угрозы был недостаточно высок? Боже, Соске…       — Ошибаешься.       Хирако услышал, как катана прорезала чужую плоть. Это точно был не меч из духовных частиц, это был занпакто Соске, совершенно точно он пронзил тело, но не себя же он там резал, врага… вот только что это за глупая попытка? Как будто предводителя квинси можно было убить такой смешной раной.       — Что ты хочешь сделать мне своим маленьким бесполезным мечом? — ничуть не изменившийся голос Яхве был по-прежнему ровным и только доказывал смехотворность наивной попытки Соске.       — Банкай. Отрази всё сущее, Кьёка Суйгецу.       Жаль у Хирако не было сил, чтобы обернуться, да хотя бы переспросить, не ослышался ли он. Их хватало ровно на то чтобы распахнуть в благоговейном ужасе глаза и таращиться на свои колени, мимо которых пополз, притягиваемый чем-то мелкий мусор, пыль, камушки… земля словно оживала у него под ногами и стягивалась туда, где они стояли.       — Быть этого не может. У нас нет никаких данных о твоём банкае.       — А я его никому и не показывал.       После этой надменной фразы, сказанной тихим, едва различимым шёпотом, Шинджи почувствовал, как его сначала неумолимо потянуло назад, будто он хотел упасть на спину, а потом обратное движение из-за толчка в неё же, и вот он снова безвольно повис, только уже высоко над землёй в чьей-то руке.       Лидера квинси охватил сгусток мрака по цвету очень похожий на излюбленный Айзеном курохицуги. Он беспрестанно дрожал и искривлялся, будто в груди у Яхве множились чёрные зеркала со сверкающими фиолетовыми краями, и каждая из граней отражала непонятные, неузнаваемые даже при самой бурной фантазии образы, ни на что в реальном мире не похожие. Эпицентр притягивал всё больше предметов вокруг, всё с более дальнего расстояния, и не только физические объекты. Там словно разверзся ад. К человеку, которого рвало на куски бесконечным множеством плоскостей, стекались призраки прошлых событий, битв, не раз случавшихся на этом месте, или ни разу здесь не происходивших, но в теории возможных. Он видел, как вставали и продолжали сражаться трупы, как падали замертво люди, лица которых он не узнавал… он видел вещи, которых не мог вообразить себе, потому что никогда не встречал раньше. Чем быстрее они с Соске удалялись, тем быстрее росла эта область, в конечном счёте, затягивая в эпицентр абсолютно всё, что было вокруг.       Это было последнее, что он помнил перед тем, как отключился.       Пришёл он в себя на больничной койке, и первое, что предстало его взору, это дорогой сердцу знакомый потолок четвёртого отряда. Он не сразу уловил запах лекарств, который ему так нравился, валялся уже, по-видимому, довольно долго.       Не умер, и Хирако не был уверен, рад ли он. Смертельно не хотелось разгребать ту кашу, которую он заварил в этот раз, проще было уже умереть, но, похоже, ему этого не позволили бы…       Когда он перевёл взгляд с потолка на палату, то подивился количеству присутствующих, может это действительно были похороны? Там был кто угодно, но не тот, кого он больше всего хотел бы видеть.       — Хирако-тайчо! — Момо бросилась на него с объятиями, и он тут же ощутил всю ту боль, что она испытывала, пока дожидалась его пробуждения — рана открылась.       — Лейтенант Хинамори, аккуратнее, не то его рана может…       — Открылась, — едва выдавил он из себя, закончив за Уноханой, и тут же почувствовал не только, как бинты пропитываются кровью, но и как пересохло в горле, будто там была не слизистая, а наждачка.       — Ой… простите… я не хотела, Хирако-тайчо, — у неё тоже была перебинтована голова, но выглядела она куда живее, чем он.       — Сколько я валялся в отрубе?       — Три дня, — ответила ему Унохана, — восстановление проходит очень медленно и тяжело, раны оставленные подобным клинком так просто не заживают. Но я приложу все усилия, чтобы превратить эту рану хотя бы в шрам.        Хирако понимающе прикрыл глаза и помолчал немного, прежде чем задать второй интересующий его вопрос.       — Где Соске? В палате повисла такая гнетущая тишина, что можно было теперь и умереть спокойно, ответ он больше не хотел слышать.       — ВО ДВОРЦЕ КОРОЛЯ ДУШ! — голос главнокомандующего, наличие которого в этой комнате Хирако упорно игнорировал, клокотал такой пламенной яростью, что он вновь резко и ещё более явственно почувствовал обезвоживание, будто от гнева деда вся вода в теле испарилась, — О ЧЕМ ТЫ ДУМАЛ, ХИРАКО ШИНДЖИ!       Он ни о чём не думал, и теперь не хотел, он отказывался думать и отвечать за последствия, поэтому закрыл глаза, чтобы снова развидеть деда, да только тот продолжал орать.       — ЧЕРТОВ БЕЗАЛАБЕРНЫЙ РАЗДОЛБАЙ! БЕЗРАССУДНЫЙ ТЫ ИДИОТ! БЕСТОЛКОВЫЙ ШАЛОПАЙ! БЕЗДЕЛЬНИК! БЕЗОТВЕТСТВЕННЫЙ КРЕТИН!       В общем-то, почти на каждое звание Хирако внутренне кивал и соглашался с главнокомандующим, но на деле молча покорно сносил всю брань, пока у старика не перестала гореть пятая точка. А перестала она, только когда он со всей дури ткнул своей палкой Шинджи в живот, и рана не просто открылась, а сознание вновь грозилось покинуть пациента.       Момо не смела возражать, хотя было видно, как нервно она теребит свои руки, смиренно сложенные на коленях, да и Унохана словно была не то, чтобы против такого обращения с больным, а то и за… её улыбка пугала едва ли не больше, чем крики главнокомандующего. Она не будет давать ему умереть, а дед до этого состояния будет доводить. Вот, вроде, и определились с его наказанием…       — Всё не совсем так, как кажется на первый взгляд… — вроде бы начала капитан четвёртого, но договорить ей не дали.       — Помалкивай! Пусть мучается дальше!       — Что не так? — с надеждой переспросил Хирако и умоляюще взглянул на неё, но она уже отвернулась, не желая спорить со старшим по званию.       — Что там происходит? Что с дворцом? Что с квинси? Мы проиграли? Выиграли?       — Главнокомандующий, — умоляюще протянула Момо следом за кучей вопросов своего капитана, желая разжалобить сурового старика и выпросить разрешение ответить на них.       — Хмпф! — судя по звуку, который издал Генрюсай, чихать он на них хотел, и после этого злобно вышел из палаты, позволяя таки остальным рассказать Хирако последние новости.       — Мы… победили, — неуверенно начала Хинамори, — но ценой больших потерь, Широ-кун, Кира-кун, Оторибаши-тайчо и Мугурума-тайчо… все они были серьёзно ранены, они… в двенадцатом.       Шинджи видел, как тяжело ей держаться, чтобы не расплакаться, но она оставалась умничкой и не делала этого, а все вышеперечисленные были не в четвёртом, либо потому что помочь тут уже было нечем, либо потому что травмы были слишком специфические для простых медиков.       — Лейтенант Сасакибе мёртв.       Глаза Хирако распахнулись чуть шире, не то чтобы военного можно было удивить чьей-то смертью на поле боя, но… лейтенант первого отряда. Когда погибают такие люди, невольно ужасаешься уже постфактум, какую угрозу таил в себе противник. Пока находишься на поле боя, как-то не до этого, там думаешь только о победе и неважно какой ценой. Вот почему Генрюсай был в такой ярости, хотя злость на Хирако никак не связана с нападением квинси, ему всё равно взгрустнулось до того, что он был бы не против ещё раз получить палкой.       — Очень многие погибли, не мало пропавших без вести…       — Пропавших? — тут он вдруг перебил её.       — Да, — Момо замялась и поёрзала, — на месте пятого отряда после сражения осталась огромная воронка… там внутри ничего нет, идеально ровная гладкая полусфера и ни одного камушка… большинство пропавших — члены пятого отряда… их тела не были найдены.       Хирако если и не мог осознать до конца, что это была за способность, но он точно знал, чьих это рук дело, а ещё, что вместе с ним оттуда спаслась и Момо, а руки у Айзена было всего две.       — Капитан Кучики, лейтенант Абараи и Кучики Рукия, — вдруг продолжила повествование капитан Унохана, — тоже получили травмы не совместимые с жизнью…       Шинджи уже подумал, что этот список никогда не кончится.       — Силами четвёртого отряда их раны нельзя было вылечить, как и вашу, только ранены они были намного серьёзнее. За ними прибыла королевская стража.       Глаза Хирако продолжали вылезать из орбит, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.       — Они забрали с собой и Айзена Соске, — наконец завершила она повествование и сказала то, чего он больше всего хотел услышать.       — Он тоже при смерти?!       — Нет, — быстро ответила капитан, — он доставил вас с лейтенантом Хинамори сюда и был в полном здравии, насколько я успела заметить. Таким они его и забрали, единственного, кто был жив и здоров, для чего — не могу знать.       Звучало это всё, конечно, фантастически, ему даже захотелось переспросить, не умер ли он на самом деле, и не спит ли, но боль от удара палкой всё ещё живо отрицала оба этих предположения. Хирако откинулся на кушетку и залип, не зная о чём и думать, а он вероятно ни о чём и не думал и просто пялился в потолок, шокированный настолько, что в голове просто шуршало перекати поле и гулял ветер.       Он-то думал, что Айзен напал на дворец… а они его сами пригласили и подняли. Каким странным путём… но ты всё-таки там оказался, а, Соске?       Хирако периодически отключался, дремал, просыпался снова, в палате то не было никого, то появлялись посетители, рана то болела сильнее, то переставала ныть, но стабильно потихоньку затягивалась. Так в забытьи прошёл ещё день, пока под вечер он не вскочил на ноги, почувствовав, что лежать он устал больше, чем устанет от прогулки по Сейрейтею.       Во всю уже велись восстановительные работы, только время было позднее, и на улице были не люди, а остатки их бурной дневной деятельности.       Его дом, на счастье, не пострадал, всё было, как и пять дней назад, только в пыли, даже оставленный на столе кофе. Ложиться сразу не хотелось, валяться ему и так надоело в четвёртом, поэтому он, вынуждено стал прибираться, не зная, чем ещё себя занять, а когда с пылью и посудой было покончено, нехотя расстелил футон. Улёгшись, он понял, что не уснёт сегодня ни при каких обстоятельствах, он и так отоспался, он спит уже четверо суток, да и… непривычно было спать одному, всё равно, что засыпать на новом месте.       — Придурок, — буркнул он и остался просто лежать, пока всем телом вдруг не ощутил слабый, но отчётливый толчок, пронёсшийся рябью по земле.       Толчок был один, поэтому беспокоиться на счёт внезапного землетрясения или продолжения боевых действий он не стал, это разве что вызвало интерес, где и что свалилось на землю с такой силой, что даже он это почувствовал.       А потом он ощутил знакомую рейацу в Сейрейтее, она перемещалась, делала это быстро, и двигалась по направлению к нему…       «Да, ну, нет… быть этого не может…»       Но это происходило на самом деле.       Хирако изо всех сил старался притвориться спящим, когда дверь в его дом отворилась, хотя этим сердцебиением можно было и мёртвого поднять, наверно. Понимая, что притворяться нет никакого смысла, он резко поднялся, приняв положение сидя. Айзен стоял в дверях, и они какое-то время напряжённо сверлили друг друга взглядом, пока Хирако не вспылил и не запустил в того подушкой.       — Ну и хер ли ты заявился сюда?! — конец фразы резко оборвался, потому что рану на животе больно садануло, и он почувствовал, как бинты снова намокают.       Шинджи свернулся калачиком на футоне и не увидел, уклонился ли тот, просто ли поймал подушку, или позволил ему насладиться тем, как она прилетела в лицо.       — А куда мне ещё идти? — буднично отозвался тот и приблизился.       — Действительно, — злобно буркнул Хирако, цедя сквозь зубы, и почувствовал, как на футоне становится нестерпимо тесно, как подушка настойчиво пробирается ему под голову, и с каким облегчением он выдыхает, когда боль отпускает.       Рука Соске оказалась на его животе и излучала знакомый ровный зелёный свет лечебного заклинания.       — Может, хоть что-нибудь объяснишь? — он всё ещё огрызался, не смотря на то, что его исцеляли.       — Например?       Вопросов, конечно, была не просто тьма, а, пожалуй, что их хватило бы на разговор длиною в жизнь, но выплюнул он самый неожиданный даже для себя самого.       — Кто я для тебя?       — Капитан, — Соске ответил далеко не сразу, да и даже в это с трудом верилось, учитывая их сложные запутанные взаимоотношения.       — И всё?       — Сосед?       — Ты, что, блять, издеваешься?! — Хирако рванулся к нему, чтобы обернуться через плечо и посмотреть засранцу в лицо, но ему не позволили этого сделать.       Не только потому, что одна рука покоилась на ране, но и другая тоже обняла его. Не нужен был ему этот ответ, ведь он и сам с трудом мог дать его. Если Соске мог бы придумать этому определение, то уже сделал бы это. Однако, как бы расплывчато не звучали эти объятия, они были красноречивее любых слов, потому что теперь Хирако знал наверняка не только, когда тот лжёт, но и когда совершенно искренен.