Випера Эванеско

Как Гарри и ожидал, Визенгамот решил судить Малфоев полным составом. Однако в зале были не только старейшины. Поттер увидел представителей министерства во главе с Кингсли Бруствером, нескольких журналистов и еще пару десятков человек, которых он не знал. Увидев Поттера, Кингсли тепло улыбнулся ему. В глазах остальных отражалось недоумение — никто не ожидал, что победитель Волдеморта будет присутствовать на этом суде. При виде направленных на него камер Гарри поморщился. Быть в центре внимания ему не нравилось никогда. В последний раз Гарри был в суде для волшебников около года назад. Он хорошо помнил, какая атмосфера царила в зале благодаря парящим там дементорам. Сейчас дементоров не было, однако Поттер все равно ощутил, как по коже расползаются ледяные мурашки. Ему было не по себе еще больше, чем в тот день, когда он охотился за крестражем. Воздух здесь как будто пропитался мрачным отчаянием. Кто-то подходил к нему и пытался заговорить, однако Гарри, насколько мог вежливо, уходил от общения. Все его внимание было приковано к трем креслам, установленным внизу. И к людям, сидящим на них. Малфои выглядели не лучше, чем после пыток Волдеморта, пришедшего в ярость из-за побега Поттера и его друзей. От их былого лоска и высокомерия, казалось, не осталось и следа. Мантии были в таком состоянии, что, пожалуй, боггарт вполне мог бы принять их форму, если бы решил напугать мадам Малкин. На лицах читались следы глубокой усталости и страдания. Запястья крепко обхватывали волшебные цепи, не давая сдвинуться ни на дюйм. Гарри почувствовал, как скрутило живот. Как бы он ни относился к этой семье, видеть их в таком состоянии было неприятно. Поттер невольно задержал взгляд на Драко — своем давнем враге, который, как оказалось позже, никогда по-настоящему и не был им. Он смотрел на спутанные белые пряди волос, прилипшие ко лбу, видел затравленный взгляд. Взгляд человека, который побывал в Азкабане и знает, что вернется туда. Но дело было не только в этом. Не только в том, что Драко боялся за себя. Он боялся еще кое за кого. Взгляд парня то и дело устремлялся на мать, которая выглядела не менее бледной и измученной. Нарцисса старалась держать спину ровно и сохранять спокойное выражение лица. Словно человек, который готов принять любые испытания с присущим ему достоинством. Однако Гарри чувствовал, что то, через что пришлось пройти Малфоям, почти сломало ее. Поттер заставил себя перевести взгляд на сидящего рядом с супругой Люциуса. И поморщился. Пребывание в Азкабане сказалось и на владельце Малфой-мэнора. Однако в его взгляде, устремленном на присутствующих, не было страха или сожаления. Скорее, он смотрел на волшебников с некоторым пренебрежением и досадой. Словно его больше заботил ущерб, нанесенный репутации семьи, чем что-либо еще. Объявили начало суда. Гарри снова взглянул на Драко и вдруг заметил, что его колотит сильная дрожь. На некогда красивом лице застыл ужас. Раньше они были почти врагами, но это не помешало Поттеру испытать острую жалость к этому парню, которому не повезло выбрать сторону. Между тем один из старейшин — Гарри заметил, что после смерти Дамблдора Верховного Чародея Визенгамот так и не выбрал — приступил к оглашению обвинения. Список преступлений, предъявляемых семье Малфоев, был так велик, что свиток, который держал в руках волшебник, практически достигал пола. Драко судорожно стиснул подлокотники кресла. Рукава его мантии задрались, открывая вид на перевитые цепями запястья, на которых выступила кровь. Когда старейшина переключился на преступления, в которых обвиняется Нарцисса, в его глазах будто что-то потухло. Гарри почти не слышал, что старейшины спрашивали у Малфоев и что те отвечали. Он пытался поймать взгляд серых глаз, но Драко не замечал его, уставившись в одну точку. Наконец, бесконечный изматывающий ряд вопросов закончился, и наступило время для выступления свидетелей. Поттеру казалось, что поток людей, пришедших свидетельствовать против Малфоев, не кончится никогда. Поэтому Гарри чуть не пропустил момент, когда старейшина пригласил выступить свидетелей защиты. Он тут же вышел вперед, игнорируя удивленные возгласы за спиной. И громко объявил, слегка усилив свой голос заклинанием: — Свидетель защиты — Гарри Джеймс Поттер. Вот теперь Малфой смотрел на него. Впрочем, на него смотрели все, но до остальных ему сейчас не было дела. На лице Драко быстро сменялись эмоции: шок, изумление, недоверие. Крошечная искорка надежды. И снова недоверие. — Вы хотели о чем-то заявить, мистер Поттер? — между тем поинтересовался один из старейшин. — Да, — твердо ответил Гарри. — Есть кое-что, что Визенгамот должен узнать. — Мы внимательно вас слушаем, — сказал пожилой волшебник и кивнул секретарю. Перо, очень похожее на Прытко Пишущее, тут же заскользило по пергаменту. — Прежде всего я должен сказать, что Нарцисса Малфой спасла мне жизнь, — произнес Поттер, стараясь не смотреть на лицо волшебницы, в пользу которой давал показания. Присутствующие тут же начали перешептываться, и старейшина, недовольный этим, пригрозил наложить на нарушителей регламента «Силенцио», если они не замолчат сами. — Продолжайте, мистер Поттер. Как это случилось? Гарри меньше всего на свете хотелось возвращаться к тем событиям в Запретном лесу. К собственной смерти. И меньше всего хотелось рассказывать об этом кому-либо, кроме Рона и Гермионы. Но у него не было выбора. Он не стал говорить о Дарах. Не стал говорить о встрече с Дамблдором — если таковая вообще была. Но о крестражах, смерти и воскрешении рассказать пришлось. А также о встревоженном лице Нарциссы, готовой встать на его защиту, лишь бы узнать хоть что-то о собственном сыне. — Если бы не Нарцисса Малфой, я был бы мертв, — просто сказал Гарри. — Если бы не она, мы, возможно, никогда не победили бы Волдеморта. Нарцисса не стала Пожирателем смерти. Не принимала участие в зверствах, которые творились в Малфой-мэноре. У меня есть доказательства — воспоминания — и я готов предоставить их, если Визенгамоту это понадобится. Он сунул руку в карман и продемонстрировал судьям пузырек с серебристо-белой субстанцией. Гомон, казалось, стал еще громче, заглушая сердитый голос старейшины, тщетно призывавшего всех к порядку. — Визенгамот принимает ваши показания, — ответил другой старейшина. — Позже мы проверим их с помощью Омута памяти. Вы хотите добавить что-то еще? — Да, — сказал Гарри. — Я хочу выступить в защиту Драко Малфоя. Поттеру показалось, что глаза его бывшего школьного врага стали размером с галеон. Ему вдруг стало наплевать на все: он уже сделал то, за что общество осудит его — вступился за Пожирателя смерти. И что бы он ни делал дальше, никакой роли это не играло. Поэтому Гарри позволил себе маленькую вольность. Он улыбнулся, глядя в серые глаза, которые, не отрываясь, пораженно смотрели на него. — Я правильно вас понял, мистер Поттер? — заговорил один из старейшин. — Вы хотите оправдать Пожирателя смерти? — Я лишь хочу рассказать, как все было, — пожал плечами Поттер. — Во время схватки в Малфой-мэноре Драко позволил мне одолжить его волшебную палочку. И не сдал другим Пожирателям, хотя мог это сделать. «Позволил одолжить» — было сильно сказано. Но Гарри хорошо помнил тот момент. И понимал, что Малфой при желании мог бы легко одолеть его. Вместо этого он действительно позволил отнять палочку. Будто подсознательно и сам хотел, чтобы Гарри выжил. Чтобы он победил. Рассказ о случившемся в Малфой-мэноре занял еще некоторое время. Гарри также не преминул добавить, что Драко не смог убить профессора Дамблдора и, несмотря на Темную метку, ни разу не совершал действительно ужасных поступков. И что на него — ребенка — оказывалось колоссальное влияние, заставлявшее подменять понятия и совершать те или иные поступки. Такие как вступление в ряды Пожирателей смерти. — Право слово, создается впечатление, что вы действуете под заклятием «Империус», — покачал головой седовласый старейшина, судя по всему, самый старый из всех присутствующих. — «Империус» на меня не действует, — пожал плечами Поттер. — За последние годы я научился противостоять ему. Впрочем, вы можете наложить контрзаклинание и проверить. Старейшина так и сделал, после чего тяжело вздохнул. — Я верю вам, мистер Поттер. Но это беспрецедентный случай. Визенгамот должен удалиться для изучения представленных вами доказательств и вынесения решения. Глядя на удаляющиеся спины судей, Гарри не мог понять, что чувствует сейчас, когда самое трудное было позади. На него вдруг снова навалилась странная апатия и усталость. Малфой же, в отличие от него, был напряжен как струна. Драко так сильно нервничал, что подлокотники кресла, в которые он вцепился, неприятно хрустнули, словно готовясь развалиться на части. Наконец, судьи вернулись. Гарри упорно пытался вслушиваться в приговор, но он был таким длинным, что мозг успевал выхватывать лишь отдельные фразы. Наконец, прозвучало то, что его интересовало. — Визенгамот постановил, что Нарцисса Блэк Малфой и Драко Люциус Малфой не нанесли магической Британии и ее жителям достаточного урона, чтобы их следовало заключить в Азкабан. Однако на них будет наложен ряд ограничений... Старейшина перечислил ограничения, особо отметив, что Драко Малфой должен будет вернуться к учебе в Хогвартсе и что их с матерью палочки будут периодически проверять на предмет недопустимых заклинаний. Он добавил, что Люциусу Малфою предстоит вновь отправиться в тюрьму для волшебников и что выйти оттуда он сможет очень нескоро. Цепи, стягивающие запястья Нарциссы и Драко, тут же распались, освобождая их. Люциус остался сидеть в своем кресле, дожидаясь, пока его уведут. Лицо волшебника было хмурым и мрачным. Гарри, чувствуя, как сильно колотится его сердце, развернулся, не в силах больше общаться или переглядываться с кем бы то ни было, и направился к выходу. Он ощущал какое-то злое торжество — как всегда, когда поступал правильно, даже если это было очень сложно сделать. Он знал, что спасение Драко и Нарциссы от Азкабана было правильным.

***

Гарри прошел через пустой холл и остановился перед следующей дверью, намереваясь открыть ее и покинуть наконец здание Визенгамота, однако в последний момент остановился, услышав быстрые шаги за спиной. В нескольких метрах от него стоял Драко. Его бледная кожа приобрела какой-то странный красноватый оттенок, а в глазах горело безумие. В свое время Поттер мог бы назвать себя экспертом по теме «Что задумал Драко Малфой». Он потратил немало времени, особенно на шестом курсе, чтобы разгадать его темные — или не такие уж темные — замыслы. Однако сейчас понять не получалось. Как не получалось оторвать взгляд от серых глаз. Малфой вдруг стремительно приблизился к нему и сделал то, чего Гарри ожидал от него меньше всего на свете.

***

Час спустя Гарри наконец переступил порог своего дома. Он был так ошеломлен произошедшим в суде и настолько выбит из колеи, что не обращал ни на что внимания. А если бы смог обратить — увидел бы два желтых глаза, глядящих на него из недр прихожей. Змея, которую в этот раз никто не заставил исчезнуть, внимательно смотрела на волшебника, словно изучая его.