Фейк

Весь понедельник мы с Ан Сохён были слишком заняты вопросами устройства анкор-концертов, чтобы я беспокоилась о том, что произошло между мной и Алексом накануне вечером. Мы с ассистенткой менеджера Ча даже остались в офисе на несколько часов сверхурочно, чтобы обсудить условия сотрудничества с партнёрами из другого часового пояса. Моя работа всё больше отдалялась от того, к чему я привыкла, а у меня не было ни одной свободной минутки, чтобы кому-нибудь об этом посетовать. Той ночью я не могла уснуть. Кортизол зашкаливал после трудного дня, и я, устав ворочаться в постели, уселась за рабочий стол и принялась собирать что-то наугад из обрезков чёрной джинсовой ткани, оставшейся после пошива пиджака для Алекса. Я сметала кусочки между собой — в этот раз обошлась без вельвета и искусственного меха — и не сразу поняла, что то, над чем я колдую, всё больше напоминало собой панаму. Сначала я просто шила, позволяя перегруженному сознанию гудеть мыслями без моего прямого вмешательства, но потом стала всё яснее осознавать, что я не просто шью панаму, а что я шью её целенаправленно для Алекса, ведь пообещала ему дополнить комплект. Этому открытию я попыталась противиться: хватало уже и того, что я просто так отдала свой пиджак, да и к тому же, Алекс не очень заслуживал ещё одного подарка после нашей ссоры. Но проходили минута за минутой, и головной убор, словно я была Софи в шляпной лавке, в моих пальцах превращался в вещь со своей собственной миссией. Наконец осознав, что панаму придётся всё же вверить Мин Алексу, я, так и не закончив её, отложила своё творение и решила урвать хотя бы пару часов сна перед подъёмом на работу. Во вторник обстановка в офисе была поспокойнее, и я смогла улизнуть после обеда к девочкам «Пикси», где, в тайне от их неприятного менеджера, мы с Минджи и Соён начали планировать сюрприз в честь дня рождения Эри. Об участии «Лост Бойз» в сюрпризе речи не шло — девочки ещё ничего с ними не обсуждали, да и я не была уверена, не повлияет ли мой спор с Алексом на нашу договорённость, что он попросит мемберов поучаствовать в сюрпризе. Надежда была лишь на Ли Хёну, но его я никак не могла найти в агентстве, а позвонить так и не решилась. Последний час рабочего дня делать было совсем нечего, и я просто зарисовывала идеи для новых дизайнов в свой скетчбук, пока ассистентка Ан Сохён между своими мелкими поручениями задавала мне вопросы о том, во что превратится этот рисунок, какую бы я хотела использовать ткань и не позову ли я её пиар-менеджером, когда линейка будет готова. В среду перед работой Лина заехала ко мне домой и всучила мне красивое именное приглашение на свадьбу для Мин Александра Ёна, и мне не оставалось ничего, кроме как в тот же день отправиться в крыло, где обычно обитали «Лост Бойз», чтобы это приглашение вручить. Мне красивого именного приглашения не полагалось. Дождавшись обеденного перерыва, я взяла приглашение и законченную панаму и выдвинулась на поиски Алекса. В его студии звукозаписи Алекса не оказалось. Вместо него главный рэпер «Лост Бойз» Чхве Тэджун сосредоточенно сводил там трек. Мы лишь вежливо кивнули друг другу в знак приветствия, и я вышла обратно в холл. В танцевальной студии нашёлся Ли Хёну. Я увидела его сквозь стеклянную дверь зала и решила не отвлекать от работы, лишь ненадолго остановившись, чтобы полюбоваться его сосредоточенным выражением лица и завораживающими движениями. Хёну хмурился. Бледное лицо в обрамлении чёрных волос теперь казалось ещё бледнее, чем обычно. Что бы он ни пытался вложить в своего лирического героя, у него, видимо, никак не выходило. Я решила скрыться, пока он не заметил меня. Не знаю, смутился бы он, застань его кто-нибудь в таком неотполированном состоянии, но даже наблюдать за ним в это время казалось нарушением личных границ. Музыка остановилась. По паркету продолжали грохотать озлобленные шаги танца Хёну. Я уже успела пройти несколько шагов дальше по коридору, когда в танцевальном зале раздался грохот. Я замерла и прислушалась. Просто прыжок? Неудачно приземлённый прыжок?.. Не услышав больше никаких звуков — ни музыки, ни шагов, — я развернулась и пошла обратно к залу. Стеклянная дверь с логотипом компании ничуть не скрывала растянувшегося по полу Хёну. Я влетела в зал и так поспешила к парню, что проехалась по полу джинсами до мерзкого жара в коленках. — Хёну! — закричала я, шлёпая его по щекам. Глаза его были закрыты, но веки трепетали. — Хёну, очнись! Парень отреагировал не сразу, но всё же отключился он не совсем. Наконец его глаза с трудом открылись, и взгляд неохотно встретился с моим. — Хватит меня бить, — слабо запротестовал он, отталкивая мою ладонь от своего лица. Он попытался привстать на локтях, но после нескольких неудачных попыток он бросил эту затею. Я осторожно прощупала его ноги и руки. — Ты упал. Ты цел? На мгновение Хёну задумался. Он согнул ногу в колене, повертел шеей и прокрутил руку в плече. — Да. Вроде цел. — Наконец, оперевшись рукой о моё плечо, он поднялся на ноги. Он не сделал и шага, как снова споткнулся, запутавшись в собственных длинных ногах. Я успела подхватить его как раз перед тем, как он снова завалился бы на пол. — Чёрт, Хёну, — зашипела я, перекидывая его руку себе через плечо. Для своего безукоризненно сухого телосложения парень был на удивление тяжёлым. — Ты опять за своё? Я подвела его к лавке в углу возле музыкального центра, и Хёну тяжело рухнул на неё. — Мы скоро снимаем клип, — не менее возмущённо прошипел мне в ответ айдол. — Нуна, они все заставляют меня есть. Хоть бы ты не будь такой же. На душе заскребли кошки. — Я хочу быть идеальным для наших Вэнди, — упирался Хёну. — Вэнди хотят, чтобы ты был здоров, а не чтобы ты падал в обморок посреди хореографий! — Менеджер сказала, что если я уберу несколько сантиметров, то смогу стать моделью в показе, как в прошлом году. — Бренд, где Ли Хёну был глобальным амбассадором, любил эксплуатировать популярность «Лост Бойз» и часто приглашал Хёну не только сниматься для билбордов и соцсетей, но и представлять коллекции на подиуме. Когда парень был моложе и щуплее, это было легко устроить. Но теперь, когда Алекс начал в их группе моду на бицепсы, квадрицепсы и пресс, резко похудеть до состояния манекенщика стало непросто. Я с трудом подавила желание накричать на Хёну или потрясти его за плечи, чтобы донести свою мысль. Повышенный тон сейчас вряд ли способствовал бы нашему взаимопониманию. Вместо этого я просто опустилась на корточки перед лавкой. — Хёну, прости, конечно, но с моделями тебя разделяет сантиметров двадцать роста. — Слова эти были неприятными для любого корейского айдола, но сейчас игнорировать правду не было никакого смысла. — И они не отрабатывают изнуряющие хореографии по двадцать часов в день каждый день. Если ты не будешь есть, ты можешь пострадать так, что тебя придётся вообще исключить из группы. Думаешь, это понравится вашим Вэнди? — Вэнди понравится, если я приму участие в показе, — упрямился Хёну. — К тому же, директор считает, что фандому я больше понравлюсь худым. Менеджер настаивает, чтобы я сбросил вес к камбэку. Лучше я сделаю это сам, чем доверюсь методам компании. Пять лет в индустрии, а такие моменты каждый раз как в первый умудрялись вдребезги разбивать моё сердце. — Хочешь, я поговорю с твоим менеджером? — смягчилась я. — Или с директором? Могу привести аргументы от имени стилиста и новоявленного пиарщика. Хёну покачал головой. Выражение его лица было даже не грустным, а просто опустошённым. Он вздохнул. — Хочу, но это всё равно ничего не изменит, — ответил парень, отводя глаза. — Обещай, что никому ничего не скажешь. Я влезла уже в рекордное количество секретов индустрии за последние две недели. Но выбора не было. — Обещаю, — пришлось сдаться. Я поднялась на ноги. — Где Алекс? Я отведу тебя к нему. Хёну резво замотал головой. — Не надо. Ещё и от него достанется. — И что тогда с тобой делать? — Я сложила на груди руки. — Без присмотра я тебя тут не оставлю. Хёну закатил глаза, как раздражённый подросток. — К Снизи-хёну, — наконец решил он. — Отведи меня к Снизи-хёну. Он в студии звукозаписи. Я кивнула. Хёну без лишних возмущений подал мне руку и позволил помочь ему подняться с лавки. Кажется, ему было действительно нехорошо, раз он смирился с тем, что придётся попросить помощи. Мы шли по коридору молча. Парень был просто вымотанным, а я боялась открывать рот, ведь знала, что начну ругаться и на Хёну, и на компанию, и на индустрию. Словно прочитав мои мысли, Хёну вдруг прошептал: — Я ненавижу «Старлайт Интертейнмент». Я покосилась на него удивлённо. Одно дело — ненавидеть стандарты красоты, или требовательных фанатов, или нереалистичность ожиданий модной индустрии. И совсем другое — свою компанию, свою работу. — А ты нет? — Хёну выдержал мой взгляд. Я пожала плечами. — Не знаю. Не думала об этом. Наверное, нет, — ответила я. Ли Хёну разочарованно покачал головой: — А зря. Когда я дотащила айдола до студии, Чхве Тэджун с готовностью принял его у меня из рук и помог усесться на ярко-оранжевый диванчик. Но состоянию своего сокомандника он ничуть не удивился. Тэджун в принципе отличался вечным стоическим спокойствием, но мне казалось, что такие серьёзные проблемы, как у Хёну, всё же должны были вызвать у него хоть что-то сродни беспокойству. Хёну уложил голову на подлокотник дивана и прикрыл глаза. Тэджун уселся обратно за компьютер. Я продолжала стоять посреди тесной комнатки, размышляя, стоит ли снова начинать свои нравоучения. Тэджун развернулся ко мне на стуле. — Нуна, — серьёзно окликнул он. — Не переживай, пожалуйста. Мы снимем клип, и он поест. — Да, нуна, — подал голос Хёну, даже не открывая глаз. — Снизи-хён прав. Со мной всё будет нормально. Я не стала с ними спорить и просто молча ушла. *** Это был не первый раз, когда я заставала Хёну за саморазрушительными действиями в погоне за навязанными ему стандартами айдольской или модельной внешности. Похожая ситуация произошла как раз год назад, когда я нашла Хёну в туалете, где он тщательно «очищался» от всего, что съел во время онлайн-трансляции в честь дня рождения группы. Подозреваю, что это было не редкостью ни лично для Хёну, ни в принципе для айдолов в индустрии, но именно в тот раз Хёну так увлёкся, что едва не отключился прямо в туалете и даже умудрился разбить висок о плитку на стене. Тогда Алекс нашёл нас раньше, чем я успела позвать кого-нибудь на помощь. Я была в панике, настаивала на том, чтобы вмешаться в ситуацию, и квохтала над Хёну, как над родным младшим братом. Но Алекс, недовольный моей реакцией, резко и неформально поставил меня на место, призывая не вмешиваться не в своё дело и «просто валить из индустрии», если я не готова видеть её грязные проявления. С Хёну мы после того случая стали чуть ближе, а вот с Алексом начали друг друга избегать. Тогда никто из нас так и не решился обсудить ситуацию или извиниться за слова, брошенные в пылу ссоры. Если бы не наш контракт, мы бы, наверное, так никогда больше и не заговорили бы друг с другом по-настоящему. Эта новая ссора после фиктивного свидания, кажется, грозила повторением этого уже пройденного сценария. А Алекс был совершенно прав: я не должна была строить из себя святую и делать вид, что я выше и правильнее индустрии, подарившей мне работу. А ещё — я и правда никогда не смогу понять, каково это — быть трейни в развлекательном агентстве, а потом дебютировать и добиться таких высот, как две легендарные (и единственные) группы нашей компании. С такими мыслями я, почти буквально размахивая белым флагом, вернулась к поискам Алекса. *** Алекс нашёлся очень скоро. Он сидел один на высоком бордюре во внутреннем дворе здания агентства. Он смотрел перед собой, и можно было подумать, что он ничем не занят. Однако стоило лишь немного присмотреться, остановиться и понаблюдать, чтобы заметить, что парень выстукивает ритм указательным и средним пальцем по камню и что-то нашёптывает. Он что-то сочинял. От солнца его скрывала тень здания, но этого всё равно было недостаточно. Перед съёмками клипа было нежелательно загорать. Да и летнее солнце в целом было вредным. Я достала из сумки приготовленную для Алекса панаму и, подойдя к нему со спины, надела её парню на голову. — Нос сгорит, — предупредила я. Я села на бордюр рядом с ним. Алекс обернулся на меня. Он ничего не ответил, но в его лице не было обиды или враждебности. Он снял панаму, рассмотрел её, усмехнулся, увидев бирку с моим именем, и надел обратно. — Сойдёт за извинение? — спросила я. — Я была неправа. Не стоило сравнивать свою жизнь с твоей. — Я тоже был неправ, — со слабой улыбкой ответил Алекс. — У всех свои трудности, и все переносят их по-разному. Мои трудности не делают меня лучше тебя. Я протянула Алексу руку, и он некрепко, но уверенно пожал её. Нашему молчанию подпевали цикады. Я достала из сумки открытку-приглашение на свадьбу Лины. — Пришла передать тебе вот это. Алекс взял карточку обеими руками и прочитал. — Надеюсь, мне не придётся там петь, — неловко пошутил парень. — На это уговора не было. — Я ухмыльнулась: — Не хочу задевать твою гордость, но Лина до мозга костей предана женским группам. Алекс схватился за сердце: — Не переживу. — Он убрал приглашение в нагрудный карман свободной льняной рубашки в полоску. — Скажи, как решишь, что наденешь. Нам нужно сочетаться. Я кивнула. Парная одежда была привычным делом для корейских парочек даже в самый обычный день, а уж на такое серьёзное мероприятие к выбору наряда стоило подойти с ещё большей ответственностью. Было приятно, что Алекс это понимал. Я глянула на наручные часы на запястье парня. — Мне надо возвращаться к работе. — Я встала и отряхнула джинсы. Затем добавила: — Можешь снова скидывать мне мемы. Или видео с работы. Ради контракта, конечно. А то наша затихшая переписка начинает выглядеть подозрительно. Вдруг кто-то увидит? Алекс посмотрел на меня снизу вверх, щурясь от яркого солнца. Уголок его губ приподнялся в хитрой ухмылке, образуя на щеке впадинку ямочки. — Ты права, — ответил он. — Ты тоже скидывай мне что-нибудь интересное. А то так нечестно. — Фоток в белье не будет. — Это твоих не будет, — посмеялся Алекс. — За себя не ручаюсь. Я закатила глаза. *** Вечером следующего дня, пока Ван Эри проводила трансляцию для фанатов и задувала свечи на восковом торте, настоящий торт уже ждал её в её любимой танцевальной студии. Тут собрались всем составом и «Пикси», и «Лост Бойз», свободно переговариваясь и смеясь друг с другом. Было приятно видеть, что айдолы могут хоть где-то взаимодействовать без пристального надзора. Тэджун и Кан Сон, обычно отыгрывавшие на публику неразделимый броманс, тут, наоборот, друг на друга даже не смотрели. Видимо, хотя бы в личное время пытались друг от друга отдохнуть. Минджи и Тэджун разливали по пластиковым стаканчикам напитки, в которых на сто граммов было в лучшем случае две калории. Кан Сон и макнэ «Пикси» Сон Соён попеременно выглядывали из танцевального зала, чтобы убедиться, что нас никто не обнаружит, чем привлекали к нам только больше внимания. О нашей секретной встрече из стаффа, кроме меня, Юкито и Стеллы, была осведомлена только менеджер «Лост Бойз», так что кое-какая подстраховка у нас была. Но вот менеджеру «Пикси» мы ничего не сообщили, как не сообщали ничего и никогда. Не всегда менеджер артиста или группы становился его верным соратником. Хёну ходил из угла в угол, волнуясь о том, чтобы сюрприз прошёл идеально. Сидящий в углу рядом со мной Алекс всё время пытался одёрнуть своего макнэ, но тот, успокоившись на полминуты, снова начинал суетиться. Я в ожидании Эри занимала себя тем, что ловила вдохновение и зарисовывала в скетчбуке что-то, что в будущем могло (или не могло) стать идеями для моих новых дизайнов. Вдохновившись похвалой Алекса, я всё же пыталась исследовать собственный стиль: рисовала кривые платья, странные куртки и дикие джинсы. Алекс молча наблюдал за мной, подперев щёку рукой. Ни одного комментария он себе не позволял, но всё же мне казалось, что он одобряет мои эксперименты. Наконец в зал влетели Стелла и Юкито. Они раздали всем цветные праздничные колпаки и вручили по хлопушке Кан Сону и Соён, чтобы те, стоя в дверях, могли побыть хоть чем-то полезными. Минджи постучала по развёрнутому в зале раскладному столу, привлекая внимание к трансляции Эри на своём планшете. — Она заканчивает, она заканчивает! — поторопила нас Минджи. — Все готовы? — Я уже написала ей прийти сюда, как она закончит, — вторила ей Соён. — Должна сейчас подойти. На настоящем торте подожгли настоящие свечки. В зале выключили свет. Мы с Алексом поднялись на ноги и спрятались за приоткрытую дверь. Хёну в панике схватился за голову. — Расслабься, — шепнула я ему, оттягивая в сторону за локоть. — Ты уже подарил ей подарок. Ей понравилось. Хёну тяжело вздохнул. Его плечи опустились. — Я знаю. Но я так хочу, чтобы этот день прошёл для неё идеально. Я похлопала его по спине: — Я тоже этого хочу. Но, думаю, ей важнее всего, что мы собрались здесь ради неё. — Она заслужила это, — вполголоса согласился со мной Хёну. — После всего, что произошло с ней в последнее время. Этот скандал в интернете… Я сощурилась: — Ты в курсе? Ответить мне Хёну не успел. Взорвались хлопушки, загудели дудки. В танцевальный зал вошла Эри. Она удивлённо ахнула, прижимая руку к груди в бисерном топе поверх рубашки (мой подарок, напоминающий её порванный ранее костюм из тура). — С днём рождения!!! — закричали мы хором. Эри радостно запищала. *** Весь следующий день, пока я висела на телефоне и отвечала на электронные письма, я размышляла только о наших с Алексом нарядах на свадьбу Лины. Это была не первостепенная проблема, но когда дело касалось возможности по-особенному одеться и одеть айдола-парня, с которыми я до этого почти не работала, было трудно не испытывать детский восторг. Алекс выложил в соцсети подборку фотографий с нашего свидания. Меня на них, конечно, видно не было, но парень не стал обрезать кадр, чтобы скрыть, что столик был сервирован на двоих. Подписью к фото служила обычная благодарность семье Кан Сона за тёплый приём в их чайной. Комментаторы делились на два лагеря. Большая часть фанатов была убеждена, что в чайную семьи Кан Сона Алекс и пошёл с Кан Соном. Но какая-то часть разумно отмечала, что, если бы Алекс был в тот день с участником своей группы, то и сфоткался бы вместе с ним, а значит, Алекс был на свидании со своей таинственной девушкой. Я, как могла, поискала в интернете обсуждения этой новости на фанатских форумах, но там не всплыло ни наших фотографий, ни сплетен о том, как нас заметили в Инсадоне. Получается, что для нашего контракта свидание оказалось почти совершенно бесполезным. Почти. Всё же Алекс смог хотя бы похвастаться фотографиями в чайной на своей личной страничке. В любом случае, увидев эту подборку фотографий и снова вспомнив нашу скоротечную, но приятную прогулку по Инсадону, я вдохновилась и придумала для себя и для Алекса кое-что с мотивами традиционного корейского костюма. Свадьба Лины должна была пройти в привычном европейском стиле — русская невеста и древние корейские обычаи не очень хорошо вязались друг с другом, — поэтому и мне надо было не переборщить с традиционными элементами в одежде. К концу рабочего дня я была готова представить свою идею Алексу вместе с зарисовками в альбоме, референсами и адресами магазинов, где мы можем всё купить, если он одобрит мою идею. Я ждала Алекса в пустой комнате отдыха компании. Парень проводил свой пятничный прямой эфир для фанатов в специальной комнате в здании агентства. Я смотрела его трансляцию на экране телефона и мучила страницы альбома. Обычно для того, чтобы зарисовать дизайн костюма или идею для аутфита айдола, мне не нужно было рисовать больше, чем общие очертания фигуры. Но сейчас, задумавшись, я не заметила, как пририсовала карандашной модельке не только широкие плечи Алекса, но и его узнаваемую непослушную чёлку, крупные черты лица и даже хеликс в ухе. Алекс вёл трансляцию в подаренной мною панаме. Каждый раз, когда я поднимала глаза на экран телефона, меня затапливала новая волна гордости. Прямой эфир шёл уже почти час, и Алекс сказал, что собирается заканчивать. Он потянулся куда-то в сторону, чтобы показать Вэнди плюшевого льва, которого какой-то бренд игрушек сделал в коллаборации с «Лост Бойз». Алекс лишь на секунду повернул голову, но хищному взгляду Вэнди этого было достаточно. Все сообщения в чате в одно мгновение превратились в одну фразу, повторяющуюся где-то девяносто раз в секунду. Все комментарии зловеще утверждали: «Кира Чехова». Алекс тоже заметил, что случилось, и замер. Я впервые видела, как он теряет образ на глазах у фанатов, не зная, как ему действовать в такой ситуации. Трудно следовать указанию игнорировать нежелательные комментарии, когда все комментарии стали нежелательными. Алекс поднял глаза на кого-то за кадром: неподалёку от айдола во время трансляций всегда находился менеджер, чтобы контролировать ситуацию. Обычно работой менеджера было следить, чтобы артист не говорил ничего, что опорочило бы репутацию компании, и не спойлерил новый альбом. Такая организованная акция от фанатов была чем-то неординарным. Трансляция вдруг затормозила. Картинка замерла, а потом и вовсе исчезла, оставив после себя лишь пустой чёрный экран, отражающий моё испуганное лицо. Я отложила на столик альбом и взяла телефон в руки — может, проблемы с вайфаем, а может, он просто разрядился? Но нет. Телефон работал исправно, подключение к интернету было стабильным, а комментарии продолжали лететь лентой с удивительной скоростью. Только моё имя и моя фамилия. Чья-то рука хлопнула по моему раскрытому альбому. Я дёрнулась уже от этого неожиданного резкого звука, а когда подняла глаза, то испугалась ещё больше. Передо мной, страшно злой, стоял директор Старбой. Слишком молодой для своего возраста, в модном наряде (неизменно полностью белом), включающем, к моему ужасу, белую кожаную жилетку и кожаные перчатки без пальцев. — Я так и знал! — прикрикнул он. Я открыла рот. Потом закрыла, не находя слов, и открыла снова. Директор, будто специально, дождался, пока я всё же начну говорить (попытаюсь спросить, что он имеет в виду), и резко перебил меня. Он неаккуратно сгрёб со стола мой альбом и потряс его разворотом прямо перед моим лицом. — Даже не пытайся оправдываться. Это что такое? — Директор-ним, я… Это костюмы для… Директор хлопнул альбомом по столику, снова заставляя меня замолчать. — Ты рисуешь костюмы для Мин Ёна, верно? — его голос сменился с грозного и оглушительного, на понимающий, словно он подсказывал слова ребёнку. Я кивнула. В каком-то смысле он был прав. — И он носит одежду, которую ты сшила, правильно? Я открыла рот, чтобы поправить его: он не носит мою одежду, он всего лишь надел её пару раз. Директор снова хлопнул по столу альбомом. Я зажмурилась. — Что здесь происходит? — прозвучал голос Алекса. Его вталкивала в комнату отдыха его менеджер. По телу пробежала волна облегчения — я здесь не одна. Однако менеджер быстро скрылась, не желая попадать под горячую руку. — А-а, Мин Ён-а, заходи-заходи, — с притворным дружелюбием отреагировал Старбой. — Как раз тебя обсуждаем. Алекс обогнул директора и сел рядом со мной. Под столом его лодыжка прижалась к моей, слишком плотно для простой случайности. — Я списал на ошибку твой выход в её меховом ужасе, который, судя по всему, подразумевался как куртка. — Старбой вздохнул, откинул от лица пряди осветлённой чёлки. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы снова не повысить голос. — Пронесло и ладно. Никто из папарацци не обратил на это внимание. Старбой снова смерил меня ледяным взглядом: — Но тебя это не удовлетворило, да, Чехова Кира? Надо ж было додуматься — заставить Мин Ёна ещё и опубликовать фотографии в твоём дизайне! Я начала понимать, к чему ведёт директор, и от этого меня затопило стыдом из-за собственной глупости. А ещё досадой, ведь сейчас уже не было абсолютно никаких шансов убедить разъярённого директора в том, что он не прав. Он снова повернулся к Алексу: — На фото в твоих соцсетях бирка на одежде видна не полностью. Но фанатов она всё равно очень-очень заинтересовала — какой-то неизвестный бренд понравился дорогому Мин Ёну. Ну а почему бы и нет? Может, у его стилиста тонкий вкус и острый взгляд, почему бы и нет, верно? Наконец Старбой не выдержал и снова закричал: — Но эта невыносимая шапка сегодня на трансляции! Ты прямо-таки постарался, чтобы в этот раз все всё заметили! На панаме бирка с моим именем была на затылке. И её вообще никто никогда бы не увидел, если бы не высокое разрешение камеры и внезапное желание Алекса повернуться в сторону во время эфира. — Теперь это не ошибка и не обычное стечение обстоятельств! — продолжал повышать голос директор. Я нервно сжала пальцами край своего стула. — Теперь ты осознанно пиаришь чужое имя, Мин Ён. Алекс принялся было протестовать, но Старбой не дал ему и шанса на то, чтобы вставить своё слово. — А ты, Чехова Кира, пиаришься за счёт своего знаменитого бойфренда. — Он остановил поток ругани, вздохнул, словно приводя себя в чувства. Продолжил он тише, но не менее грозно: — А так делать нельзя. Нельзя же? Перечитай свой контракт. Конечно, нельзя. Директор утёр испарину со лба. — Это, — он потряс моим альбомом, — я забираю. Я уверен, что в твоём контракте найдётся пункт про то, что всё, созданное тобой во время работы на нас, тебе не принадлежит. Я резко встала, потянувшись за своим альбомом, и чуть не бросилась на директора через разделяющий нас столик. Алекс придержал меня за запястье и силой усадил назад. Я знала, что чуть позже буду благодарна, что он не позволил мне начать драку, но в тот момент я только раздражённо попыталась отпихнуть его. — Верну тебе, когда истечёт срок действия контракта. И если я ещё раз увижу, что ты используешь эти отношения для своей материальной выгоды, влетишь на такой штраф, что будешь всю жизнь работать бесплатно. — Старбой почти зашептал, нагибаясь ко мне через стол: — Всё понятно, Чехова Кира? — Понятно, — выдохнула я. — Отлично. — Старбой улыбнулся и совершенно спокойно вышел из комнаты отдыха. Я не успела ещё ничего сказать или сделать, как рука Алекса мягко легла мне на плечо. — Прости, — сказал Алекс. — Нет-нет. — Я замотала головой. — Ты не виноват. Ты же не специально. Не страшно. Это был не единственный мой скетчбук и не самый главный — мои самые ценные дизайны вообще хранились не на бумаге. Но в отнятом Старбоем альбоме остались мои самые свежие зарисовки: те, что я рисовала под «руководством» восторженной Ан Сохён и Алекса. — Там… — начала я и осеклась. Говорить почему-то стало трудно. — Там были мои идеи для свадьбы Лины, а директор… Я всхлипнула и утёрла слёзы. — Знаю, — шепнул Алекс. — Мы что-нибудь придумаем. Я что-нибудь придумаю. Я попыталась сказать что-то ещё, но ничего не вышло. Так что я просто уткнулась носом в шею Алекса. Его рука продолжала гладить меня по плечу.