Начало чего-то нового???

Лу сидел, будто на иголках. В груди жгло от пережитого, но сильнее всего давила мысль, которую он носил в себе слишком долго. Наконец он резко встал, схватил альбом со стола и, не глядя на Мариуса, протянул ему. — Что это? — спросил Мариус, принимая альбом, но Лу быстро положил ладонь сверху, не позволяя открыть. — Обещай, что не будешь шутить. Мариус чуть нахмурился, впервые серьёзный: — Ладно. Обещаю. Лу отнял руку. Страницы раскрылись сами, и на них — рисунок. Лицо, выведенное десятками штрихов: серьёзное, внимательное. Лицо Мариуса. Мариус замер. Его обычно лёгкая ухмылка исчезла. — Это… — он провёл пальцами по линии скулы на рисунке. — Чёрт, Лу… это я. Лу нервно сглотнул. — Я рисовал это задолго до того, как мы встретились. — Как это? — Мариус поднял на него взгляд. Лу, будто открывая тайну, сказал шёпотом: — Мне снился сон. Там был ты. Сидел… почти так же, как сейчас. Смотрел на меня. Я тогда не знал, кто ты такой, но не мог выбросить это из головы. Я снова и снова рисовал… пока однажды не увидел тебя вживую. Мариус долго молчал. Он перевёл взгляд с рисунка на Лу, будто пытался сверить — действительно ли это правда. — Значит, я приходил к тебе… ещё до того, как мы встретились? Лу прижал руки к коленям, будто защищаясь. — Звучит безумно, да? Мариус тихо покачал головой. Его голос был низким и ровным: — Звучит так, будто мы должны были встретиться. Эти слова ударили по Лу сильнее, чем он ожидал. Он хотел отвернуться, но Мариус осторожно закрыл альбом и придвинулся ближе. — Ты рисовал меня, не зная, кто я. Но всё равно хранил. Это больше, чем случайность. Лу резко поднял голову. — Ты думаешь, это… судьба? Мариус усмехнулся — но без привычной иронии. — А если да? Ты ведь уже впустил меня в свои сны. Теперь придётся терпеть и в реальности. Лу покраснел до кончиков ушей, но не смог отодвинуться, даже когда Мариус наклонился ближе. Его рука легла на плечо Лу, и он тихо добавил: — Спасибо, что показал. Это значит больше, чем ты думаешь. Комната наполнилась тишиной, но теперь она была не пустой — в ней звенело напряжение, тонкое, хрупкое, и от этого Лу не мог вдохнуть полной грудью. Альбом лежал рядом, но уже казался чужим: то, что только что соединило их, было куда реальнее, чем нарисованные линии. Мариус ещё какое-то время смотрел на закрытый альбом, словно переваривая всё услышанное. Потом уголки его губ дрогнули. — Знаешь, чего я хочу прямо сейчас? — произнёс он тихо. Лу напрягся. — Чего? Мариус протянул руку, коснулся обложки альбома и слегка подтолкнул его обратно к Лу. — Чтобы ты нарисовал меня ещё раз. Но не из сна и не из воспоминаний. А настоящего. Меня, сидящего перед тобой. Лу застыл, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Прямо… при тебе? — А что такого? — Мариус чуть усмехнулся, но взгляд был серьёзным. — Я хочу увидеть, как ты это делаешь. Лу порывисто вздохнул и перелистнул альбом на чистый лист. Карандаш в его руке дрогнул. Он поднял глаза, столкнулся с внимательным взглядом Мариуса и тут же уткнулся в бумагу. — Не смотри так, — пробормотал он. — А как я смотрю? — спокойно спросил Мариус, склонив голову набок. — Словно я… важный, — с трудом выдавил Лу. — А разве не так? — мягко ответил Мариус. Лу замер на секунду, потом сделал первый штрих. Карандаш скользил по бумаге, выводя знакомые линии. За окном дождь шуршал по стеклу, в комнате стояла тишина, но Лу слышал только собственное сердце. Каждый раз, когда он поднимал глаза, чтобы снова взглянуть на Мариуса, их взгляды встречались, и Лу чувствовал, как внутри что-то переворачивается. Он закончил и неловко прижал альбом к груди. — Нет… это глупо. — Лу, — Мариус мягко коснулся его руки и медленно потянул альбом вниз. Их пальцы встретились. — Покажи. Лу колебался, но всё же открыл страницу. На бумаге был Мариус — спокойный, уверенный, с той едва заметной улыбкой, что он носил только рядом с Лу. Мариус долго смотрел, а потом сказал негромко: — Вот именно так я хочу, чтобы ты меня видел. Он поднял глаза, и между ними повисло напряжение — тёплое, хрупкое, будто любое слово могло разрушить его. Лу впервые не смог отвернуться. Когда разговор про рисунок стих, в комнате повисла тихая, почти хрупкая пауза. За окном всё ещё моросил дождь, в воздухе чувствовалась усталость. Лу потянулся за пижамой, но, прежде чем начать переодеваться, бросил взгляд на Мариуса. — Тебе… где спать? — нерешительно спросил он. — Здесь, — без колебаний ответил Мариус, кивнув на кровать. — Здесь? — Лу чуть не выронил футболку. — Это же моя кровать! — Ну, я могу лечь на пол, — с притворной серьёзностью сказал Мариус. — Но, думаю, твоя мама будет в восторге, когда узнает, что я ночую на ковре. Лу закатил глаза, быстро отвернулся и стал натягивать пижаму, чувствуя, как уши горят. В спину он почти кожей ощущал внимательный взгляд. — Перестань смотреть! — рявкнул он, запрыгивая под одеяло так быстро, будто спасался от пожара. — А что? Я просто проверял, не сон ли это, — невозмутимо заметил Мариус, усаживаясь рядом. Кровать слегка прогнулась, и Лу инстинктивно отодвинулся к стене. Но матрас был узкий, и чем сильнее он жался к стене, тем ближе оказывался Мариус. — Ты специально, да? — пробурчал Лу, отворачиваясь. — Я вообще-то сплю, — с фальшивой невинностью ответил Мариус, устраиваясь поудобнее. Некоторое время они молчали. Слышно было только, как дождь утихает, да редкое дыхание в комнате. Лу постепенно начал расслабляться, но тут почувствовал, как к его плечу прижалось что-то тёплое. Мариус. — Ты… ты что делаешь? — едва слышно спросил Лу. — Тепло у тебя, — пробормотал Мариус. — И удобно. Лу замер, собираясь возмутиться, но не смог. Вместо этого он только глубже зарылась в подушку, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Прошло несколько минут, и Мариус вдруг заговорил, уже почти сонным голосом: — Знаешь… когда ты рисовал меня… я понял. Ты смотришь на меня по-другому. Не так, как остальные. Лу вздрогнул, но промолчал. — И это… нравится, — добавил Мариус тихо. Лу прикусил губу, пытаясь не улыбнуться. Он только крепче закрыл глаза и пробормотал: — Спи уже. Завтра рано вставать. — Хорошо, — ответил Мариус, и его рука, почти машинально, накрыла ладонь Лу поверх одеяла. Лу не убрал её. Они уснули так — плечо к плечу, руки переплетены, словно это было самое естественное в мире. И впервые за долгое время Лу чувствовал себя в безопасности.