Начало чего-то нового???

В школе многое изменилось, и главным изменением для Лу стало то, что он больше не был один. Рядом с ним теперь почти всегда был Мариус — тихий, упрямый и почему-то именно тот, кто умел вытянуть Лу из его собственной тени. Саар это видела. Сначала с удивлением, потом с любопытством и, наконец, с лёгкой теплотой. Ей казалось, что Лу словно научился дышать свободнее. Там, где раньше он стоял у стены и прятался за учебником, теперь он мог смеяться или спорить с Мариусом так, будто весь класс переставал существовать. Однажды на перемене они втроём устроились за последней партой в пустом классе. Лу пытался решать задачу по алгебре, но всё время сбивался. Мариус наклонился ближе, показал на строчку и коротко объяснил. Лу нахмурился, но спустя минуту понял решение и с облегчением улыбнулся. — Ты точно не репетитор? — спросила Саар, прищурившись. — А то у тебя это подозрительно хорошо получается. — Нет, — ответил Мариус спокойно. — Просто у Лу всё выходит, если он перестаёт паниковать. Лу смутился, закрыл тетрадь и попытался скрыть улыбку. Саар заметила и только качнула головой, улыбнувшись в ответ. Позже, на уроке литературы, их снова объединили в одну группу. Лу читал вслух, голос слегка дрожал. Саар уже хотела подбодрить его, но Мариус тихо сказал: — Дыши. Медленно. И Лу сразу справился. Его голос зазвучал увереннее, и даже учитель отметил это. Саар сидела рядом и думала: «Когда он успел так измениться?» После урока они втроём шли по коридору. Лу рассказывал что-то сбивчиво, но с энтузиазмом, а Мариус слушал его с вниманием, которое редко встретишь даже у близких друзей. Саар шла чуть позади и смотрела на них. — Знаете, — сказала она вдруг, — вы будто не замечаете никого вокруг. У вас какой-то свой язык, своя атмосфера. Лу споткнулся на словах, покраснел. — Саар… — начал он, но не знал, как продолжить. — Я не про плохое, — перебила она мягко. — Наоборот. Ты стал другим, Лу. И я рада это видеть. Мариус обернулся к ней, чуть приподнял бровь, словно проверяя, серьёзна ли она. Саар улыбнулась спокойно, без шутки. И он впервые коротко кивнул ей — как будто признал, что она теперь тоже часть их маленького круга. Саар почувствовала: её место рядом с ними есть. Не как чужой и не как наблюдатель, а как та, кто приняла их такими, какие они есть. После звонка Лу и Мариус вышли из школы вместе. Мариус уже не спрашивал дорогу — он знал, куда идти. И всё же он не шёл самоуверенно впереди, как это бывало раньше. Наоборот, подстраивался под шаг Лу, будто боялся оставить его одного. — Ты мог бы идти домой один, — тихо заметил Лу, поправляя рюкзак. — Мог бы, — просто ответил Мариус. — Но мне нравится идти с тобой. Лу смутился и отвернулся, чтобы спрятать улыбку. Они дошли до подъезда. Мариус привычно нажал на кнопку домофона, словно бывал здесь сотню раз. Вскоре дверь открылась, и на пороге показалась мама. — Лу, вы снова вместе? — её голос звучал тепло. — Заходите скорее, у меня как раз чай заварен. Она улыбнулась, и взгляд задержался на Мариусе чуть дольше, чем обычно. Лу тут же уловил этот намёк и закатил глаза. В гостиной, развалившись на диване, сидел Джул. Он, как всегда, с телефоном в руках, но стоило ему увидеть их вдвоём, как уголки губ тут же поползли вверх. — Опять вместе? — протянул он. — Лу, мне уже начинает казаться, что у тебя не друг, а прямо-таки парень на подработке. — Джул! — вспыхнул Лу, резко сбросив рюкзак на пол. Мариус хмыкнул, но не стал оправдываться. Он только слегка склонил голову и заметил: — По-моему, твой брат слишком много фантазирует. — Ага, — ухмыльнулся Джул. — Но скажи честно, Лу, ты с ним больше улыбаешься, чем со мной. Я даже начинаю ревновать. Мама покачала головой, но улыбалась. Атмосфера в доме стала лёгкой и почти домашней. Лу, пытаясь скрыть смущение, потянул Мариуса к себе в комнату. Там было тихо, только за окном шумел город. На столе лежал альбом, который Лу так и не успел убрать. — Опять рисуешь? — спросил Мариус, садясь рядом. — Иногда, — Лу пожал плечами, делая вид, что это неважно. Они оказались слишком близко. Плечо Мариуса едва коснулось плеча Лу, и тот напрягся, но не отстранился. Карандаш дрогнул в руке. — Ты нервничаешь, — заметил Мариус, смотря прямо в глаза. — Нет, — слишком быстро возразил Лу. В комнате повисла тишина. Мариус не стал шутить или отводить взгляд. Он просто продолжал сидеть рядом, будто проверял, готов ли Лу выдержать это молчание. И именно в этом молчании Лу впервые почувствовал, что его сердце бьётся слишком громко — и не только от дружбы. Снизу донёсся голос Джула: — Эй, влюблённые, только не забудьте выйти к ужину! — Я его убью, — прошептал Лу, закрыв лицо руками. Мариус тихо рассмеялся, и этот смех неожиданно согрел сильнее, чем всё тепло дома. В комнате Лу царила полутемнота: за занавесками шумел дождь, капли стекали по стеклу и мерцали в свете настольной лампы. Лу сидел на кровати, прижимая к себе альбом, но так и не решался взять карандаш. Напротив, на краю кровати, чуть ближе, чем обычно, расположился Мариус. Его присутствие было таким явным, что Лу едва мог сосредоточиться на чём-то другом. — Ты ведь даже не открываешь альбом, — заметил Мариус, чуть склонив голову набок. — Открою, — пробормотал Лу, избегая взгляда. — Просто… думаю. — О чём? — Мариус подался вперёд, и его голос прозвучал мягко, почти приглушённо. Лу пожал плечами. Он хотел сказать «ни о чём», но слова застряли в горле. Вместо этого он неловко перевернул страницу и начал рисовать тонкие линии, рука дрожала. — Ты нервничаешь, — сказал Мариус после короткой паузы. — С чего ты взял? — Лу резко поднял голову. — У тебя карандаш дрожит. — Мариус улыбнулся уголком губ, а потом осторожно коснулся его руки, чтобы остановить. Лу замер. Их пальцы соприкоснулись, и от этого простого движения у него закружилась голова. Он выдернул руку, но слишком медленно, словно не до конца хотел это делать. — Ты… ты мешаешь, — пробормотал он, уткнувшись в альбом. — А может, я вдохновляю? — тихо сказал Мариус, наклоняясь ближе. Лу резко поднял голову, и их лица оказались опасно рядом. Мариус не отводил взгляда — его глаза были серьёзными, без привычной бравады. В этом взгляде было что-то такое, от чего Лу стало трудно дышать. — Ты смотришь так, будто… — начал Лу, но осёкся. — Будто хочу поцеловать тебя? — спокойно закончил Мариус. Лу не успел ни возразить, ни отойти: Мариус осторожно коснулся его губ. Поцелуй был неловким и коротким, но в этой неловкости было больше искренности, чем Лу когда-либо чувствовал. Он отпрянул, глаза расширились, щеки вспыхнули. — Ты… ты ненормальный, — выдохнул он, прижимая ладонь к губам. Мариус усмехнулся, но без насмешки. — Возможно. Но я этого хотел. Лу замолчал. Его сердце билось так громко, что, казалось, весь дом слышит. В этот момент снизу донёсся голос мамы: — Лу, Мариус, ужин готов! Лу вскочил, едва не уронив альбом. — Пошли, — сказал он быстро, не глядя в глаза Мариусу. Они вышли в коридор. Лу шёл первым, лицо его горело, и даже воздух казался слишком тяжёлым. Когда они вошли на кухню, мама заметила смущение сына, а Джул тут же ухмыльнулся: — Ну-ну, братик. Красный, как помидор. Что вы там делали? — Рисовали! — почти выкрикнул Лу, бросив на него гневный взгляд. Мариус сел спокойно, будто ничего необычного не произошло, но взгляд его то и дело задерживался на Лу, и от этого смущение только усиливалось. — Ну-ну, — протянул Джул, хитро прищурившись, — у нас тут что-то интересное намечается. Лу краснеет, Мариус сидит рядом… прям как в романтическом фильме. Лу чуть не поперхнулся водой. — Джул! — рявкнул он, глядя на брата испепеляющим взглядом. Мариус в этот момент едва заметно усмехнулся и спокойно подхватил: — Ну, если честно, твой брат прав. Лу ты краснеешь так, будто я только что признался в любви. Лу застыл, глаза расширились, а щеки мгновенно загорелись ещё сильнее. Джул хлопнул ладонью по столу и расхохотался: — Вот это да! Наконец-то кто-то готов поддержать мои шутки. Лу, ты нашёл идеального напарника. — Это не смешно, — пробормотал Лу, спрятавшись за тарелкой, но руки предательски дрожали. Мама покачала головой, но уголки её губ дрогнули. — Довольно, мальчики. Дайте Лу спокойно поесть. — Конечно, — кивнул Мариус с невинным видом. — Я же не хочу смущать его слишком сильно… пока. Джул прыснул от смеха, а Лу почувствовал, что если останется за столом ещё минуту — то просто взорвётся. Он опустил взгляд в тарелку и думал лишь о том, как поскорее закончить ужин и утащить Мариуса в свою комнату подальше от всех этих насмешек. Но всё равно где-то глубоко внутри тёплая искра не давала погаснуть — оттого, что Мариус не просто подшучивал над ним, а будто действительно выбирал быть на его стороне. Лу едва дотерпел до конца ужина. Как только появилась возможность, он резко поднялся из-за стола, пробормотав что-то про усталость, и потащил Мариуса наверх. Джул, конечно, не упустил момента и громко крикнул им вслед: — Смотрите только, дверь не забудьте закрыть! Мама строго шикнула на него, но Лу уже кипел от смущения. В комнате он хлопнул дверью, развернулся к Мариусу и почти закричал: — Ты вообще нормальный?! Зачем ты подыгрывал ему?! Мариус спокойно облокотился о стену, скрестив руки на груди. В его глазах плясала насмешка. — А что такого? Было весело. Твой брат, кстати, мне нравится. Мы с ним прекрасно сработались. — Весело?! — Лу начал мерить шагами комнату, закипая всё больше. — Теперь он будет подкалывать меня годами! Он же не успокоится! Мариус усмехнулся и шагнул ближе. — А тебе идёт, когда ты злишься. Ты весь такой… настоящий. Лу остановился, уставился на него с приоткрытым ртом. — Что? — То, что я сказал, — Мариус слегка наклонил голову, не сводя с него взгляда. — Обычно ты всё прячешь: злость, боль, даже радость. Но со мной ты другой. Лу отступил на шаг назад, упираясь спиной в край кровати. Его дыхание сбилось. — Ты… издеваешься? — Нет, — ответил Мариус тихо и вдруг оказался совсем рядом. Его рука легко коснулась плеча Лу, потом скользнула ниже, задержалась у локтя. — Я серьёзно. Сердце Лу колотилось так громко, что казалось, его услышит весь дом. Он хотел что-то сказать, оттолкнуть, спрятаться — но не смог. Мариус наклонился чуть ближе, и мир будто остановился. Лу ощутил его дыхание у самой кожи, и в этот миг всё напряжение разом оборвалось — Мариус поцеловал его. Сначала мягко, осторожно, будто проверяя, не оттолкнёт ли Лу. Но Лу замер, и через секунду сам невольно ответил — неловко, но так искренне, что у Мариуса внутри что-то дрогнуло. Поцелуй углубился, стал чуть смелее. В нём не было привычной дерзости, только тепло и жадное желание почувствовать друг друга. Лу сжал ткань футболки Мариуса, не в силах оторваться, и в тот момент весь мир сузился до этих нескольких секунд. Когда они всё-таки отстранились, Лу покраснел так сильно, что, казалось, сам горел. Он закрыл лицо руками и пробормотал: — Господи… Что мы только что сделали?.. Мариус улыбнулся и легко убрал руки Лу от лица, заставив его снова посмотреть в глаза. — То, что давно должно было случиться, — сказал он спокойно. — И знаешь что? Я не жалею. Внизу снова донёсся громкий голос Джула: — Эй, вы там точно уроки делаете? А то слишком тихо для друзей! Лу в отчаянии простонал и уткнулся лбом в плечо Мариуса. — Я его убью. Мариус рассмеялся, обнял его за плечи и тихо шепнул: — Пусть думает, что хочет. Главное — что мы знаем правду. Лу опустил голову, пытаясь спрятать горящие щёки. Его дыхание сбилось, и даже простые слова давались с трудом. Он собирался отойти, но Мариус не отпустил, только чуть наклонился ближе. — Я серьёзно, Лу, — сказал он, глядя прямо в глаза. — С тобой я чувствую себя… другим. Настоящим. Эти слова пронзили Лу сильнее любого поцелуя. Он почти машинально коснулся рукой груди Мариуса, будто проверяя, действительно ли тот рядом. Их взгляды встретились снова — и между ними повисло напряжение, наполненное чем-то новым, непривычным, но пугающе приятным. Мариус двинулся вперёд — и их губы снова соприкоснулись. Этот поцелуй был осторожнее, но и глубже, чем первый. В нём не было игры — только честность, которой оба так боялись. Лу дрожал, но не отстранялся. Когда они отдалились, Лу, всё ещё красный, прошептал: — Если кто-то узнает… особенно Джул… — Пусть, — с усмешкой сказал Мариус. — Хочешь, я даже сам ему подыграю. Лу хотел возмутиться, но в этот момент дверь в комнату тихо скрипнула. Они вздрогнули, и в проёме показался Джул. Он прищурился, оглядывая их, и его губы расползлись в знакомой ухмылке. — Ну надо же, — протянул он, облокачиваясь на дверной косяк. — А я думал, ты просто таскаешь его сюда рисовать. Лу вспыхнул, вскочил на ноги, махнув руками: — Джул! Это не то, что ты думаешь! — Конечно, не то, — хитро кивнул Джул. — Вы ж наверняка репетировали сцену из романтической драмы. Правильно? Мариус спокойно сел на кровати, даже не пытаясь оправдаться. Его губы тронула насмешливая улыбка. — А если и драма, то очень хорошая, — сказал он, глядя прямо на Джула. — Господи… — простонал Лу, прикрывая лицо ладонями. Джул засмеялся и направился к двери. Уже на выходе он обернулся и, подняв палец вверх, добавил: — Ладно, ладно. Мамe ничего не скажу. Но, Лу… ты мне должен! Уж слишком ценная у меня теперь информация. Он подмигнул и скрылся, хлопнув дверью. Комната снова погрузилась в тишину. Лу тяжело сел на кровать рядом с Мариусом, уткнулся лбом в колени и пробормотал: — Я умру от стыда. Мариус засмеялся тихо, положив ладонь ему на плечо. — Не умрёшь. Просто привыкай. Теперь у тебя есть я… и твой брат-шутник в комплекте. И, несмотря на смущение, Лу впервые улыбнулся сам. Комната дышала тишиной, нарушаемой лишь дождём за окном и тёплым дыханием Лу. Он всё ещё сидел, закрыв лицо руками, пытаясь спрятаться от всего мира, но внутри бушевал хаос: то ли страх, то ли радость, то ли что-то ещё, слишком новое и острое. Мариус, напротив, казался спокойным. Он откинулся на кровати, скрестив руки на груди, и украдкой наблюдал за Лу. Его глаза мягко блестели, и в этой уверенности было что-то, что одновременно раздражало и завораживало. — Ты ведь понимаешь, — заговорил он тихо, — твой брат теперь никогда не отстанет. Лу простонал в ладони: — Я знаю… Я не переживу этого позора. — А я переживу, — усмехнулся Мариус и чуть наклонился ближе. — Даже помогу. — Поможешь? — Лу отнял руки от лица и посмотрел на него в упор. — Ты только и делаешь, что подливает масла в огонь! Мариус пожал плечами, но взгляд его был серьёзнее, чем слова. — Может быть. Но зато я рядом. И, если честно, я не собираюсь от тебя отходить. Лу замер. Эти слова были сказаны спокойно, без намёков на шутку, и от них внутри стало странно тепло. Он отвернулся к окну, но ощущение близости не исчезало — наоборот, только усиливалось. — Ты ведёшь себя так, будто… будто всё это нормально, — пробормотал Лу. — А разве нет? — Мариус тихо тронул его плечо, заставив обернуться. Их взгляды снова встретились. — Мы сделали то, чего оба хотели. Просто ты боишься признаться себе в этом. Лу сглотнул. В горле пересохло, и он не нашёлся, что ответить. Он хотел отрицать, хотел спорить, но слова застряли. Вместо этого он тихо прошептал: — Ты слишком уверен в себе. Мариус чуть улыбнулся, но взгляд его оставался мягким: — А может, просто уверен в нас? Лу снова вспыхнул, но уже не от злости. Он резко поднялся, будто хотел уйти, но Мариус поймал его за руку и притянул ближе. Всё произошло так быстро, что Лу оказался почти вплотную к нему, и сердце у него ухнуло куда-то вниз. — Мариус… — начал он, но слова снова утонули. — Тсс, — прошептал Мариус. — Я не заставляю. Я просто рядом. Он отпустил его руку, но в этом жесте было больше доверия, чем в любых клятвах. Лу медленно опустился обратно на кровать. Они сидели рядом, и их плечи слегка касались друг друга. Дождь за окном стучал всё тише, и эта тишина между ними уже не казалась такой пугающей. Лу глубоко вздохнул и неожиданно признался: — Если честно… я не хочу, чтобы ты уходил. Мариус посмотрел на него, и в этот миг напряжение рассеялось. Он улыбнулся, но на этот раз по-настоящему — без бравады и игры. — Тогда я и не уйду, — сказал он просто. И Лу понял: впервые за долгое время он сказал то, чего действительно хотел. А за дверью, где-то внизу, Джул наверняка снова строил шуточные догадки, но сейчас Лу было всё равно. Мир сузился до этой комнаты, до тепла плеча рядом и до мысли, что, может быть, он нашёл того самого человека с рисунка.