Навь

Первое, что увидела Даника, открыв глаза, красный балдахин. Серьезно? Если так и дальше пойдет, она красный возненавидит. - Уже очнулась? Мокошь сказала, что ты недели две проваляешься без чувств. Даника резко обернулась на голос и тут же об этом пожалела. Голову пронзила такая боль, словно её резали. Перед глазами замелькали разноцветные точки, а грудь сдавило в тиски. - Ну, что ты вертишься? – раздраженно произнес тот же голос. Богиня почувствовала, как к пересохшим губам поднесли что-то холодное, и в горло полилась спасительная жидкость. - Спокойно, захлебнешься же. – Женщина – теперь Даника с уверенностью могла сказать, что голос был именно женский, - отняла кубок, и Даника со вздохом откинулась на подушки. Даже дышать стало легче. Богиня, стараясь не двигаться (малейшее движение отдавалось болью во всем теле), перевела взгляд на женщину. Рядом с постелью сидела миловидная девушка лет семнадцати с ясными голубыми глазами. Темная коса с одной красной лентой перекинута через плечо, на голове – девичий венец, расшитый самоцветами и красным бархатом. Даника узнала её, хоть и видела впервые, - Василиса, старшая сестра Персея. - Я Василиса, - подтвердила её подозрения царевна. – Рада наконец увидеть единственного человека, способного отговорить моего братца не творить очередную глупость. - Я тоже рада, - одними губами прошептала Даника. Голос не слушался, а горло продолжало саднить. - Это потрясающе, что ты пришла в себя, но не вздумай вставать. Ты буквально умерла. Тебе нужно отдыхать. – Даника уже открыла рот, чтобы возразить, но Василиса её опередила. – Так цыц. Спи. Глаза Даника закрылись против её воли, и через мгновение она провалилась в сон без сновидений. Встать с постели она смогла только спустя неделю, самостоятельно передвигаться по дворцу – терему – ещё через две. Восстановление проходило очень тяжело: Даника буквально училась всему заново. На малейшую попытку тело отзывалось протестом. Она никогда не думала, что учиться ходить так сложно. Колени норовили подкоситься, не удерживая её; она постоянно запиналась обо все, что было перед ней. Порой едва ли удавалось двигаться, опираясь на стену. Она чувствовала себя беспомощным ребенком. Было трудно, но с каждым днем шаги становились увереннее, движения четче. Василиса сказала, что она быстро поправилась, Данике казалось, что пошла вечность. Она познакомилась с Мокошь и Велесом – её родителями. По преданиям полуночная княжна была их единственной дочерью после семи сыновей. Родителей она в них не видела, но вот наставниками они стали. Даника в любой момент могла попросить их помощи, и, в отличие от советов Афины, их всегда работали. Велес казался ей этаким мудрым старцем, испытанным годами; как Хирон для полукровок. Мокошь же действительно походила на материнскую фигуру, коей в жизни богини никогда не было. В один из дней Мокошь попросила богиню прогуляться с ней по саду. Они шли по прямым аллеям меж вековых деревьев и цветущих кустов. Даника представляла себе загробный мир холодным и безжизненным царством мрака, таким, каким она знала Аид. Навь же, хоть и находилась на севере, в царстве вечной зимы, не была мрачным и пугающим миром. И она не была «мертвой». Навь не погружала в отчаяние и скорбь, она была… спокойной, безмятежной. - Я уже давно живу, многое повидала. Честно сказать, я устала. Мир меняется и мне уже сложно поспевать за ним. Править – это удел молодых. Яви нужна новая владычица. - Мокошь, ты же не хочешь сказать, что… - Я решила выбрать тебя? – усмехнулась Мокошь. – Кто подходит на эту роль лучше, чем моя единственная дочь? - Я здесь не так давно и многого не знаю. Разве можно доверить мне такую важную задачу? Я уверена: твои сыновья справились бы намного лучше. - Вот тут ты ошибаешься, Дана. Мужчины пусть друг другом правят. Наш удел – Явь, мир людей и их судеб. Только женщина может создавать судьбу. Мужчина за прялку не сядет: ему дай мечом размахивать да дружину в бой весть. Какое им дело до прялки? А ведь только этот кропотливый труд создает нити жизни и человеческую судьбу. На твоих плечах лежит ответственность за весь мир. Это тебе не врагов рубить. А если боишься своей неопытности, так мы все раньше были на твоем месте. Ты не одна, Дана. Рядом с тобой всегда будет муж – царь с большим опытом, да и я никуда не денусь. Так, что думаешь? Богиня вскинула голову, решительно глядя на Мокошь. - Я согласна. Мокошь улыбнулась: ее глаза говорили о том, что она ни секунды не сомневалась. Даника не ожидала такой легкости от встречи со старшими детьми богов. В какой-то миг она поймала себя на мысли, что чувствует родственную связь между ними. Больше всего её тронули слова старшего. Богиня почувствовала, как от нежности сжалось сердце. - Если что-то случится – скажи. И мы прийдем. Ты наша, а за семью головой отвечают. Пусть только попробует что-то сделать, - он угрожающе посмотрел на Персея. – Честь сестрицы мы отстоять сможем. - Не думаю, что до этого дойдет, - рассмеялась богиня, - Перси не причинит мне вреда. А есть попробует… Ваша помощь уже не понадобиться. Один из братьев громко рассмеялся и похлопал Данику по плечу. - Ну точно как Кощеева дочка. – Он обернулся к Персею. – Удачи. Даника рассмеялась. Перси нервно сглотну. Тогда она сделала правильный выбор. Даника ни секунды ни жалела. Теперь она чувствовала себя по-настоящему живой. Она на своем месте.

***

Аполлон всегда знал, что его сестренка просто так не сдастся. Но даже он не ожидал от Артемиды такого безумства. Стоило ему закрыть глаза, как в памяти всплывали события той ночи: сестренка с раскинутыми в стороны руками, с которых стекает золотая кровь; а на лице – жуткая улыбка. Да… Артемида определенно умела удивлять. Олимп пришел в бешенство: о побеге Арти говорили на каждом углу. Афина чуть позже посвятила Аполлона в подробности ритуала, проведенного его маленькой сестрой. Он понял мгновенно – это месть. Месть за изломанную жизнь, за то, что отобрал все, за то, что убил. Месть его собственной дочери Златославы, княжны Киевской. Видимо, у них это семейное… Тогда Аполлон был юным, глупым мальчишкой, привыкшим всегда получать то, что захочет. Его не волновали другие – его интересовал только он сам. Сейчас он понимал, что поступил ужасно по отношению к своей девочке, но прошлого не изменить. Златослава его так и не простила. Это у неё в папу: Аполлон тоже не умел прощать. Её месть пришла спустя много лет, расчетливая и извращенная. Она отплатила ему той же монетой, жестоко отняв самое ценное, что было у бога солнца, - его обожаемую сестру. Она сделала её частью своего мира, как он когда-то - Златославу. Только княжну он заставил силой, сестренка пошла на это добровольно. Его девочка превзошла сама себя: такой жестокой расправы бог пророчеств не ожидал. Аполлона разрывало от ненависти к Златославе и гордости за неё же. Умна чертовка. Геракл истерил. Зевс носился вокруг своего ненаглядного сыночка и всеми силами успокаивал его. Геба появилась не вовремя: будучи виночерпием, она протянула отцу кубок с напитком Диониса и тут же поплатилась за это. Ее отдали Гераклу в качестве утешительного приза. Аполлону было жаль девочку. От той же Афины он узнал, кем стала его Арти. Сестренка теперь в царицах ходит. Афродита же намекнула, что Арти любит того, с кем сбежала с Олимпа. Она также сказала, что его любимая сестренка похоже понесла. Аполлон не хотел в это верить, но, будучи богом правды, не смог уличить Афродиту во лжи. Это означало, что его сестра потеряла невинность ещё до свадьбы. Позор-то какой. Как бы то ни было исход оставался один. Боги Эллады давно вели борьбу со славянскими за спорные территории. Побег Артемиды только усугубил этот конфликт, причем не в пользу эллинов. Аполлон понимал одно: В следующий раз они встретятся врагами.