Навь

Даника приподняла красную вуаль и недовольно посмотрела на Афродиту. - Не трогай, кому говорю! – воскликнула богиня любви, ударив её по руке. Красная тряпка опять упала на лицо, заставляя окружающий мир окраситься в кроваво-алые тона. - Ты можешь спокойно стоять? – Даника снова получила по руке – на этот раз за то, что теребила подол богато расшитого хитона. Сегодня её свадьба. Это должно быть счастливым событием, - «самый прекрасный день в твоей жизни», - как выразилась Гера – но богиня не чувствовала никакой радости. Скорее ей было скучно и немного тревожно. Даника перепроверила все по несколько раз, задолбала кудесника и Персея. Выдержка первого оказалась крепче, и он тем же спокойным тоном отвечал на все ее вопросы. У Перси же от нервных вспышек своей суженной уже дергался глаз, поэтому царь Нави тактично свалил в свою преисподнюю. Между невестой и царевной он выбрал то, что представляло меньшую угрозу, - сестру. - Не верти головой! Боги, за что мне эти мучения? – В третий раз удар пришелся по уху. Нельзя сказать, что богиня любви ругала Данику ни за что. Венок оливы, с вплетенными в него ярко-красными цветами амаранта, уже порядком съехал на лоб. - Я знаю, что ты не хочешь этой свадьбы. Я тоже не хотела замуж, - серьезно сказала богиня любви, расправляя мелкие складки на плечах. - Артемида, но это не повод изводить себя до смерти! Ты ходячего мертвеца похожа, весьма замученного мертвеца. Или это твой план – помереть? Тебя же, когда возродишься, все равно замуж выдадут. В плане внешности Афродита была абсолютно права: Даника выглядела ещё хуже, если хуже вообще было возможно. Она все меньше походила на себя прежнюю, и не потому, что была похожа на труп, а сама ее внешность изменилась. Изменения происходили постепенно, так что это никому не бросалось в глаза, но разница была огромная. Словно два разных человека. У Артемиды волосы были кудрявыми, цвета каштана, немного отливающие рыжим; у Даники же, как называла себя сейчас богиня, - они походили на огонь, словно яркий пожар заходящего за горизонт солнца. Кожа Артемиды была светлой, почти нетронутой загаром; Даники – такой прозрачной, что было видно все вены, словно её и не было вовсе. Черты Артемиды были аристократичными, но мягкими, почти детскими; внешность Даники была резкой, взрослой. Неизменными остались только глаза – яркие, серебряные, словно луна. Но даже тут были изменения: взгляд Даники был колющим, проницательным. Больше всего её поразила реакция матери: она ожидала от Латоны другой реакции. Латона даже не обратила внимания! На её проаулии, прошедшем вчера, присутствовали, как заведено традицией, мать, сестры и близкие подруги. Забавно, что одна из богинь, которой она должна была принести жертву, присутствовала в комнате: Афродита. Подруга была только одна – её верная Зои. Гесперида всегда была догадливой и уже давно поняла, что происходит. Зои не требовалось подтверждение, она просто подошла к ней и заявила: - Я на вашей стороне. Ни мать, ни старшая сестра ни сказали ей ничего. Обида больно ударила в грудь. На её лице ни отразилось никаких чувств, когда неотрывным взглядом она следила, как пламя пожирает маленькую деревянную фигурку. Детская игрушка – первый дар богам. Эта жертва предназначена Артемиде: она прощалась с детством. Дрожащей рукой Латона срезала неровную прядь волос Даники и бросила их в жаровню. Жертва Гере – богине брака, символизировала ее переход в новую, замужнюю жизнь. Богиня скривилась: от одной мысли от том, чтобы выйти за Геракла стало тошно. А о том, чтобы он возлег с ней, и думать было страшно. Она очень сомневалась, что новоиспеченный бог окажется и в половину таким же внимательным и нежным, как Перси. Такие, как Геракл, берут силой, им плевать на чувства других. Волосы мгновенно вспыхнули, и воздух наполнился запахом гари. Латона громко всхлипнула и уронила нож. - Прости, дочка, - дрожащими губами прошептала Латона, прижавшись лбом к макушке богини. Даника поморщилась, когда по её затылку и шее потекли соленые капли. Латона снова всхлипнула и отошла от дочери. Даника отвела взгляд от плачущей матери и развязала пояс хитона. Этот пояс девушки носят с момента расцвета вплоть до брака. Он предназначался Афродите, как прощание с юностью. К тому же пояс был символом власти богини любви, а не зеркало, как считают многие. Именно он, если его надеть, внушал людям страсть. Даника следила, как пояс, расшитый золотой нитью, медленно чернеет, а капли раскаленного металла с громким шипением стекают на горящие угли, и осознавала, что она больше не ребенок. Не юная дева, бегающая по лесам в компании нимф; не олимпийская богиня и дочь царя богов. Она больше не богиня луны и охоты. Нет, в этот момент она прощалась не только со своей юностью, но и с прошлым. Она прощалась с образом той яркой, беззаботной, юной богини. Артемида – это детство, Даника – взрослая жизнь. Артемида – девчонка, Даника – женщина. Она просто… стала старше, повзрослела под влиянием обстоятельств. Артемида – ее прошлое, с которым она расставалась навсегда. Ее больше не было. Была Даника. - Артемида, - тихо прошептала богиня любви, осторожно косясь на Златославу. Княжна читала свиток и ни на кого не обращала внимания. – Это все-таки моя сфера деятельности… Ты влюблена и больше на дева. Оно… - Афродита запнулась на полуслове. - того стоило? Даника вскинула бровь, и её губы искривились в усмешке. - А что? Решила меня сдать женишку и папаше? - У нас с тобой не лучшие отношения, но… считай это женской солидарностью. Я была на твоем месте, знаю, каково это, когда тебя выдают замуж против воли, а у тебя есть любимый человек. Это жестоко. – Афродита сглотнула и подняла на Данику свои большие фиалковые глаза. - Я тебя понимаю. Но ты не боишься понести? Она отрицательно покачала головой. - Геракл не Гефест. Он закрывать глаза не станет. Даника лишь загадочно улыбнулась, пожимая плечами. Богиня любви подозрительно покосилась на её живот, но ничего не сказала. Закончив с приготовлениями, Афродита, пообещав скоро вернуться и оторвать ей руки, если она ещё раз хоть что-то тронет, чинно упорхнула из дворца: проверять подготовку на улице. - Я думала, она вас до смерти замучает, - фыркнула Златослава, провожая богиню любви задумчивым взглядом. Бывшая княжна была единственным человеком, присутствовавшим при подготовке – это было пожелание самой богини. Остальные охотницы, скорее всего, уже догадывались, что Артемида намерена вытворит очередную глупость, а Златослава ей помогает. Они понимали, что добровольно богиня к алтарю не пойдет и обязательно что-нибудь вытворит, поэтому не мешали. Княжна плавно встала со своего места и подошла к сундуку в дальнем конце комнаты – там лежал её настоящий наряд. Это все-таки ритуал, поэтому и одежда должна быть определенной. Богиня наконец-то скинула с лица ненавистную красную вуаль. Потом, подумав, все же подняла с пола. Эта тряпка ещё пригодится. - Я давно хотела задать вопрос: откуда ты знаешь кудесника? – нарушила тишину Даника, когда Златослава расплетала её замысловатую прическу, с вплетенными в неё наконечниками копий, - традиционная свадебная прическа и очень тяжелая. - Он предсказал смерть моему батюшке, - спокойно ответила княжна, беря в руки четыре длинные ленты, переданные Перси: две белых и две черных. Ленты в девичьей косе были символом девичества; ленты, подаренные женихом в день свадьбы, если их вплести в волосы, показывали согласие на брак. - Что? – Даника резко обернулась на княжну. Коса расплелась, и Златослава недовольно нахмурила брови, разворачивая богиню обратно. - Батюшка спросил волхва, как ему суждено умереть. Кудесник сказал, что он примет смерть от своего любимого коня. Батюшка больше никогда не ездил на нем верхом. А спустя годы конь умер и остались лишь кости. - Девушка говорила это настолько ко будничным и даже скучающим тоном, словно это были слова о погоде, а не рассказ о смерти собственного отца, по этом она ни на секунду не прекращала плести косу. Данике это показалось немного жутким, но богиня быстро пришла в себя, поняв, что охотница уже давно смирилась и для неё это действительно «разговор о погоде». - Пророчество не сбылось? - Почему же? – удивилась девушка. Она завязала ленты и перешла ко второй косе. Движения её пальцев были быстрыми и четкими, что было не удивительно. Сама княжна каждое утро заплетала волосы в одну косу, с вплетенными в нее неизменными двумя лентами, - символом того, что девушка помолвлена. Менять свой статус Златослава отказывалась. - Батюшка действительно принял смерть от своего коня: его убил укус змеи, выползший из его черепа. Пророчество исполнилось, просто никто не думал, что это произойдет таким образом. На кудесника я наткнулась уже после своей «смерти», когда присоединилась к охоте. Мы были недалеко от тех мест, я получила серьезную травму, а кудесник нашел меня и помог. С тех пор он кто-то вроде моего духовника. О его причастности к гибели батюшки я узнала намного позднее. - Ты винишь волхва в его смерти? - Нет, - усмехнулась княжна, - а должна? Батюшка задал вопрос и получил на него ответ. Кудесник лишь передал волю богов, уготовленную моему батюшке. Глупо винить человека в том, что он просто выполнял свою работу. - Возможно, ты права. Даника перекинула косы на плечи. Сегодня был последний день, когда в её волосы были вплетены летны. Жаль, она к ним уже привыкла. - Платье белое, потому что это цвет чистоты и невинности? – спросила богиня, застегивая нижнюю рубаху. Княжна, стоявшая у кровати с платьем в руках, так выразительно на неё посмотрела, что Даника почувствовала себя последней дурой. - В белом замуж не выходят – это цвет скорби. Белые только саваны. Это цвет снега, цвет зимы, цвет Мораны. Это цвет смерти, в нем мертвых хоронят. - Поэтому я в белом? - Славянки выходят замуж в красном. Красный – это цвет солнца, олицетворение жизни. Девушка надевают красный, потому что вступает в новую жизнь. К тому же красный – значит красивый. Вас же отдают змею – со смертью венчают. Это все равно что похороны. Вы живая покойница. Какая здесь жизнь? Пышная юбка, широкие рукава, подвязанные длинными красными лентами. Все расшито жемчугом и серебряной нитью. Никакого золота, ведь это цвет солнца. Лишь холодная зимняя луна. И рябина. Ярко-красные ягоды были единственным цветным элементом, за исключением лент и ее собственных волос, в этом белоснежном мертвом наряде. Наряд дорогой, ведь иного у невесты царя Нави быть и не может. Богиня не узнавала себя. Она медленно вздохнула и четко осознала, что в зеркало сейчас смотрит Даника. Не Артемида. Богини охоты больше нет. Она царица Нави. Полуночная княжна. - Хаос первозданный, тебя прям не узнать, - раздался за спиной веселый голос. Богиня обернулась, и её губы сложились в едва заметную улыбку. - Геката, рада видеть. Богиня магии пришла к ней спустя неделю после завершения ритуала. Точнее: просто ввалилась в её храм. Геката с порога заявила, что знает, что, тогда ещё Артемида, провела ритуал. И осведомлена, какой именно. Да… об этом она не подумала. Было бы странно, если богиня магии не почувствовала вмешательство в свои владения. К огромному удивлению богини, Геката её не сдала. Наоборот, так же являясь девственной богиней, хоть и не такой ярой, как Артемида, она поддержала ее решение. Боги, даже Геката, с которой богиня виделась за всю свою жизнь от силы два раза, проявила к ней больше чувств, нежели собственный брат и мать. «Я бы сама сбежала от такого сомнительного счастья», - сказала тогда Геката. Даника полагала, что богиня перекрестков так же «удостоилась чести» пообщаться с всеми известным Гераклом, когда тот выполнял свой одиннадцатый подвиг. Богиня магии взмахнула руками, накладывая на Данику иллюзию. С отражения в зеркале теперь смотрела девушка в традиционном греческом свадебном наряде. Да, Геката любезно согласилась помочь, конечно же, не за просто так. Данике пришлось изрядно постараться, чтобы через Перси устроить той встречу с Василисой. Сестра её суженного слыла могущественной колдуньей. Перси сказал, что эти две спелись. Все снова окрасилось в красные тона, когда Геката торжественно водрузила ей на голову ненавистную вуаль. Образ дополнял венок оливы с красными амарантами – священными цветами Артемиды. Стало дурно от такого издевательства над растениями. Они-то в чем провинились? - Едут! – воскликнула Златослава, вбегая в комнату. Даника глубоко вздохнула и вышла в холл. На улице послышался грохот движущейся колесницы, тонущий в шуме неразборчивых криков. Под дверьми собралась огромная толпа: сегодня выдают замуж одну из двенадцати богов, к тому же вечную деву, прославившуюся своей ненавистью к мужчинам. Кому не любопытно посмотреть на такое зрелище? Богиня ступила на середину лестницы, когда входная дверь распахнулась и в неё вошли шесть человек. Зевс в праздничном гемантии без единой складочки вел под руку Геру, одетую в наряд из павлиньих перьев. Ее высоко поднятый подбородок и надменный взгляд придавали ей скорее комичный, нежели величественный вид. Следом за ними, на расстоянии одного шаг, шел он. Самовлюбленная, эгоистичная сволочь, с которой её хотели сочетать узами брака. Геракл, ставший богом всего месяц назад, выглядел так, словно король здесь именно он. Богиня встретилась с ним взглядом, Геракл гадко улыбнулся. Данике стоило огромных усилий сдержать вспыхнувший гнев. Этот взгляд, полный похоти и жажды власти, она знала слишком хорошо. Процессию замыкала Латона, идущая под руку со своим сыном. Она нервно озиралась по сторонам и даже не смотрела на дочь. То ли ей было стыдно, то ли страшно. Аполлон же был как всегда весел, но уж слишком часто он бросал на сводного брата напряженный взгляд. Даника едва не упала с последней ступеньки, когда увидела последнего человека. Ее собственная сестра Афина. Даника ожидала, что сестра всем своим видом будет выражать сочувствие или даже жалость, но богиня мудрости отчего-то находилась в приподнятом настроении. - Артемида, дочь моя, - Зевс протянул ей руку, и Даника нехотя приняла её. Богиня усилием воли сжала кулаки. Как же хотелось ударить его по лицу! Чтобы кровь носом пошла. Даника зажмурилась от ослепивших ее лучей заходящего солнца. Эос сегодня постаралась на славу. Под оглушительный рев толпы Зевс провел богиню по сформировавшемуся проходу. Даника поморщилась и демонстративно отвернулась, когда рядом опустилась мускулистая фигура её жениха. Перси тоже был силен, однако его движения выходили плавными и грациозными, под стать его статусу. Геракл же был словно вепрь, резкий, совершенно лишенный изящества и, что ещё важнее, манер, потому как его рука уже легла на её бедро. Даника пихнула его локтем меж ребер. Сын Зевса поморщился, но виду не подал. Его лицо перекосилось от гнева, и единственное, что не дало ему ударить Данику прямо сейчас, - огромная толпа, идущая вслед колеснице. Ладонь спустилась чуть ниже, но все же руку он не убрал. - Не могу дождаться, когда наступит ночь, - Геракл склонился к ней, водя ладонью по её ноге. Даника брезгливо поморщилась, отталкивая его от себя. Резким движение богиня скинула его ладонь и нарочито медленно расправила образовавшиеся складки. - Знай: кинжал остер и я никогда с ним не расстаюсь, - холодно сказала богиня. Геракл в ответ лишь противно ухмыльнулся, и рука вернулась на место. Он понимал, что это пустая угроза, - она ничего не сделает ему на людях да и без их присутствия тоже. Он её почти-что-муж и может делать ней все, что вздумается. - Это ты сейчас так говоришь, - рука поднялась выше, больно сжимая бедро. Даника сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. – Уверен, ты с радостью сменишь свой кинжал на мое копье. Колесница остановилась, казалось, спустя вечность. С огромным облегчением Даника ступила на твердую землю. Хотелось только одного – убивать. Заброшенный сад преобразился: поляна перед озером была заставлена столами, ломившимися от обилия блюд. Народу было настолько много, что, кажется, здесь присутствовал весь Олимп. Все вокруг шумели, что-то выкрикивали и находились уже не в трезвом состоянии. Идя сквозь толпу, Даника то и дело слышала поздравления и пожелания счастливого брака. Пару человек богиня одарила своим уничтожающим взглядом: они пожелали им много детей. Тут Зевс призвал всех к тишине, и гости расселись. Музы взялись за инструменты, и воздух наполнили чистейшие переливы нот. Что ни говори, а играли они по-истине прекрасно. Зевс взял её под руку и повел к алтарю, рядом с которым уже стояли Гера и нахохлившийся, как павлин, Геракл. К музыке добавилось пение. Даника чувствовала, как шуршит под босыми ногами трава. Она осторожно покосилась на Зевса: он выпятил грудь и выглядел невероятно гордым. Однако его хватка была стальной – чтобы богиня не смогла сбежать. Наивный. Зевс остановился перед алтарем и передал её руку Гераклу. Музыка смолкла, и Гера начала зачитывать торжественные обеты. Даника не не слушала: богиня была занята тем, что в сотый раз повторяла катрен. На свадьбе присутствовало большое количество дриад, которые хотели выразит почтение своей покровительнице. Почти все из них – мавки. На дне озера своего часа ждут водяницы. Даника была уверена в успехе. Завершив свою часть клятвы, Геракл торжественно отпил из золотого кубка нектар. Гера перевела взгляд на Данику, призывая её принести ответную клятву. Даника молчала. Богиня брака злобно сверкнула глазами и зашипела на неё сквозь сжатые зубы. - Нет. Сад погрузился в тишину. Не было слышно даже шороха травы. Первым в себя пришел Зевс. За пару секунд он оказался перед богиней и со всей силы дернул её за руку, разворачивая к себе. Даника чудом удержалась на ногах. - Что ты творишь? – гневно закричал он. Голубые глаза заволокла пелена ярости. Когда-то этот взгляд отца мгновенно заставлял Артемиду принять поражение. Но не теперь. Она больше не склонит головы. - Я сказала, нет. Ты действительно думал, что я сдамся так просто? – в голосе богини сквозила насмешка. – Что я стану твоей марионеткой, послушной куклой в руках этого мальчишки, - она махнула рукой в сторону удивленного Геракла, - который мечтает обладать моим телом? Зевс, как же ты глуп. Ты до сих пор не понял, что я не из тех, кто будет молча выполнять чужую волю? Я отказываюсь быть куклой, я вольна сама решать свою судьбу. Даника оттолкнула Зевса. Король богов, отшатнулся, не ожидая удала. - Артемида, что ты такое говоришь? – раздался нервный голос из толпы. Даника узнала его. Не могла не узнать: он принадлежал Афине. Богиня обошла замершего громовержца и поймала взгляд серых глаз старшей сестры. В них плясало напряжение перемешанное с паникой. Богиня мудрости закусила губу и чуть наклонила голову. Воздух резко выбило из груди, словно от сильного удара. Она все поняла. - Я говорю лишь то, что сейчас осознала, - прошептала Даника. - Какая же я наивная дура. Почему я не поняла этого раньше? Она не могла нормально вздохнуть. Охватившее все тело напряжение от горького осознания больно сжимало грудь. Она покачала головой. Даника не могла поверить, что это правда. - Я никогда не думала, что ты на такое способна, Афина. Ты вдруг резко перестала мне помогать и все время твердила, что я должна смирится. А я даже не поняла. Боги, я чувствую себя такой глупой, - богиня уперла руки в бока, медленно вздыхая. Осознание накрывало её волной, а панически бегающий взгляд Афины только подтверждал подозрения. Ее сестру всегда выдавали глаза. - Не отрицай, Афина: ты поняла, что если я выйду замуж, то больше не смогу оставаться олицетворением чистоты и непорочности. Титул богини-девы перейдет к тебе. - А что мне оставалось делать? – вдруг закричала богиня мудрости, и в её серых глазах заблестели слезы. - Артемида то, Артемида сё! Идеальная маленькая Артемида, папина любимица и гордость всего Олимпа. Сама чистота, невинное создание. Я никогда не была достаточно хороша, чтобы стоять с тобой на одном уровне. Стоит тебе что-то сделать, так все сразу начинают восхвалять тебя и говорить лишь об этом. Артемида смелее, Артемида красивее, Артемида умнее. Умнее богини мудрости! Ты хоть понимаешь, что это значит? Но что насчет меня? Разве я настолько плоха? Разве я не заслуживаю хоть капли того, что достается тебе? - Забавно, - Даника усмехнулась. Предательство Афины больно ударили по сердцу, но сейчас не время для страданий. - мы завидуем друг другу в одном и том же. Я всегда считала любимой дочерью отца именно тебя. Что бы я ни делала, я всегда слышала только: Афина бы так не поступила, Афина бы сделала по-другому, Афина бы нашла выход. Я каждый день пыталась доказать, что я чего-то стою, что я тоже многое могу, но я никогда не могла сравниться со своей старше и сестрой. Ты лучше меня, Афина, но похоже только ты одна считаешь иначе. Ты всегда была для меня идеалом, к которому нужно стремиться, примером для подражания. Ты же меня считаешь врагом. Даника помолчала, вспомнив ещё кое-что: - Теперь я понимаю, почему твои советы никогда не работали. Серые глаза Афины сверкали безудержной яростью. Богиня никогда не видела столько ненависти в глазах сестры. - Афина, Артемида, Хватит! – попытался остановить их Зевс. - Заткись! – хором крикнули на него богини. - Должна же я была хоть как-то спустить тебя с пьедестала идеальности в реальный мир. И ты ведь мне верила. Наивная, глупая, маленькая Артемида. Согласись, у меня хорошо получилась роль верной советчицы. - Я всегда считала, что это моя вина, я постоянно что-то делаю не так. Не можешь ведь ты дать плохой совет? Это я вечно все порчу. Как же я ошибалась… - прошептала Даника. - И вот опять отец доказывает, что любит тебя больше! – снова закричала Афина. По её щекам уже во всю катились крупные соленые капли. - Тебя выбрали в жены величайшему герою из всех. Тебя! Он снова предпочел свою идеальную Артемиду! Как будто я пустое место. Твой титул девы – меньшее, что ты можешь отдать. Или я недостойна и его? - Афина, успокойся, в тебе говорит гнев. Сестра, что случилось? Я тебя не узнаю. Аполлон вышел вперед, отодвигая Афину, которая за время своей тирады успела подойти к богине почти вплотную. - Ах, Аполлон, мой милый братец. Мой близнец, мое отражение. Или наоборот? – Даника вопросительно подняла бровь. Небесные глаз ее брата непонимающе уставились на сестру. Аполлон точно был искренен. Она всегда знала, когда брат врет. - Солнце и луна. Я всегда была в твоей тени. Нет, не подумай, я не жалуюсь, просто говорю, как есть. Я не люблю сильное внимание – это нравится тебе. Близнецы, но не похожие, как день и ночь. Ты мой самый близкий человек. Ты всегда знал, насколько для меня важно мое девичество. Неужели ты не мог хоть раз за эти месяцы, хоть раз, просто прийти ко мне и сказать: «Я здесь сестра, я рядом. Я на твоей стороне». Тебя даже не нужно было ничего говорить! Просто быть рядом. Когда тебе нужна моя помощь, где бы я ни была, я всегда прийду к тебе. Ведь ты мой брат. Но когда мне была нужна твоя поддержка, где ты был? Не отвечай, я знаю. Шатался по домам удовольствий смертных и пел нимфам песни о вечной любви. А где в тот момент была твоя любовь ко мне, брат?! К собственному близнецу, к своему отражению, которое ты так любишь? Тебе на меня все равно, да? Даника замолчала. Её переполняли эмоции: непонимание, отчаяние, гнев. Она на хотела этого говорить, но слова сами сорвались с губ, стоило ей только начать. Богиня не сразу поняла, что по её щекам стекают дорожки слез. Даника перевила дыхание, восстанавливая контроль, как будто она и не плакала вовсе. - Артемида… Это стало последней каплей. - Артемида мертва! – закричала Даника, скидывая ненавистную красную вуаль. Венок оливы отлетел куда-то в сторону и скрылся в высокой траве. - Её больше нет! Вы убили её. - Меня зовут Даника, - сказала она. Иллюзия спала, и все гости увидели истинную внешность богини. Сад во второй раз погрузился в молчание. Даже птицы не смелы нарушить тишину. Подул сильный ветер. Аполлон не отрывал глаз от сестры и уже открыл рот, собираясь что-то сказать, как тишину прорезала тихая песнь, льющаяся откуда-то из леса: - Раньше не было ни время, ни земли, ни пыли – ничего. Из-за деревьев вышла вышла Златослава в черной накидке, расшитой красными нитями-оберегами. Светлые, почти что белые, волосы заплетены в неизменную косу. Красные ленты развивались на ветру. Забыли всё. Теперь пути назад нет. Из толпы вышел кудесник, рядом с ним шел тот самый банник, что напугал её, - Тихон. Теперь его длинные седые волосы были аккуратно расчесаны, а сам дух одет в рубаху, подпоясанную красным узорчатым поясом. В руках он торжественно нес белый венец, расшитый кружевом и серебряной нитью, по обе его стороны свисали длинные жемчужные рясны. Было небылью, да стало былью, Кудесник подошел к ней. Он исполнял роль отца, который должен был передать свою дочь жениху. За невозможностью участия Зевса в данном ритуале эта роль досталась волхву. Главным отличием от обычного брачного ритуала, где отец ведет девушку к жениху, было то, что сейчас этот путь богиня должна проделать сама, показывая, что по собственной воле идет на венчание со смертью. И река остыла, и вода застыла в ничто. В последний раз она преклоняет колени. Банник протягивает венец, и кудесник торжественно кладет его на голову богини. Она поднимается полуночной княжной. Невестой крылатого змия. Время – быстрая река, Из толпы и леса медленно, словно плывя по земле, появились девицы с распущенными волосами и в белых рубахах. Они обходили замерших на месте гостей, боявшихся издать хоть какой-то звук. Даже Зевс и Геракл хранили молчание, они могли лишь с широко распахнутыми глазами наблюдать за происходящим. В глазах громовержца мелькнул едва заметный огонек: он понял, что его дочери больше нет. Он сам свел её в Аид. Воды озера заколыхались, и над ними показались наконечники копий. Они быстро двигались по темной глади, поднимаясь все выше над поверхностью. Они образовывали своеобразный коридор, ведущий к центру озера. Мавки выстроились перед ними, продолжая тропу на суше. Никого не обойдет. Кудесник взял богиню под руку и повел к образовавшемуся проходу. К собственному удивлению, Даника не нервничала: она чувствовала себя пугающе спокойной. Она знала, что ей предстоит сделать дальше, но она не боялась. Мертвым страшиться нечего. Златослава шла по образовавшемуся проходу, раскидываясь перед собой ярко-красные ягоды рябины. Дорога из крови. К ней подошла мавка, несущая в руках горящий факел, княжна взяла его, и весь коридор вспыхнул ярким пламенем. Даника почувствовала, как по спине пробежала мелкая дрожь. Огонь – проводник между миром живых и мертвых. Кажется, до неё только сейчас начало доходить, что это не свадьба – её хоронят. Ждет невеста жениха, Из глубин озера поднялся челнок, застланный по бортам еловыми ветками – древо смерти, проводник между мирами. Челнок причалил к берегу, и пламя свечей заколыхалось на ветру. Мавки, стоящие ближе всего к воде, зажгли огонь в чашах. Даника усмехнулась. Куда же без него? Сердце отбивало неровный ритм, в горле пересохло. Кудесник слегка сжал её руку в успокаивающем жесте. Даже этот чужой ей старик высказывал ей больше поддержки, нежели собственная семья. Даника едва заметно улыбнулась. Ей было приятно и сейчас она была ему очень благодарна. Ждет как часа своего. - Артемида! – вдруг закричали за её спиной. – Сестра, прошу, остановись! Может, я не самый лучший брат, но это не значит, что я тебя не люблю. Это безумие, Артемида. - Аполлон бежал вперед, распихивая стоящих перед ним людей. – Остановись! Он подбежал к ней, пытаясь схватить за подол, но две водяницы оттащили его назад, поставив на колени. Третья приставила копье к его шее. Аполлон смотрел на сестру безумным паническим взглядом, граничащим с животным ужасов. Даника молча наклонила голову, ожидая волны каких-либо чувств. Но ничего не случилось. Она осталась совершенно спокойной. Вид стоящего перед ней на коленях брата, едва не в бреду умоляющего её остановиться, не вызвал в ней никаких эмоций. Абсолютно. Вообще ничего. Ей было все равно. - Боги, прошу, сестра, не надо. Я… я не знаю, что на меня нашло. Я не хотела, правда. – На этот раз Даника очень удивилась. От кого, а от дражайшей сестрицы Афины она такой реакции не ожидала. Богине казалось, что та, наоборот, будет рада исчезновению ненавистной конкурентки. Что это с ней? По голове кто-то ударил или совесть проснулась? Или её очередная манипуляция. - Прости, молю, если это возможно, прости. Я знаю этот ритуал. Умоляю, не надо. Не смей! – Даника насмешливо вскинула бровь. Походу, у богини мудрости случился приступ. Она бешено махала руками, то и дело путаясь ими в своих черных волосах. Афина напоминала ей умалишенную, но никак не волнующуюся сестру. В отличие от неё Аполлон хотя бы не был похож на безумца. В белый цвет обличена, - Не убивай себя! – Афина закричала настолько громко, что, кажется, вздрогнули даже водяницы, про мавок и говорить не надо – они едва в обморок не упали. Губы богини сами сложились в улыбку. Нет, она сдала правильный выбор. - Артемида… - голос Аполлона прозвучал на грани слышимого, - мне никогда не было все равно. - Теперь все равно мне. – она махну в рукой, давая отмашку водяницам. Духи подхватили богов под руки и потащили вглубь поляны. Они вырывали, кричали, призывали её одуматься, но Даника больше не смотрела на них. Кудесник по-отечески поцеловал её в лоб, а после поклонился и ушел. Даника прерывисто вздохнула и отвернулась к озеру. Только перед по дороге из огня и крови. Точно в саване стоит. За спиной послышался стук копий – водяницы сомкнули ряды. Теперь путь назад окончательно отрезан, и единственная дорога ведет в неизвестность. Но в этой неизвестности есть Персей, её любовь и опора. С ним она шагнет хоть в бездну. Она не боится судьбы, если он – ее часть. Даника расправила плечи, смело глядя вперед. Она все еще слышала крики за спиной, но они казались лишь далеким, ничего не значащим шумом. На покой обречена. Златослава вдруг оказалась около неё. Даника резко обернулась и осторожно взяла протянутый княжной серебряный кинжал. Рукоятка, обмотанная кожей, непривычно лежала в ладони, загнутое лезвие отбрасывало блики в свете факелов. Красивое изделие и незнакомая техника. В Элладе таких не делают. Богиня уверенно кивнула, и княжна вновь исчезла из виду. Единственным доказательством её присутствия был голос, непрерывно продолжающий напев ритуальной песни: Свадьбы колокол звенит. Даника перевела дух, крепче сжимая кинжал. Вдалеке раздался удар колокола. БАМ-М-М! Она делает первый шаг. Она слышит, как под стопой лопаются ягоды рябины. БАМ-М-М! Она делает второй шаг. Ягодный сок растекается по траве. Холодит кожу. БАМ-М-М! Третий шаг. Остановилась. Холодный сок стягивает кожу. Ветер треплет ленты. Она уверенно делает четвертый шаг, и вместе с ним раздается целый хор голосов: Забирай! Копья бьют по земле так, что дрожат листья на деревьях. Забирай! Факела поднимаются выше над головой. Она словно под огненной аркой. Приходи! Рябина хрустит под ногами, окрашивая её стопы и траву вокруг в насыщенный алый цвет. Земля подрагивает от ударов. Факела ярко озаряют путь. Уже давно стемнело. Прилетай! Она выходит из-под огненного коридора. Перед ней на волнах мерно раскачивается челнок. Пламя в чашах колышется от порывов ветра. Пахнет хвоей. На века отдана Рядом с ней возникают два мавки. Они подхватывают богиню под руки и опускают на челнок. Даника узнает в одной из них Лелю. Мавка вжимает голову в плечи и смущенно отводит взгляд. Дева юная. Мавки отталкивают челнок, и он плавно скользит по воде сквозь коридор из торчащих копий. Даника перехватывает кинжал. Там, где смерть рождает жизнь Она качается, удерживая равновесие, когда чувствует, что что-то врезалось в лодку. Макушки водяниц появляются над поверхностью, и челнок быстро движется вперед. В поминальном долгом сне. Челнок замирает на середине озера. Богиня тяжело дышит. Нет, она не боится. Умирать не страшно, страшно решиться. Она должна. Должна пересилить стремление собственной души к жизни. В страхе девичьем она Даника оборачивается к берегу. Темно, почти ничего не видно. На далекой полосе земли яркими точками горят факела. От сюда не видно, но богиня не может избавиться от ощущения на себе пристального взгляда бога солнца. Пусть смотрит, раз хочет. Суженому суждена. Вдох. Выдох. Забирай! Забирай! Хор водяниц колышет воду, а вместе с ней и лодку. Лезвие ритуального кинжала режет кожу, словно раскаленный нож масло. Даника шипит от резкой боли. Золотая кровь стекает по ладони, окрашивая собой белоснежное платье. Приходи! Прилетай! Держать кинжал окровавленной рукой намного сложнее. Рукоятка скользит в ладони, то и дело норовя упасть. Второй разрез вышел кривым. Боль резкой вспышкой отдалась в голове. На века отдана Даника пошатнулась в качающейся лодке. Кинжал выскользнул из рук и исчез в черной глубине озера, оставляя за собой золотистый след. Он все равно больше не нужен. Богиня прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться на собственном дыхании. Она изо всех сил сдерживала инстинктивный порыв перекрыть рану. Нельзя. Дева юная. Рукава и часть юбки потемнели от крови. Не предать судьбы своей. У неё закружилась голова. Дыхание стало поверхностным. Богиня чувствовала каждый толчок, с которым её кровь вытекает из тела. Не уйти, не убежать. Очертания берега размылись. Яркие огни слились в одно неясное пятно. В ушах громко стучала кровь. Остается навсегда Даника едва ли могла что-то различить. Мир то и дело появлялся и исчезал, закрываемый черным полотном. В дар любовь свою отдать. Богиня собрала остатки сил воедино: последный катрен она должна была исполнить самостоятельно. В голове вдруг прояснилось. Зрение сделалось ясным, она снова видела далекую полоску земли; тишину нарушал лишь завывающий ветер. На берегу разожгли костры, у кромки воды стояла огромная толпа народу – никто не ушел. На душе стало легко и спокойно, словно она была свободной птицей, парящей в небосклоне. Богиня раскинула руки в стороны, вдыхая полной грудью ночной воздух. В голове была лишь одна мысль: она умирает. Сначала задрожала вода, поднялись волны; за ними последовал ветер. Косы Даники перелетели вперед и черно-белые ленты громко хлопали на ветру. Юбка высоко, едва на грани приличного, вздымалась вверх. Воздуха вдруг резко перестало хватать, и богиня почувствовала, как подкосились колени. Она больше не в силах находиться в реальности. Хлопанье огромных крыльев и громкий рев. Последнее, что почувствовала Даника, прежде чем навсегда закрыть глаза, как её подхватывают в воздух чьи-то мощные лапы. С её губ сорвался последний вздох. Она летела по небу навстречу неизвестности. Она стала птицей. Она стала свободной.