Академия нонсан

– Ты правда в норме? Тебе не нужна помощь? – мамин голос звучал через динамик телефона мягко, но в нём сквозила та самая вечная тревога, которую родители умудряются вложить даже в простое «как дела?». – Я в полном порядке, мам– бодро ответил Сону, хотя зубная щётка всё ещё торчала в его стаканчике, а волосы он мучительно пытался уложить в «идеально-беспорядочный стиль», который на деле превращался просто в хаос – Мне безумно нравится эта академия! Ты даже не представляешь, тут такие коридоры, будто я в музее живу! А ещё… – он на секунду сделал паузу, поправляя светлую прядь на лбу – в конце оплаты за этот дом меня переселят в общежитие Нонcана. Я буквально на седьмом небе от счастья! Он говорил это с таким восторгом, что мог бы убедить даже самого мрачного скептика. Голос его звучал звонко, а улыбка не сходила с лица – так, чтобы родители поверили: их сын доволен и у него всё прекрасно. На самом же деле сердце билось с бешеной скоростью. Второй день казался ничуть не легче первого. Всё внутри снова тревожно сжималось – словно он стоял на краю нового испытания. На другом конце провода послышалось одобрительное «ммм», явно улыбка отца и облегчённый вздох мамы. Наступила короткая пауза. И вдруг женщина произнесла: – Николас со вчера не выходит на связь. Сону замер. Рука, поправляющая волосы, остановилась в воздухе. Он уставился на своё отражение в зеркале – на собственные глаза, в которых мгновенно отразилась лёгкая паника. – Что? – сорвалось у него слишком быстро, и он тут же одёрнул себя, пытаясь придать голосу спокойствие. – Да… мы с ним разговаривали позавчера, но со вчерашнего утра он молчит – продолжила мама, в её голосе проскользнула тревога – Это не похоже на него. Сону сжал зубы, но натянул на лицо улыбку, хотя отражение в зеркале явно знало правду. – Да скорей телефон разрядился, или у друга остался. Ну ты же его знаешь, мам – произнёс он максимально лёгким тоном. На самом деле, сердце ударилось о рёбра так сильно, будто хотело выскочить наружу. «Чёрт, Ник… почему ты не отвечаешь?» – Ты уверен? – переспросила мама, уловив в его голосе тень напряжения. – Конечно! – поспешно вставил Сону, даже немного рассмеявшись – Мам, не переживай, всё в порядке. Он сказал это для неё. Чтобы она не мучила себя мыслями и не накручивала отца. Но сам, едва закончив разговор, опустил телефон на стол и снова посмотрел в зеркало. Перед ним стоял парень с блондинистыми волосами и слегка дрожащими руками. И глаза его выдавали то, чего он не хотел показывать вслух: за брата ему было тревожно. Очень. – Возможно, ты прав, солнышко моё. Береги себя, мы с папой вас очень любим – сказала мягко, будто хотела бы прижать его к груди через экран телефона. Сону попрощался, отключил звонок и, тяжело выдохнув, буквально упал на диван. Он лежал какое-то время, уставившись в потолок, но мысли не отпускали. В голове, как бешеные птицы, метались тревожные обрывки: «Почему он не отвечает?.. Что, если?..» Старший брат – Николас, всегда жил по своим правилам. Парень не пошёл учиться, как мечтали родители – сразу ушёл в работу. Вечерами он пропадал где-то, ночами не появлялся дома. Он связывался с ребятами, которых Сону не любил – слишком резкие, слишком шумные, с сомнительным взглядом и смехом. Родители ничего об этом не знали. Для них Николас был просто упрямым старшим сыном, но всё равно – сыном, хорошим и заботливым. Только Сону знал правду. Ему однажды хватило смелости проследить за братом, и то, что он увидел, крепко засело в памяти. Но, несмотря на все эти тайны, Николас никогда не был плохим братом. Напротив – он всегда оставался добрым и справедливым. Был горой за семью. Если кто-то обидел младшего – могло показаться, что сама стихия надвигается на обидчика. Сону вспомнил, как Ник однажды избил соседского задиру, который дразнил его за светлые волосы. «Ты что, из рекламы шампуня?» – крикнул тот. И буквально через минуту уже катался по земле, захлёбываясь от страха под взглядом Николаса. «Ты мой брат. И никто не имеет права смеяться над тобой.» И вот теперь этот брат не отвечал. Сону резко выдохнул и, дрожащими пальцами, сам набрал его номер. Он сидел на краю дивана, слушая тянущиеся гудки. – Лишь бы взял… – шептал он одними губами, будто молитву. Гудки долго длились. Ответа так и не последовало. Тишина резала сильнее, чем любые слова. Сону опустил телефон на колени и закрыл лицо руками. Сердце сжалось. В горле встал ком. Ему хотелось броситься искать брата прямо сейчас, но… Он перевёл взгляд на часы. – Чёрт… Если он задержится ещё хоть немного, то опоздает. А в академии уже второй день, и он просто не мог себе этого позволить. Сону поднялся, глубоко вдохнул и несколько секунд стоял, глядя в окно. Потом резко мотнул головой, как будто отгонял туман. «С ним всё хорошо. Он даст о себе знать. Просто телефон. Просто работа. Просто…» Натянув сумку на плечо, он твёрдо зашагал к двери. Второй день. День, когда он должен доказать самому себе: мечта сбылась не зря. Но тревога за Николаса всё равно сидела глубоко внутри, прячась в груди, как заноза, которая не даёт спокойно дышать.

***

Сону всё ещё не до конца привыкал к этим утрам, к шуму, к чужим лицам, но уже начинал чувствовать какую-то ритмику — словно каждый день здесь был маленьким спектаклем. Сегодняшний начался с громкого окрика: — ЭЙ, двоечник заядлый, верни мне форму! Голос Таки звенел по всему кабинету, и в ту же секунду Сону заметил, как тот ловко, будто хищник в клетке, обходил парты. Улыбка блуждала на его лице, но в глазах сверкала решимость. — Я тебе руку отгрызу, отвечаю! — с неожиданной лёгкостью вырвалось у него, и уже через несколько шагов он догнал нарушителя. Одним резким движением Таки выхватил спортивную сумку из рук воришки. Класс тут же взорвался смехом и хлопками. Ребята реагировали так, будто наблюдали за долгожданным утренним шоу. И именно на это шоу наткнулся Сону, переступив порог класса. — О, Сону-я! — знакомая рука приземлилась на его плечо. Джейк, как всегда, появился неожиданно, но уверенно, с той лёгкой ухмылкой, от которой чувствовалось — он прекрасно понимает, что здесь происходит. — Доброе утро — ответил Сону, всё ещё наблюдая за сценой, где Такки отвешивал обидчику звонкий щелбан по лбу — А что происходит? — Ничего нового — хмыкнул Джейк и покачал головой — Имгёль снова не принёс форму. Ну и придумал свой «гениальный» план — стащить чужую. Только вот жертву выбрал неправильную. Таки же спортсмен, попробуй от него убеги. В этот момент заливистый смех Харуа перекрыл гул остальных: — Имгёль, тебе же сто раз говорили, не связывайся с Таки! Воришка, красный как помидор, попытался спрятаться за чьей-то спиной, но Таки уже держал его за воротник, словно кошку за шкирку. — Вот именно поэтому я каждый раз говорю — свою голову включай, а не чужую сумку лапай! — и снова звонкий щелбан. Сону улыбнулся невольно. Сцена выглядела слишком живой, он уже понимал, ребята здесь знали друг друга достаточно долго и привыкли к подобным утренним перепалкам. И эту перепалку смог прервать лишь чей-то строгий голос, который раздался в дверях: — Учитель! Класс будто сдуло. Смех мигом стих, каждый рванул к своему месту, парты заскрипели, кто-то быстро затолкал сумку под стол. В воздухе повисла тишина. Сону всё ещё не выбрал себе постоянного места, и неловко замер в проходе. Но взгляд зацепился за Чонвона, который с задних рядов махал ему руками, почти сияя от нетерпения. — Сону-я, сюда! — беззвучно, одними губами позвал он. Блондин не удержался, улыбнулся и двинулся в его сторону. Но вдруг замедлил шаг. На последнем ряду, будто совершенно отдельно от всей этой шумной компании, сидел Ники. Спокойный, сосредоточенный, отрешённый. И, словно почувствовав взгляд, японец приподнял голову. Их глаза встретились. Это был короткий миг, но он показался долгим. Уголки губ Ники дрогнули, будто он хотел ухмыльнуться, но передумал, обратно уткнувшись в свою тетрадь. Сону вдруг показалось, что именно в его взгляде скрывается нечто большее, чем просто привычная холодность. Считая нужным хотя бы обозначить вежливость, Сону хотел было поздороваться, как шёпот парня напротив его перебил: — Виделись, блондиночка, садись уже — безэмоционально протараторил Ники, даже не поднимая головы. Его рука всё так же бегала по тетради, будто он выводил там не буквы, а какие-то тайные символы, доступные лишь ему одному. Сону чуть приподнял брови, но в ответ лишь хмыкнул и закатил глаза. Он не замечал, что делал это точь-в-точь как мама, когда отец пытался вставить лишнее слово в её рассказы. Семейная привычка проскальзывала и в манере их сына, хотя сам блондин даже не подозревал. Уроки протекали быстрее, чем Сону ожидал. Странно, но он ловил каждое слово учителей, впитывал материал так, словно боялся упустить хоть одну крупицу. И в какой-то момент поймал себя на мысли: «Оказаться в этом месте было вполне реально» На лице появилась лёгкая улыбка. Но тут же она погасла, как свеча под сквозняком. Телефон в кармане оставался мёртвым. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Николас так и не ответил. «Хён… всё ли хорошо?..» — почти беззвучно прошептал он, повернувшись к окну. — Чонвон — голос учителя вывел его из размышлений — сегодня Кей не пришёл по причине здоровья. Поэтому будь добр, займись журналом. Кажется, он остался в сто двадцатом кабинете. — Да, учитель — коротко кивнул Чонвон. Он обернулся к Сону, подмигнул и тут же исчез за дверью, оставив блондина одного со своими мыслями. Новенький снова уставился в окно. Взгляд блуждал где-то вдали, возле ворот академии. Сердце втайне надеялось: А вдруг он появится? Просто войдёт во двор, скажет: «Я в порядке, я соскучился, телефон сел – не переживай…» Но судьба распорядилась иначе, и он услышал лишь знакомое: — Эй, блондинка — голос был ленивым, но с тем самым металлическим оттенком, который сразу заставлял оборачиваться. Сону резко повернулся. Ники стоял у своей парты чуть наклонившись, рюкзак на одно плечо, руки скрещены на груди. Он выглядел так спокойно, словно весь мир сейчас под его контролем. — Пошли, все уже разошлись — добавил японец, слегка кивнув на пустой класс. Сону на секунду смутился — он и правда не заметил, как кабинет опустел, мысли о брате заглушили даже звонок. Но Ники, внимательно проследив его взгляд в сторону окна, приподнял уголок губ: — Если ты планируешь прыгать, то советую днями позже. Ты ещё на вечеринках не был. Такое пропускать — грех. И, не дожидаясь ответа, хищно усмехнулся и направился к выходу. — Да о чём он вообще… — мысленно пробормотал Сону, покачав головой. Но всё же поспешил за ним, благодарный за то, что его не оставили одного. ****** В столовой царил привычный гул. Смех, звон посуды, запах еды — всё смешивалось в особую академическую симфонию. — Так я ей говорю: «Номерок оставь, мало ли, скорая помощь понадобится!» — голос Хисына перекрывал весь стол. — А она мне пальцем в лицо: «Не дорос». Толпа за их столиком взорвалась смехом. — Да ну, Хисын, ты уже к милфам в больницах катить собрался? — Джейк откинулся на спинку стула и едва не пролил напиток от смеха. — Ему малолетки уже не дают — подхватил Таки, дразня — Он у нас уже в местных «проститутках академии» по статье записан! Он так искусно сыграл бровями, что даже Харуа прыснул в кулак, а Джейк едва не упал со стула. — Ах ты, мелочь — Хисын пригрозил кулаком, делая вид, что сейчас зарядит Таки по голове — Хочешь, чтобы тебя с окна выгнали прямо к твоим шуточкам? Шутка только усилила волну смеха, и столик снова загудел. В этот момент Чонвон заметил знакомую фигуру в дверях. — О, Ники, а где Сону? — первым делом спросил Чонвон, заметив друга, но тут же начал озираться, ожидая увидеть светлую макушку где-нибудь в дверях. Ники уже собирался ответить, как вдруг рядом раздался голос Джэя, слегка глуховатый — потому что говорил он с набитым ртом: — Подождите-ка… Сону? — он приподнял брови, откусывая свежий кимпаб — Это ещё кто такой? И ответ не заставил себя ждать. Вся компания одновременно обернулась на резкий шум у буфета. Там стоял Сону — с растерянным видом, руки неловко вытянуты вперёд, словно он пытался хоть как-то сгладить ситуацию. Перед ним — высокий парень с идеально уложенными волосами и холодным взглядом, который в этот момент превращался в чистое раздражение. По его форме, по рукавам и даже чуть на брюки стекала липкая коричневая жидкость. — А вот и Сону, наш новенький… — почти на автомате выдохнул Чонвон. Он даже не успел объяснить, что к чему, потому что лицо Сонхуна, ещё секунду назад спокойное и уверенное, теперь напряглось так, будто внутри него включили сигнал тревоги. Его губы поджались в тонкую линию, глаза сузились. И тут же из-за столиков раздалось коллективное: — Вот блять!.. – вскрикнули несколько из компании, дружно вскакивая со своих мест и направляясь сразу к происшествию, пока оттуда уже начали доноситься повышенные тона. Атмосфера в столовой накалялась, народ толкали столы, пробираясь к данной стычке, кто-то спешно доедал, чтобы не пропустить «шоу». Шум стоял как на базаре. – Бля, да он только зашёл в академию, а уже успел! – с ухмылкой шепнул Хисын, поднимаясь со стула – Держу пари, через неделю он либо лучший друг Сонхуна, либо лежит в медпункте без зуба. – Или сразу оба варианта – добавил Джэйк, усмехнувшись, и встал вслед за ним. – Если через жопу видишь хоть очки приобретай, очкошник – подступал к блондину Сонхун, его лицо налилось красным, а взгляд был готов прожечь дыру прямо в светлой макушке напротив – Ты хоть знаешь сколько стоит эта рубашка?! Воздух вокруг сразу будто сгустился, все столики замерли, перестали звенеть ложки и стулья, словно сама столовая ждала взрыва. – Если ты видишь глазами, то кажется через реверсию, сам ведь споткнулся об меня! – не отступал светловолосый, поднимая подбородок чуть выше. В его голосе сквозил вызов, и было видно, что Сону не собирался проглатывать обидные слова. – Да я тебя! – Сонхун рванулся вперёд, кулак был уже почти у цели, но в последний момент его резко схватил Джэй. – Стоять! – сквозь зубы процедил тот, удерживая друга. Ребята тут же прибежали и начали отводить двух парней друг от друга, с ужасом наблюдая за ситуацией. У всех кто собрался вокруг, на лицах мелькала смесь восторга и ужаса — новенький и Сонхун сцепились в первые же дни, и это обещало легендарный скандал. – Ничего, слижешь с рубашки! с дорогого вкуснее – не унималось и вырвалось у Сону со злости, позже он сам понял, что сказал это слишком громко. В зале раздался дружный гул удивления, а потом смех, но уже нервный, будто зрители не знали — смеяться или ждать драки. Эта фраза попала в Сонхуна, как пуля. он замер на секунду, глаза расширились, а потом гнев накрыл его с новой волной, и лицо стало похоже на вулкан перед извержением. – Чё ты сказал?.. – прошипел он, пытаясь вырваться. Сонхун снова рванулся к блондину, но хватка Джэя и Таки оказалась крепче. Они держали его, как бешеного быка на арене, и не давали сделать и шага вперёд. Тем временем Ники спокойно, но твёрдо выставил руку, перегородив путь Сону. Его взгляд был холоден и сосредоточен, будто он понимал, что если отпустит блондина — это закончится больницей для обоих. – Тебе лучше успокоиться – шепчет ему японец, чуть наклонившись ближе. – Да что он себе позволяет – всё ещё бубнил Ким, яростно сверкая глазами, но хватка Ники не давала ему и одного процента шанса двинуться вперёд. Заметив, что Сонхун, наконец, приняв ситуацию, резко оттолкнув руки друзей и, кипя от ярости, двинулся в сторону уборной, то Сону тоже остановился. Тяжело дыша, он обвёл взглядом рядом стоящих друзей, а затем заметил десятки глаз столовой, уставившихся прямо на него. Тишина тянулась слишком долго, и блондин вдруг остро ощутил, как мечты о новой жизни в академии превращаются в какой-то хаотичный фарш...