Половина крови, целое сердце

Утро наступило тихо, но в комнате было уже слишком тепло. Хенджин проснулся первым, всё ещё ощущая плечо Феликса рядом. Каждое движение, каждое дыхание брата казалось знакомым и одновременно новым. Хенджин вышел из комнаты и направился на кухню в надежде увидеть своего… — этот момент он решил пока оставить без ответа. Преодолев лестничный пролёт, Хенджин буквально влетел в стоящего на кухне Феликса, не сразу замечая за столом Уена, который в это время был на работе. — Пап… а ты чего здесь? — выдохнул он, всё ещё немного растерянный. Отец откинулся на спинку стула, не спеша отвечать: — Закрылась наша конторка. Хенджин закончил есть и слегка откинулся на спинку стула, всё ещё чувствуя тепло Феликса рядом. — Ты знаешь, — начал он с улыбкой, — я всё ещё не могу поверить, что вчера ты так спокойно отреагировал на… на всё. Феликс усмехнулся и слегка подтолкнул его локтем. — Спокойно? Я смеялся, да. Но это же не значит, что я не буду дразнить тебя сейчас. — Эй! — воскликнул Хенджин, делая вид, что сердится, хотя улыбка уже скользила по лицу. — Ты собираешься меня довести до истерики прямо за завтраком? — Может быть, — Феликс подмигнул. — Но если хочешь, я могу быть милым… немного. Хенджин дернулся, едва заметно краснея, и на мгновение замолчал. Потом тихо: — Ну… ладно, посмотрим. Феликс мягко ударил его плечом, и они оба засмеялись. — Видишь? — сказал он, всё ещё улыбаясь. — И ничего страшного. Хенджин, наконец, расслабился. Он понял, что рядом с Феликсом можно быть собой: смешным, неловким, смущённым — и это будет нормально. — Знаешь, — тихо сказал он, — я давно не чувствовал себя так спокойно… и одновременно счастливым. Феликс посмотрел на него, улыбнулся чуть шире и прикоснулся рукой к его пальцам на столе. — Значит, всё правильно. Мы просто учимся быть рядом. И в этой простой, неловкой, игривой утренней сцене они впервые позволили себе быть просто Хенджин и Феликс, без страхов, без скрытых эмоций, только с мягкой радостью и тихим смехом. После завтрака Хенджин и Феликс остались на кухне, убирая посуду. Хенджин пытался быть аккуратным, но случайно задел бок чашки Феликса. — Эй! — усмехнулся тот, подтягивая чашку обратно. — Ой, извини, — пробормотал Хенджин, слегка покраснев. — Просто… хотел помочь. Феликс слегка коснулся его плеча: — Ты и так уже помог. Просто оставайся рядом. Хенджин замер на мгновение, сердце дрогнуло, а улыбка сама выскользнула на лицо. Он осторожно дотронулся до руки Феликса, когда протягивал полотенце. — Ты специально пытаешься меня дразнить, да? — спросил Феликс, улыбаясь. — Может быть… — признался Хенджин, слегка наклоняясь к нему. — Но честно, мне приятно просто быть рядом. Феликс засмеялся, снова коснувшись его пальцев: — Значит, будем учиться быть рядом — осторожно, но с удовольствием. Хенджин кивнул, чувствуя, как вся тревога последних дней словно растворяется. Он наконец-то мог быть собой. — Ладно, — сказал он, улыбаясь, — а кто будет мыть посуду? — Думаю, по старой схеме: один моет, другой наблюдает и подшучивает, — усмехнулся Феликс. — Эй! — Хенджин притворно сердито грозил пальцем, но улыбка не сходила с лица. — Да-да, — засмеялся Феликс. — Но скучно точно не будет. И пока они вместе убирали кухню, каждое случайное прикосновение, лёгкий локоть, дотрагивающиеся руки стали естественными и уютными. В этой простой, повседневной близости они впервые почувствовали, что можно быть вместе без страхов и скрытых эмоций — просто Хенджин и Феликс, рядом друг с другом. Лина вдали наблюдала за счастливыми детьми, понимая, что всё наладилось. Когда кухня была убрана, Хенджин откинулся на спинку стула, слегка улыбаясь. — Ну что, — сказал он тихо, — что будем делать дальше? Феликс поднял бровь, насмешливо усмехнувшись: — А у нас есть план на день? Или будем импровизировать? — Импровизация звучит заманчиво, — признался Хенджин. — Но я бы хотел провести хотя бы часть дня с тобой. Феликс чуть наклонился к нему, коснувшись плеча: — Отлично. — Тогда сначала немного свежего воздуха. Прогулка по району? Хенджин кивнул, сердце слегка колотилось, но теперь это был не страх, а лёгкое предвкушение. Пока они шли по улице, Хенджин невольно цеплялся взглядом за каждое движение Феликса. Лёгкие прикосновения при проходе мимо фонаря, случайные локти, слегка пересекающиеся руки — всё это стало привычным и уютным. — Ты такой… смешной, — сказал Феликс, улыбаясь, когда Хенджин споткнулся о бордюр. — Но мне нравится. Хенджин смущённо отвёл взгляд, но не смог сдержать счастливую улыбку. Через пару часов Феликс отправился на работу, а Хенджин остался один. Учёбу он сегодня пропустил без угрызений совести, чтобы побыть с возлюбленным, хоть и понимал, что это ненадолго. В доме было тихо. Оливия и Рейчел ещё не вернулись, Джихё — в больнице, а отец ушёл на собеседование. Была ли дома Лина, Хенджин не знал, но и выходить из своей комнаты не планировал. Вечером ему написал Феликс с извинением, что не сможет приехать. Хенджин не обижался — он радовался тому, что Феликсу не придётся тащиться на другой конец города и утомляться, оставаясь в дороге. — Ликс~а, когда ты приедешь? Я соскучился. — Я тоже, — улыбнулся он на другом конце трубки. Они не виделись две недели: у Хенджина была сессия, и наедине они так и не провели времени. А сейчас Феликс по каким-то не озвученным причинам не мог приехать. — Конечно, это из-за работы, — сказал тот, но Хенджин особо не верил, хотя пока что хранил молчание. Они часто переписывались и по вечерам созванивались. Феликс зачастую был измотанным после тяжёлого рабочего дня, они делились всем, что накопилось за день, и просто наслаждались компанией друг друга. — Ты так и не ответил на вопрос. — Какой? — Когда ты приедешь? — спросил Хенджин. — Как только так сразу. — Да если бы дело было только в работе, ты бы давно уже приехал, — заметил Хенджин с лёгкой усмешкой. Феликс устало прикрыл глаза, метаясь между тем, чтобы рассказать правду или продолжать гнуть свою линию. — Ты прав… дело не только в работе, — сказал он и замолчал. — Так может, поделишься? — Хенджин на другом конце резко вздохнул, не контролируя себя. В его мыслях было только одно: что с Ликсом что-то случилось, и он не хочет, чтобы Хенджин это знал. — У моего близкого человека сейчас не самый лучший период в жизни, и я боюсь его оставить, — вывалил Феликс на парня всё, что накопилось. Хенджин явно этого не ожидал, глаза широко раскрылись: — А кто этот человек? Я его знаю? — Джисон. — А… а что с ним? — Я не могу сказать. Этого никто из наших не знает. Джи сильно переживает из-за этого, поэтому молчит, и я не могу никого попросить остаться с ним. Но и одного оставить тоже не имею права. Хенджин опустил взгляд, чувствуя тяжесть слов: — Извини, я просто думал, что с тобой что-то… — Ничего страшного, — прервал его Феликс. — Я бы тоже переживал. *** — Фелииикс! — получилось слишком громко, чем Хенджин ожидал. Но, впрочем, какая разница — они наконец-то увиделись. Он повис у старшего на шее, не обращая внимания на других людей. И если бы его не отвлёк голос Джихё, он бы прямо здесь приступил к поцелую. Ликс! — голос Джихё прозвучал сзади, заставив Хенджина мгновенно отстраниться. — Джихё! — Феликс обернулся, улыбаясь, и тут же опустил взгляд на младшую. — Тебе уже лучше? Хенджин слегка покраснел, осознавая, что завис у Феликса на шее, и быстро спустился на землю, стараясь не выглядеть нелепо. — Конечно, — хмыкнула она, — особенно теперь, когда вы наконец перестали вести себя как герои дешёвой драмы. Хенджин фыркнул, покраснел и покосился на брата: — Ну, прости, что я по тебе скучал. — А я, значит, нет? — поднял бровь Феликс, притворно возмущаясь. Джихё прыснула со смеху: — Всё-всё, я пойду, а то вы сейчас тут соревнование устроите, кто кого больше любит. Она махнула рукой и вышла, оставив их вдвоём. В комнате повисла тишина — не неловкая, а теплая, наполненная дыханием и невысказанным «наконец-то». Феликс сделал шаг ближе. — Ты и правда скучал? — Каждый день, — честно ответил Хенджин, чуть хрипло, будто слова застревали в горле. — И если бы не звонки… я бы, наверное, с ума сошёл. Феликс тихо рассмеялся и, не сдержавшись, обнял его. — Тогда не отпускай. Хенджин не ответил — просто сильнее прижался, будто боялся, что стоит отпустить, и всё исчезнет. Феликс чуть выдохнул, проводя рукой по его спине — медленно, успокаивающе. Всё казалось до смешного простым: тепло, дыхание, знакомый запах, и ничего лишнего. — Я думал, — тихо сказал Феликс, чуть отстраняясь, — что ты снова отдалишься. — Хотел, — признался Хенджин, опуская взгляд, — но не смог. Без тебя… всё как будто не так. Феликс коснулся его щеки, заставив поднять глаза: — Знаешь, я тоже скучал. Даже когда старался не показывать. На мгновение между ними снова воцарилась тишина — такая плотная, что в ней слышно было, как стучат два сердца. Феликс чуть склонил голову, и Хенджин сам не заметил, как подался навстречу. Поцелуй вышел тихим, почти осторожным — будто они оба боялись разрушить хрупкий мир, который только-только начали строить. Когда они наконец отстранились, Феликс улыбнулся — мягко, по-домашнему. — Видишь, ничего страшного не случилось. — Наоборот, — прошептал Хенджин, прижимаясь лбом к его лбу, — я будто впервые дышу. Феликс тихо рассмеялся, касаясь его волос. — Они так и остались стоять — в объятиях, среди тишины и света, будто весь мир за стенами дома перестал существовать.