Твой хранитель, моя погибель

Лия проснулась с тяжёлой головой и слипшимися веками, которые налились свинцом за ночь. Она расцепила их с большим трудом, тут же морщась от яркого солнечного света, просачивающегося сквозь неплотно задёрнутые шторы. Глаза саднили и болели после вчерашних рыданий. Она не хотела вспоминать, что произошло. И надеялась, что и Блэк не станет поднимать эту тему. Что они оба сделают вид, будто ничего не произошло. Однако то, что Блэк сделал после того, как ее истерика утихла, все еще теплом отзывалось в ее сердце.  ~ Успокаивающие поглаживания Блэка по спине начали действовать — девушка перестала сотрясаться в рыданиях, переходя на редкие, сдавленные всхлипы, но всё ещё продолжала сжимать в кулачках ткань его рубашки, не отпуская. — Пойдем в кровать? — тихо спросил Регулус, слегка отстранив ее от себя и заглядывая в ее заплаканные до красноты глаза.    Лия смотрела на него немного дезориентированно, будто не понимала ни его, ни происходящего. В голове шумело, мысли путались. Она медленно моргнула — раз, другой — и заторможенно кивнула ему. Говорить не было сил, да и слов не находилось.  Блэк, недолго думая, подхватил девушку на руки, экономя время и облегчая себе задачу — уложить Лию спать, отложив все разговоры на потом, когда она будет в себе. Девушка не была сильно удивлена его действиями. Она была скорее заворожена им, наблюдая за его острым, благородным профилем и сосредоточенным лицом. Одна кудрявая, непослушная прядка упала ему на лоб, и рука Лии, покоившаяся на груди парня, чуть было не дёрнулась в желании смахнуть её. Но она удержалась. Вместо спонтанного и явно опрометчивого поступка она лишь уронила голову на его плечо, прикрывая уставшие глаза. Регулус занёс девушку в её комнату и аккуратно опустил на постель, укрывая одеялом. Он знал, что Лия ещё не успела уснуть — её дыхание было слишком неровным для сна, — но глаз она не открывала, скорее от отсутствия сил и желания спрятаться от реальности. Она выглядела измождённой, но в то же время умиротворённой. Блэк позволил себе напоследок погладить её по волосам, словно маленького ребёнка, и ещё раз заботливо поправил одеяло, заправляя уголки под матрас. — Спокойной ночи, — прошептал он, прежде чем выйти из комнаты. ~ Лия вновь распахнула глаза, выныривая из воспоминаний, и проморгалась, пытаясь привыкнуть к свету. Солнце стояло уже высоко — очевидно, был почти разгар дня. Она проспала слишком долго и явно пропустила время завтрака. К счастью, сегодня был выходной.  Лия привела себя в порядок и осторожно вышла из комнаты, боясь наткнуться на кудрявую макушку в гостиной. Но Регулуса не было. Впрочем, сегодня выходной, поэтому тренировок у них не будет. Блэк мог быть сейчас где угодно. И скорее всего, ей это было на руку. Она не хотела допросов от Блэка, особенно если в этот раз он будет более требовательным. Она могла и сломаться.  Вместо Блэка она обнаружила в гостиной домового эльфа. Лия узнала его — это был эльф Регулуса. Тот самый, которого он, видимо, притащил сюда, не желая оставаться без своей любимой няньки. На их базе были свои эльфы, которые следили за порядком и готовили еду, но в их апартаментах Лия их уже давно не видела. Видимо, эльф Блэка их разогнал, желая гордо обольщать своего хозяина сам. Лие казалось это до абсурдности забавным: Блэк и его любимый эльф. Она даже задавалась вопросом, чем же эльф так заслужил расположение младшего Регулуса? Накрахмаливал воротники рубашки до остроты? Вычищал его туфли до такого блеска, что Блэк мог разглядеть своё надменное отражение? Или тем, что кормил его в детстве из бутылочки и тем самым привязал к себе малыша Регулуса с пелёнок? Лия мягко усмехнулась своим мыслям, но улыбка вышла грустной. Эльф услышал шаги девушки и обернулся, отрываясь от своего ежедневного ритуала в виде вытирания невидимой пыли со всех плоских поверхностей.  — Хозяин Регулус отбыл на день рождения своей матушки — госпожи Вальбурги, — сообщил он хрипловатым, скрипучим голосом, в котором слышалась плохо скрываемая досада. — Его не будет до вечера.  Лия вызывающе вскинула бровь, недоумевая, почему он перед ней отчитывается за передвижения своего хозяина. Она ведь даже спросить не успела. Да и не собиралась вовсе. Она кивнула как-то с задержкой и опустилась в кресло, хватая со стола свежий выпуск «Ежедневного Пророка», чтобы отвлечь мысли.  Краем глаза она заметила, как эльф исчез в дверях, и слегка расслабилась, радуясь, что он не будет маячить у неё перед глазами весь день. Однако через пару минут эльф вернулся — с подносом в своих тоненьких, костлявых ручонках. Лия не скрывая изумления уставилась на свежесваренный кофе, яичницу с беконом и пару золотистых тостов, которые эльф уже ловко расположил прямо перед ней на журнальном столике. Аромат ударил в нос — тёплый, домашний, такой неожиданный в этом холодном, чужом месте. — Что это? — выпалила она не особо дружелюбно и радостно, но эльф и ухом не повёл. — Завтрак, — пояснил эльф с чересчур важным, почти надменным видом. Кажется, Лия начинала понимать, почему именно этот эльф ходит у Блэка в любимчиках — он же весь в хозяина.  — Я вижу, — проговорила она с легким раздражением. — Зачем? Я не просила.  Он не обязан ей прислуживать. С чего вдруг такое своевольное ублажение?  — Хозяин Регулус приказал, — нехотя ответил эльф, опуская глаза и поглядывая на нее исподлобья.  — Приказал что? — продолжала допытываться Лия.  — Принести мисс завтрак, когда она проснется, — запыхтел недовольно эльф, явно не радуясь тому, что его спрашивали о личных приказах хозяина. — Сказал, что мисс не любит завтракать со всеми.  Лия аж приоткрыла рот от неожиданности. Блэк заботился о ней. Не сам, через своего эльфа, но заботился. Это было так ново и так знакомо ей одновременно. Это было так ново и так знакомо ей одновременно. Его давно забытая ею забота грела сердце. — Спасибо, — Лия позволила себе слабую улыбку и уже более дружелюбно посмотрела на домового эльфа.  Тот лишь как-то неоднозначно мотнул головой — то ли соглашаясь, то ли фыркая, — и продолжил заниматься уборкой, демонстративно протирая ту же полку, которую уже драил полчаса назад. Лия наблюдала за ним мгновение, потом всё-таки приступила к завтраку. Пусть сейчас она вновь завтракала в одиночестве, но почему-то ей не казалось, что она одинока. В её груди разрасталась какая-то странная, непривычная наполненность, которая не давала уйти ей в свои обычные мысленные скитания о пустоте и боли. Когда Лия закончила с завтраком — или, лучше сказать, поздним завтраком, так как она в самом деле проспала до самого обеда, — она решила не халтурить весь день. Ей нужно было отвлечься, занять руки и голову. Поэтому она занялась отработкой техники атак, которые ей показывал Блэк, на тренировочных мишенях.  Лия, по её мнению по крайней мере, успешно применяла выученный материал и попадала в мишени даже тогда, когда заставила их двигаться, усложня себе задачу. Но что-то её напрягало и не давало сосредоточиться. И этим «чем-то» был эльф Блэка, который все еще маячил в комнате. Лия время от времени поглядывала на него и поняла, что он уже давно покончил с уборкой и сейчас лишь делал вид, что занят делом, наблюдая за ней.  Лия напряжённо выдохнула через нос и, сложив руки на груди, развернулась к эльфу. — Тебе не кажется, что ты уже всё здесь сделал? — с нажимом произнесла девушка, желая, чтобы он наконец исчез из её поля зрения и не напрягал своим странным, как будто навязанным присутствием. — Может, тебе пойти и заняться комнатой своего хозяина? Или его одеждой? Ты же, наверное, безумно скучаешь по его рубашкам. — Хозяин велел Кричеру сегодня не заниматься всем этим, — с какой-то остервенелой досадой выдал эльф, и его голос прозвучал почти обиженно. Кричер. Так вот как зовут любимого эльфа Блэка. Вот только его слова заставили Лию озадаченно нахмуриться.  — Ну тогда иди займись чем-то другим! Помоги эльфам на кухне, — развела руками Лия, уже теряя терпение. — Не велено, — твёрдо произнёс эльф и топнул ногой, заставляя девушку удивлённо вскинуть брови от такого напора.  — А что тогда тебе велено!? — вспыхнула Лия, всплеснув руками. В голосе прорезались истеричные нотки, и она сама испугалась того, как громко прозвучал её голос в тишине подвала. — Следить за мисс, — быстро проговорил эльф и показательно принялся протирать журнальный стол уже в третий раз. — Что? — опешила она, делая шаг к нему. Она подошла ближе, видя, как существо скосило на неё свои большие глазищи, будто оценивая степень опасности. — Зачем следить?  Но Кричер молчал, не поднимая головы. Однако Лия не собиралась сдаваться, когда вскрылось, что Блэк перед уходом надавал уж больно много приказов своему эльфу в отношении нее.  — Кричер, — обратилась она к эльфу по имени и увидела, как тот на автомате навострил уши. — Я спросила, зачем?  — Не велено, — вновь, как старая заезженная пластинка, повторил эльф. — Тебе не велено со мной разговаривать? — выбрала другую тактику девушка, стараясь говорить теперь мягче. — Нет, хозяин такого не говорил, — отозвался эльф, и в его голосе послышалась неуверенность. — Тогда ты можешь ответить на мой вопрос, — заговорщически произнесла девушка, присаживаясь на диван прямо напротив эльфа. — Почему твой хозяин приказал тебе следить за мной?  — Хозяин волнуется за мисс, — неожиданно признался Кричер, и эти слова заставили девушку замереть на мгновение — в точности как и ее сердце. Но Кричер, видимо, решил ее добить неожиданными признаниями: — Наверное, мисс ему нравится. Мисс красивая и из благородной семьи, но такая надоедливая и упертая!  Вероятно, последние слова были сказаны не намеренно, скорее от досады, что она его всё-таки заставила говорить. Эльф тут же поднёс костлявую руку ко рту и с ужасом посмотрел на неё.  — Простите, мисс! — залепетал он торопливо, его голос задрожал. — Кричер не хотел этого говорить! Кричер не хотел обидеть подругу хозяина! — Он начал бить себя по голове костяшками, и Лия поспешно перехватила его тонкое запястье. — Не волнуйся, Кричер, ты меня не обидел, — заплетающимся языком от услышанных только что признаний произнесла Лия.  — Хозяин Регулус попросил Кричера последить за мисс, так как ей нездоровилось, — продолжил Кричер, успокоившись от её слов и надеясь, что его честность загладит вину перед ней за его непослушный язык. — Кричер хотел быть на празднике госпожи Вальбурги, но хозяин выглядел взволнованным, когда обратился к Кричеру с просьбой. Кричер не мог не помочь!  Глаза Лии стали похожи на два блюдца, почти как у эльфа. Мало того, что Регулус проявил заботу, оставив с ней эльфа и приказав принести ей завтрак, проявил внимание к ее проблеме с этим, он еще и волновался за ее состояние.  Боялся, что она может вновь с собой что-то сделать? Глупый Регулус совсем не знает, что она не суицидница, а всего лишь сломанная кукла, которая время от времени прибегает к экстремальным методам починки самой себя. Однако, видимо, вчерашний инцидент сильно отпечатался на душевном состоянии Блэка, что даже эльф заметил его волнение.  Лия не знала, что и думать. С одной стороны она чувствовала к Блэку невероятную тягу и видела, что он может быть прежним с ней. Может заботиться и защищать. Но с другой, между ними была огромная пропасть, которую казалось и не залатать. 

***

Из их с Блэком общей обители она не планировала выходить. Без присутствия Регулуса на базе, она чувствовала, что лучше не высовываться. Она устроилась в гостиной с каким-то заурядным романом из своего девичьего арсенала и решила, что так и просидит до вечера и, возможно, несмотря на внутренние противоречия, дождется Блэка. Но, увы, слова не складывались в предложения. Перед глазами всё ещё стояло лицо Регулуса — его испуганные серые глаза, когда он застал ее за самоповреждением, его мягкие руки, гладящие её по спине, его шёпот:  «Спокойной ночи». Она провела пальцами по запястью — там, где вчера она сделала один из порезов, но кожа была гладкой. Не осталось ни следа благодаря Блэку, в отличие от тех шрамов, которые она сама не стала залечивать, будто в наказание самой себе.  Однако её план тихо отсидеться в четырёх стенах порушился, когда кто-то сам решил к ней наведаться. Раздался размеренный стук в дверь — три удара, чётких и уверенных, но не настойчивых. Лия тут же нахмурилась, насторожившись. Её тело среагировало быстрее, чем разум: плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки, сминая тонкие страницы книги, дыхание участилось. Она медленно встала с дивана и направилась к двери. Одной рукой она держалась за палочку на поясе — пальцы сомкнулись на тёплом дереве, готовые в любой момент выхватить её, а другой рукой она слегка приоткрыла дверь — ровно настолько, чтобы видеть, кто стоит снаружи, и при этом сохранять возможность захлопнуть её в любой момент. — Привет, — с воодушевленной улыбкой произнес Эван Розье. Его лицо было открытым, глаза блестели, а в голосе звучала та лёгкая беззаботность, которая всегда его отличала. Он стоял, чуть прислонившись плечом к дверному косяку, и держал руки в карманах — расслабленная поза человека, который не ждёт подвоха. Лия склонила голову, всматриваясь в его лицо — в этот румянец на щеках, в эту мальчишескую улыбку. Она пыталась понять, что ему надо. Дверь она так и не открыла полностью, заслоняя своим телом всё пространство. За её спиной Кричер наклонял голову из стороны в сторону, пытаясь высмотреть незваного гостя и готовясь броситься на защиту той, которая, даже по его не слишком шибкому уму, была дорога его любимому хозяину.  — Регулуса нет, — проинформировала она сухо, предположив, что Эван вероятно пришёл к нему.  — Я знаю, — легко ответил Розье, пожимая плечами. Его улыбка ничуть не померкла от её холодного тона. — Я к тебе. Впустишь?  Лия ещё минуту раздумывала над этим. Стоять вот так, в дверях, было неудобно. Эван никогда к ней не приставал и похабных шуточек не отпускал. Он вообще относился к ней скорее как к младшей сестре — с лёгкой снисходительностью, но без той хищной липкости, что исходила от других. Лия помнила их разговор, его слова о защите. Но после всего произошедшего с ней, после библиотеки, после Роули, после того, как её тело и душа оказались на грани, она относилась к любому представителю мужского пола — кроме, пожалуй, Регулуса — с явной настороженностью. Она сделала шаг назад и всё-таки распахнула дверь, пропуская парня внутрь. Эван вошёл легко, почти вальяжно, но его взгляд быстро скользнул по комнате, отмечая каждую деталь. Кричер притаился в углу, уже узнав в нежданном госте хорошего друга своего хозяина, и теперь лишь краем глаза наблюдал за ними на тот случай, если его любимому хозяину понадобятся подробности. Кричер любил наблюдать и слушать.  Лия прошла вглубь комнаты и развернулась снова к Розье, складывая руки на груди и всем своим видом показывая, что она явно недовольна его неожиданным приходом и ждёт дальнейших объяснений. Её брови были сведены, губы сжаты в тонкую линию. — И что тебе надо? — спросила она в лоб, без предисловий. Голос звучал резче, чем она хотела, но она не могла позволить себе быть мягкой. Мягкость была роскошью, которой она не должна была разбрасываться направо и налево.  Эван слегка удивился её недружелюбному тону и приподнял брови, мягко усмехаясь. Его глаза — тёплые, зеленые, с золотистыми искорками, — смотрели на неё с лёгкой иронией, но без насмешки. — Ауч, как грубо, — со смешком произнёс он, прижимая руку к груди в притворном оскорблении. — Я вообще-то хотел вытащить тебя на свежий воздух. Всё-таки выходной, а ты тут… — он обвел комнату рукой, — …чахнешь.  Лия скосила на него недоверчивый взгляд, когда Эван по-хозяйски прошёл к креслу и небрежно плюхнулся в него, закидывая ногу на ногу. Он выглядел так, будто был здесь сотню раз, будто имел на это полное право. И это одновременно раздражало и успокаивало — в нём не было той скрытой угрозы, которую она чувствовала в других. — Тебя Блэк тоже приставил следить за мной? — прямо спросила девушка, найдя лишь единственное объяснение такому рвению Розье провести с ней время. Она не могла поверить, что кто-то просто так, без задней мысли, хочет её компании. — Следить? — с искренним недоумением переспросил он, меняясь в лице. Его улыбка слегка померкла, сменившись растерянностью. — Нет, зачем? Я же сказал — я хочу вытащить тебя. Погулять, подышать, отвлечься. Что тут непонятного? Лия повернулась к Кричеру, поймав его взгляд, и вопросительно приподняла бровь. Тот помотал головой — то ли от незнания, то ли от нежелания снова что-либо выкладывать о хозяине. Эван проследил за этими гляделками и озадаченно приподнял бровь. Что-то уже приключилось, а он и не в курсе. — Ладно, — перевела она резко тему, возвращаясь к его предложению. — Тогда зачем зовёшь меня, а не кого-то другого? Например, Крауча? — Барти мне уже надоел, — скривился Эван, но без злости. Он потёр переносицу, и на его лице промелькнуло выражение человека, которому надоело носить одну и ту же маску каждый день. — Я с ним и так круглые сутки торчу, он же мой подопечный. А рот у этого придурка закрывается только под Силенцио. — Он усмехнулся, но в усмешке слышалась искренняя усталость. — А я как друг не могу его слишком часто использовать к нему. Это всё-таки не по-дружески. Лия закатила раздражённо глаза от такого долгого словесного излияния Розье. Она не хотела слушать его жалобы на Крауча, не хотела вникать в его проблемы. Ей хотелось, чтобы он ушёл. Но с другой стороны, если она не будет хоть чуть-чуть  — Хорошо, — перебила она его, когда он уже собирался начать новую тираду. — Только руки свои держи при себе, — пригрозила она, тыча в него пальцем. Эван замер. Его лицо стало серьёзным, улыбка исчезла, и в глазах мелькнуло что-то тёплое и понимающее. Он медленно кивнул, поднимая руки вверх — в жесте капитуляции, в жесте, который не оставлял сомнений. — Понял, — сказал он тихо, и в голосе не было привычной шутливости. — За кого ты меня принимаешь? — добавил он уже с лёгкой притворной обидой, прижимая руку к груди. Он знал, что Лия пережила, но не хотел подавать виду, что знает. Вместо этого он решил разбавить обстановку своей игрой, чтобы она не напрягалась рядом с ним, чтобы чувствовала себя в безопасности. — За мужчину, — буркнула тихо Лия, но Эван все равно услышал, но снова решил не подавать виду и двинулся вслед за ней к выходу.  Прогулка с Эваном по окрестностям базы, к удивлению Лии, вышла правда неплохой. Солнце мягко припекало, пробиваясь сквозь молодую листву деревьев и рисуя на земле причудливые золотые узоры. Лёгкий ветер шевелил траву, и где-то вдалеке слышалось пение птиц — такое мирное, такое далёкое от той жизни, которой они жили. Лия вдруг поймала себя на мысли, что давно не замечала таких простых вещей: как пахнет земля после дождя, как шуршит трава под ногами, как тепло солнца согревает плечи через тонкую ткань одежды.  Розье говорил на какие-то отвлечённые темы, не касающиеся Лорда и тренировок, пытаясь втянуть в свои монологи и Лию. Он вспоминал школу — Хогвартс, с его башнями и тайными ходами, профессоров, их странности и забавные привычки. Он рассказывал сплетни о студентах, о том, как кто-то подложил кому-то в суп крысиный хвост, как Слизеринцы подшучивали над Гриффиндорцами, и как однажды Филч гонялся за бандой Сириуса Блэка по коридорам с криками о "мерзких нарушителях". Лия слушала и чувствовала, как напряжение, которое последние дни въелось в её плечи, начало понемногу отпускать. Они шли по тропинке, и Лия чувствовала, как внутри неё тает лёд, который она так долго носила в себе. Она почти забыла, каково это — просто гулять, разговаривать, смеяться с кем-то, не оглядываясь на каждую тень. Но один вопрос, который чесался прямо на подкорке сознания и желал всё-таки выйти наружу, она всё-таки решила задать. Аккуратно. — Эван, — обратилась она к нему, не сбавляя шага. Её голос звучал ровно, но она чувствовала, как сердце начинает биться немного нервно. — Могу я задать нескромный вопрос? Может, даже не один. Эван широко улыбнулся её просьбе и повернул к ней голову, зажмуривая один глаз из-за палящего солнца. Он сейчас походил чуть ли не на святого со своими золотыми кудрями, которые обрамляли лучи солнца, создавая вокруг его головы сияние, будто нимб. Он молча кивнул, давая ей зеленый свет для любых ее вопросов. Эван чувствовал себя рядом с ней свободно. С одной стороны, потом что она никому ничего бы не рассказала, ведь у нее нет близких друзей, насколько ему известно. С другой стороны, Офелия сама по себе излучала доверие, сохранность всех секретов, какие бы ей не рассказали.  — Ты считаешь меня красивой? — без доли стеснения спросила Лия.  Эван на пару секунд опешил, заглянул в её лицо, как бы проверяя, всерьёз ли она. Он задержал взгляд на её глазах — в них не было кокетства или провокации, только искренняя, почти отчаянная потребность понять. И понял, что она действительно серьезна.  — Да, ты весьма красива, — честно ответил Эван, и в его голосе не было ни капли лести. — Я привлекательная? — продолжила девушка без заминки.  Эван быстро пробежался взглядом по её фигуре с ног до головы — без вожделения или похоти, скорее с непредвзятой оценкой, как художник, рассматривающий модель. Он задержался на её тонкой талии, на изящных запястьях, на линии плеч, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое. — Вполне, — кивнул он с уверенностью, и его голос звучал так же спокойно и ровно, как и раньше. — Я бы сказал, что по шкале привлекательности и красоты ты выше стандарта. Лия на мгновение смутилась от такого прямого комплимента и отвернулась, скрывая румянец на щеках. Но затем вновь собралась и продолжила то, зачем вообще завела этот разговор. Ведь это был не просто экзамен на самолюбование. — Тогда почему ты ведешь себя со мной не как остальные? — она резко остановилась, посмотрев на него в упор. В её голосе звучала боль и недоумение, смешанные с надеждой. Эван вздохнул. Он остановился, повернулся к ней лицом, и его улыбка исчезла, сменившись серьёзным, задумчивым выражением. — А как я веду себя? — включил дурачка Эван, играя на ее терпении и оттягивания момент чистой правды. — Ну… — задумалась на мгновение Лия, обдумывая слова. — Я бы сказала со сдержанным благородством.  Эван с толикой горечи усмехнулся и покачал головой, утыкаясь взглядом в свои ботинки. Он поджал губы, собираясь с мыслями, и несколько долгих мгновений молчал, перебирая в голове слова. — Просто... — начал он и тут же замялся, выдыхая через нос, словно воздух был тяжёлым. — Просто ты напоминаешь мне ту, кого я потерял и не смог защитить. Конечно, вряд ли я мог чем-то помочь ей, но всё же... — он улыбнулся с грустью, и его глаза стали влажными. — Некий груз вины присутствует. Если бы она родилась, мне кажется, я бы смог защитить... Эван замолчал, отворачиваясь и делая пару шагов вперед, оставляя девушку за своей спиной. Он никогда не говорил об этом вслух, поэтому было тяжело. Грудную клетку сдавливало от давней, но не забытой боли.  — Сестра? — спросила тихо Лия, делая шаг к нему, но не подходя ближе, не нарушая пространства, которое он создал сейчас. Её голос был мягким, как прикосновение к ране. Она видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки в карманах. — Да, — выдохнул он. — Я так ждал ее, мы все ждали, а она… родилась мертвой.  Лия замерла. Она смотрела на его спину, на то, как его плечи слегка подрагивают, и чувствовала, как внутри неё разливается волна сострадания — острая, почти физическая боль за этого человека, который всегда казался таким весёлым и беззаботным. — Мне жаль, — искренне произнесла она и, не думая больше о последствиях, шагнула вперёд, положив ладонь на его напряжённое плечо. Она чувствовала тепло его тела даже через ткань одежды, и он не отшатнулся, не сбросил её руку. Эван не знал, что ответить, и просто кивнул. Через мгновение он развернулся к ней, и лицо его уже было не поникшим от мрачных воспоминаний, а серьезным.  — Ты красивая и привлекательная, — произнес он без какого-либо обольщения. — Но это не значит, что я как все эти животные, — выплюнул он с остервенением, — буду бросаться на тебя, чтобы удовлетворить свои желания. Я не хочу тебя. Сестер не хотят.  Лия с удивлением подняла на него глаза, ни замечая ни капли намека на шутку. Эван действительно видел в ней сестру — не более, но и не менее. И это успокаивало. Давало понять, что может все-таки она наконец-то не будет одна. Не будет одна справляться со всеми своими проблемами. Сможет передать хотя бы малую из часть другому. Кто сам протягивает руку помощи.  Вместо бессмысленных слов благодарности, Лия позволила себе то, что не делала уже давным-давно. Думала, что вообще забыла, как это. Она широко, искренне улыбнулась — и в этой улыбке не было ни тени притворства или боли. В ней было солнце, лёгкость и надежда.  И эта улыбка стала для Эвана лучшим ответом на его слова.  А в это время Регулус Блэк вернулся с дня рождения своей матушки, немного уставший от вежливой, учтивой улыбки, которой он одаривал каждого гостя как примерный сын и наследник. Весь день он носил эту маску — холодную, безупречную, выверенную до миллиметра, — и к вечеру мышцы лица сводило от напряжения. Он чувствовал себя актёром в бесконечном спектакле, где каждая реплика была отрепетирована, каждый жест выверен, каждая улыбка — ложь.  Его мать мать была сдержанной женщиной. Но каждый раз, оставаясь с ним наедине, она сетовала на то, что он теперь не живёт дома и вообще редко её навещает. Её голос становился мягче, почти умоляющим, и это было труднее всего выносить. Регулус чувствовал на себе огромный груз сыновьей ответственности, особенно после того, как он остался один у своих родителей. Не буквально, ведь Сириус, слава Мерлину, был жив и здоров, но все же.  — Регулус, дорогой, — говорила она, касаясь его руки тонкими пальцами, — ты совсем забыл нас. Твой отец постоянно спрашивает о тебе. Я понимаю, что служба Лорду требует времени, но неужели нельзя хотя бы раз в неделю находить час для семьи? — Матушка, — отвечал он с той самой учтивой улыбкой, которая так нравилась гостям, — Вы же знаете, как я тоскую по дому. Но такова воля Лорда. Я не могу ослушаться. Она вздыхала, кивала, и Регулус видел в её глазах смесь гордости и горечи. Гордости — за то, что её сын приближён к самому Тёмному Лорду. Горечи — за то, что еще один сын находится вдали от нее, и тем самым теряет и его тоже.  Он скормил ей сладкую ложь о том, что тоже сердечно тоскует по дому, и его матушку это вполне успокоило. Она погладила его по щеке — жест, который она позволяла себе только в редкие минуты приватности, — и отпустила, одарив напоследок долгим, изучающим взглядом. На самом деле Регулус, пусть ему и было немного совестно за это, не особо сильно скучал по дому. Было некогда. Да и не сильно туда рвался. Слишком много тёмных воспоминаний пряталось за этими стенами: крики отца, холодный, режущий взгляд матери, бесконечные требования быть идеальным. Это не относилось к нему лично. Это было в первую очередь направлено на Сириуса. Но Регулуса как бы там ни было, все равно затрагивали семейные распри.  Блэк наконец признался себе, что рад жить с Лией бок о бок. Это было как второй шанс для них. Возможность узнать друг друга заново, с нуля. Вновь открыться.  И на празднике он всё никак не мог дождаться, когда сможет улизнуть. Все его мысли были заняты Лией и её увечьями. Он беспокоился о ней. Боялся, что она вновь возьмётся за это, ведь не знал, что может взбрести ей в голову. Не знал причины её действий, той глубины боли, которая заставляла её подносить лезвие к коже. Поэтому он оставил с ней Кричера. Наверно единственного, кого он мог попросить что-то сделать без лишних вопросов.  И вот когда он вернулся в коттедж и зашёл в их гостиную, то не обнаружил там Лии. Тишина ударила по нему, как пощёчина. В гостиной было пусто — только потухший камин, журнальный столик с остывшей чашкой чая и раскрытая книга, забытая на диване. Дверь в её комнату была приоткрыта, и, заглянув туда, он понял, что её здесь нет. Навязчивая волна паники накатила на него, как ледяная вода. Сердце пропустило удар, затем забилось быстрее, глухо и тревожно отдаваясь в висках. В голове пронеслись самые страшные картинки: она одна, она снова взяла лезвие, она плачет или снова кто-то посмел к ней прикоснуться без ее разрешения, и она… он не дал себе закончить мысль. Он сделал резкий, быстрый шаг к выходу из гостиной, но мгновенно затормозил, заставляя себя взять под контроль бешено стучащее сердце. — Кричер! — позвал он властно и нетерпеливо, и его голос прозвучал резче, чем он хотел. В нём слышалась плохо скрываемая тревога. Его верный слуга тут же появился перед ним.  — Хозяин Регулус вернулся! — залепетал эльф, и в его голосе слышалась радость, но она мгновенно стушевалась под грозным взглядом хозяина. Кричер попятился, его пальцы судорожно сжали край наволочки-одежды. — Где она? — произнес он тихо, но четко, что говорило о том, что он явно недоволен.  — Мисс гуляет, — ответил эльф, слегка сжимаясь и машинально отступая на шаг назад. Его глаза стали ещё больше, если это было возможно, и он смотрел на хозяина с выражением провинившегося щенка. — Ты должен был за ней следить, — напомнил Регулус, и его голос стал чуть спокойнее, но напряжение в плечах не исчезло. Он сжал руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — И Кричер следил! — активно закачал головой эльф, его голос стал умоляющим. — Кричер следил за мисс! И завтрак ей принёс, как велел хозяин! Хотя мисс проспала до самого обеда! Кричер следил за ней даже когда она ушла гулять с другом хозяина! Кричер видел всё! Кричер... Регулус непонимающе нахмурился на последних словах эльфа. Его брови сошлись к переносице, а глаза сузились. — С каким другом? — глухо переспросил он, и в голосе послышалось что-то опасное. Он чувствовал, как внутри поднимается тёмная, липкая волна ревности — чувство, которое он не мог контролировать, когда дело касалось Офелии.  — С мистером Розье, — спокойно поведал Кричер, без задней мысли, и его голос звучал так, будто он говорил о чём-то само собой разумеющемся. Он даже слегка приосанился, довольный тем, что может сообщить хозяину полезную информацию. — Вот как, — протянул Регулус, и его голос стал ледяным. Он сузил глаза и хмыкнул каким-то своим мыслям. Блэк тут же направился на улицу и, обойдя несколько строений, заметил любопытнейшую картину: под кроной старого дуба стояли Лия и Эван, и самое удивительное и немногое неприятное, такое, что кольнуло в самое сердце Блэка, это то, что Лия улыбалась. Лия улыбалась своей редкой, широкой, красивой улыбкой, которую он помнил в Хогвартсе. За все время здесь она ни разу не улыбалась так, да и поводов не было. Явно не с ним. А Эван смог. И Лия… она выглядела рядом с ним так свободно. И от этих мыслей Блэк вспыхнул. Что Эван задумал? Неужели имел какие-то виды на нее? И почему она так легко подпустила Эвана к себе? Блэк стоял так минут десять и просто наблюдал за ними. Парочка его вовсе не замечала. Они переместились на лавку, которая была скрыта деревьями, так что Блэк слегка потерял их из виду. Он видел только силуэты, тени, слышал обрывки смеха. И это было невыносимо.  Решив не стоять как истукан, пока кто-то зарится на то, что принадлежит ему — или, по крайней мере, принадлежало ему когда-то, не важно, по крайней мере сейчас, — он быстрым и уверенным шагом двинулся к ним. Внутри всё кипело, но на лице было написано ледяное спокойствие — та самая маска, которую он так хорошо научился носить. Он замедлился лишь тогда, когда Эван обернулся в его сторону, обнаруживая его либо слухом, либо периферийным зрением. — О, Рег, ты вернулся, — произнес Эван беспечным голосом, будто не пытался увести у него Лию из-под носа.  Лия тут же встретилась с ним взглядом — её глаза были тёплыми и спокойными, но она слегка съёжилась под его обычно холодным, а сейчас обжигающе-ледяным взглядом. Она не поняла причины, но инстинктивно почувствовала опасность. — Как прошел праздник? — по-светски поинтересовалась Лия, и её голос звучал ровно, хотя внутри неё шевельнулась тревога. Она видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти. — Как обычно, ничего особенного, — сухо ответил Блэк, не сводя глаз с Эвана. Его взгляд был красноречивее любых слов. — Ты как-то быстро, — подметил Эван, считывая тяжёлую энергию вокруг друга. Он перевёл взгляд с Регулуса на Лию и обратно, и на его лице появилось понимающее выражение. — Ну… — протянул Блэк с деланным спокойствием, но в голосе слышалась сталь. — Праздник-праздником, но тренировки никто не отменял.  — Но сегодня же выходной, — нахмурила свои тонкие тёмные брови Лия. Она чувствовала неладное, хотя и не могла понять, что именно. Между ними повисло напряжение, почти осязаемое. — И что? — тут же отозвался Блэк, слегка склоняя голову вбок, и в его голосе послышался вызов. Он сказал это резче, чем хотел. Он видел, как её глаза на мгновение потускнели, как она сжала губы, сдерживая ответ. И внутри него что-то дрогнуло — укор совести, понимание того, что он срывает злость не на том человеке. А все из-за глупой ревности, заполняющей его сейчас до краев.  Лия, будто почувствовав, что Блэк не в лучшем расположении духа, решила не спорить. Тем более, ничто не отменяло того, что он всё еще был её наставником и был главнее. Он выполняет приказ Лорда. Она медленно встала с лавки, чувствуя, как Блэк сканирует ее взглядом. Она разгладила складки на одежде и, не оборачиваясь, направилась в сторону коттеджа. Но, проходя мимо Эвана, она на мгновение задержалась и махнула ему рукой — коротко, тепло, с лёгкой улыбкой, которую Блэк заметил и которая вонзилась в его сердце новой иглой. Эван тоже поднял ладонь и улыбнулся ей на прощанье.  Когда Лия удалилась на приличное расстояние от них, то Эван уже без тени улыбки повернулся к другу, всем своим видом показывая, что он весь во внимании. И Блэк не заставил себя долго ждать.  — И что это было? — резко выпалил Блэк, сунув руки в карманы брюк, пытаясь хоть как-то скрыть свою ярость. Эван мог играть в дурака сколько угодно и с кем угодно, но не сейчас, когда его друг был явно чем-то недоволен и в чем-то пытался его уличить.  — Если ты об Офелии, то мы просто гуляли, — спокойно объяснил Эван.  — Ты к ней клеишься? — прямо спросил Блэк, выбрав не самое красивое слово для этого.  — Нет, — быстро ответил Эван, сморщив неприязненно нос.  — Тогда чего с ней на прогулки ходишь? — не унимался ревностно Блэк.  — Это по-дружески, — пояснил терпеливо Эван.  — И с каких пор вы друзья? — с долей сарказма спросил Блэк. — С недавних, — легко ответил Розье.  Эван видел, что друга не устраивали его ответы. Блэк всё ещё прожигал его взглядом — ревностным, собственническим, почти болезненным взглядом. Как идентифицировал Эван, это была чистая, неприкрытая ревность. И это одновременно удивляло и настораживало его. Регулус Блэк — холодный, расчётливый, всегда контролирующий себя — стоял сейчас перед ним и дышал тяжело, как будто был на грани хладнокровного убийства. Поэтому, чтобы угомонить флюиды Блэка, Эван резко поднялся на ноги и встал к другу лицом к лицу. Он положил руку на плечо Регулуса — жест, который должен был успокоить, — и тут же заметил, как Блэк недовольно скосил взгляд на этот жест. Его челюсть сжалась ещё сильнее. — Рег, успокойся, — произнёс Эван мягко, но твердо, глядя другу прямо в глаза. — Я не имею на Лию никаких видов. Мы друзья — не более. И я никогда бы не позарился на ту, кто нравится тебе. Хотя... — протянул Эван и покачал обречённо головой, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка, — ты, друг, очевидно, в неё влюблён, раз готов одним своим взглядом порвать меня на куски за какую-то невинную прогулку с ней. Блэк открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он стоял, чувствуя, как гнев постепенно отпускает его, как сменяется чем-то другим — стыдом, пониманием, осознанием собственной глупости. Эван был прав. Он действительно смотрел на них, как собственник, как муж, заставший жену с любовником. И это было нелепо, потому что Лия не была его женой. Она не была даже его девушкой. Она была просто девушкой, которую он…  Блэк слушал спокойный голос друга и чувствовал, как эмоции постепенно притупляются, как ледяная волна ревности отступает, оставляя после себя лишь мокрый след стыда. Он успокаивался, напоминая себе, что Эван в первую очередь его друг, и он уже давно доказал свою верность их дружбе. Блэк почувствовал себя дураком — полным, законченным идиотом, который позволил себе подумать хотя бы на мгновение, что Эван может подкатить к Лие, зная их нелёгкую историю, зная, сколько боли Регулусу пришлось пережить. Блэк выдохнул — долго, шумно, почти с облегчением, — и его плечи расслабились. Это мгновенно почувствовал и Эван: напряжение в воздухе разрядилось, будто кто-то перерезал натянутую струну. Регулус взглянул на друга извиняющимся взглядом, так как не мог словесно признаться в том, что действительно приревновал к нему Лию. Эван всё понял и без слов. Он ободряюще похлопал его по плечу — уже без напряжения, тепло, по-братски. Этот их язык жестов был особенным в их дружбе: иногда одно движение говорило больше, чем сотни слов.  — Ладно, — сказал Блэк, и его голос стал спокойнее, почти нормальным. — Я пойду. Лия уже заждалась, наверное.  — Да, Рег, такой ты романтик, конечно, — беззлобно усмехнулся Эван, поддевая друга. Он убрал руку с плеча и сунул руки в карманы, покачиваясь на пятках. — Заставить пыхтеть девчонку на тренировке, когда мог просто с ней провести время и нормально поговорить.  Блэк хмыкнул, понимая, что нормально поговорить в их случае не получится. Он пока не знает, как подступиться к ней. А Лия сама просто так не раскроется. Вчерашний инцидент это доказал. Блэк внутренне содрогнулся от этих воспоминаний и крови на ее запястьях.  — Или это у вас такой особый вид отношений? — продолжил Эван, замечая, что друг как-то поник.  — У нас вообще нет никаких отношений, — тихо с горечью бросил Блэк, разворачиваясь в сторону коттеджа и направляясь к Лие.  Когда Блэк переступил порог гостиной, Лия уже ждала его, устроившись в глубоком кресле у камина. Огонь отбрасывал танцующие тени на её лицо, делая черты более резкими. Она сидела, закинув ногу на ногу, в позе, которая должна была бы источать уверенность, но тонкие пальцы, стиснутые в замок на колене, выдавали её с головой. Они нервно переплетались, сжимались и разжимались — она ждала Регулуса с той напряжённой готовностью, которая бывает у зверя, запертого в клетке, но ещё не знающего, будет ли это битва или подношение. Как только его тень упала на паркет, Лия вскочила с места с такой стремительностью, словно её кресло раскалилось докрасна. Она дёрнулась вперёд, и на одно неуловимое мгновение в её облике промелькнуло что-то кошачье, почти испуганное — тень нашкодившего котёнка, которого застали врасплох. Но маска тут же вернулась на место: она выпрямилась и, гордо вскинув подбородок, проследовала в центр тренировочной зоны. Лия развернулась к нему лицом, и в каждом её движении читалась лихорадочная воодушевленность. Она пыталась казаться лёгкой, беззаботной, но плечи её дрогнули мелкой дрожью, которую она не могла контролировать. — Итак, что отрабатываем сегодня? — спросила она, и голос её прозвучал чуть выше обычного, в нём сквозила нарочитая небрежность, за которой, как за тонкой бумагой, угадывалось пламя нервозности. Она слегка дёрнула плечами, будто стряхивая с себя невидимую тяжесть, и улыбнулась той нервной улыбкой, что не касалась глаз. Блэк же сегодня решил, что если кто-то поиграл на его нервах, то он имеет небольшое право сделать это в отместку. Он не спеша направился к дивану у стены, и в каждом его шаге сквозила та медлительная, хищная грация, которую он впитал с молоком матери — аристократическую неторопливость человека, который знает, что его никуда не торопят, потому что мир, по его разумению, обязан ждать. Сначала он снял пиджак — плотная чёрная ткань глухо шлепнулась о спинку дивана, обнажив его сильные плечи, обтянутые тонкой тканью рубашки. Лия замерла, наблюдая за ним с лёгким изумлением, приподняв одну изящную бровь. Она не понимала, к чему этот спектакль, но чувствовала, как под ложечкой начинает зарождаться странный холодок предвкушения. Затем Регулус принялся за жилет — он расстёгивал пуговицы одну за другой, с той же показной тщательностью, с какой дирижёр поправляет фрак перед увертюрой. Он был невероятно красив в этой своей церемонной медлительности, и Лия поймала себя на том, что задерживает дыхание. Следом Блэк расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава для удобства, сверкнув черной меткой, которая пятном лежала на его предплечье. На мгновение в голове Лии проскользнула мысль о том, что она ему не идет. Выглядит чужой. В принципе, как и у нее. Но она уже привыкла. Смирилась с тем клеймом, которым ее «наградил» Лорд.  Лия достала палочку, когда Блэк закончил со своим раздеванием, уже зная, что он начинает всегда без предисловий. Но не сегодня.  — Убери, она тебе сегодня не понадобится, — бросил лениво Блэк, направляясь к ней.  Лия вновь озадачено нахмурилась, но убрала ее обратно за пояс. Секундная заминка, но Блэку этого хватило, чтобы подобраться к ней со спины.  — Сегодня поработаем над твоей самозащитой, — объявил он, и его голос, низкий и бархатистый, обжёг её шею. Она никогда не слышала, чтобы он говорил так во время тренировок. В его интонации не было привычной жёсткости, не было той ледяной колючести, которая обычно заставляла её стискивать зубы. Сейчас он звучал мягко, почти ласково, и от этого по позвоночнику Лии побежали мурашки — предательские, горячие, шевелящие волоски на затылке. В следующий миг его пальцы обхватили её запястья. Это было легко, почти небрежно — она ведь всё ещё держала руку на палочке, замерев от его близости. Он захватил её руки и слегка дёрнул назад, заставляя её прогнуться в спине. Из её груди вырвался предательский вздох — не испуганный, а скорее взволнованный, выбитый из лёгких неожиданной силой этого движения. — Самозащитой? — переспросила она, и голос её прозвучал глухо, почти хрипло. Она с усилием сглотнула, пытаясь увлажнить пересохшее горло. Нечестно. Блэк не имел права находиться так близко к ней. Не имел права говорить с ней без этой привычной, спасительной колючести. Когда он был холоден и резок, она могла защищаться, могла злиться, могла оставаться собой. Но эта его близость, это тепло и этот мягкий, обволакивающий голос отнимали у неё разум. Она переставала соображать, чувствуя только его руки на своих запястьях и его дыхание на своём виске. — Да, — выдохнул он, и его горячее дыхание опалило кожу у её виска, заставляя её невольно прикрыть глаза. Он наблюдал за каждым её движением — за тем, как вздымается её грудь, как предательски дрожат её ресницы. Мысленно он наслаждался этой картиной. Это не могло ему не льстить. — Тебе нужно уметь самой защищаться.  — Самой защищаться? — снова переспросила она, и на этот раз в её голосе проскользнула совсем иная нотка — озорная, почти дерзкая. Скованность, которая сжимала её плечи, начала таять, уступая место чему-то более опасному — заигрыванию. — А я уж думала, что ты стал моим хранителем.  Блэк замер. Он не ожидал от неё такого прямого флирта. Раньше, в той, прошлой жизни, до того как всё перевернулось, она была робкой, почти застенчивой. Она краснела, когда он смотрел на нее, опускала глаза и прятала улыбку. Сейчас же перед ним стояла другая женщина — такая же замкнутая, но лишённая той подростковой стеснительности. В ней появилась сталь, и эта сталь сейчас сияла в её глазах, когда она смотрела на него через плечо слишком откровенно. — Не паясничай, — пригрозил он, но в голосе его не было ни капли настоящей угрозы.  И Лия готова была поклясться, что видела, как уголок его губ дёрнулся вверх, сдерживая улыбку.  — Итак, — Регулус вновь потянул её за запястья, и на этот раз её спина врезалась в его грудь с такой силой, что она почувствовала каждый мускул его торса. Её голова запрокинулась, оказавшись на его плече, и теперь он нависал над ней, склонив голову так низко, что их взгляды встретились. Серый лёд его глаз смотрел прямо в её душу, и это было слишком интимно. Слишком близко к тому, о чём она боялась даже думать. — Твои руки скованы, и тебе нужно выбраться. Один из вариантов — ударить противника позади затылком. Быстро и резко, чтобы попасть в нос и в идеале разбить его, тем самым отвлечь и ослабить его хватку, — нерасторопно объяснял Блэк, обволакивающим голосом, все еще продолжая удерживать с ней зрительный контакт. — Но в нашем это случае, увы, не сработает, — добавил он с лёгкой усмешкой, играючи намекая на её рост.  Лия закатила глаза. Она была не такой уж маленькой — чуть выше его плеча, но из-за его стати и того, как он её сейчас держал, она чувствовала себя почти крохотной. — Поэтому сейчас твой единственный выход — работать ногами. Ты можешь ударить каблуком мне по коленке, либо с силой наступить на ногу. По коленке меня сейчас бить не надо, все-таки своим острым каблуком ты мне можешь и ногу проткнуть. А мы занимаемся без кровопролитий, — сообщил Блэк ровным тоном, но что-то внутри него дрогнуло от воспоминаний об их первой тренировке. Лия, видимо, тоже ее хорошо запомнила.  — С каких пор? — спросила она, и в её голосе не было ни капли обиды, только спокойная, ироничная внимательность. Она слегка повернула голову правее, на его плече, и посмотрела на него исподлобья, из-под своих длинных, тёмных, как крыло ворона, ресниц. Чёртова девчонка. Она действительно заигрывала с ним, и Блэк чувствовал, как его собственная выдержка начинает трещать по швам. Он капитулировал. Ему это нравилось. — С недавних, — оповестил он, стараясь не вестись на ее кокетливые манипуляции. — Поэтому мы приходим к выводу, что в данной ситуации тебе нужно наступить мне на ногу. Это не будет для меня неожиданностью, так как я тебе об этом сказал, но твоей силы хватит, чтобы я на мгновение ослабил хватку и ты смогла вырваться. Хотя бы попытаться.  — Но мой каблук острый, — напомнила Лия, опуская взгляд на свои ботинки на не высоком, но все-таки остром каблуке.  — Да, — согласился Блэк, его дыхание снова коснулось её виска. — Будет больно, но терпимо. Дерзай.  — А если я не хочу, чтобы тебе было больно? — зачем-то призналась она, поднимая на него свой открытый и полный тепла взгляд. Блэк сглотнул. Ком в горле был почти физическим. — А я не хочу, чтобы было больно тебе, — ответил он, и голос его сел, стал хриплым, почти незнакомым. — Но не всем нашим желаниям суждено сбываться. Так что наступай.  Лия мялась ещё несколько секунд, ощущая, как подгибаются колени. Но его глаза — эти серые, непроницаемые глаза — действовали на неё как заклинание. Она зажмурилась на мгновение, а затем резко, со всей силы, наступила ему на ногу. Блэк скрипнул зубами, сквозь которые вырвалось недовольное, сдавленное шипение. Его лицо исказила гримаса боли, он поморщился, и хватка его на её запястьях на мгновение ослабла. Лия ринулась вперёд, как вырвавшаяся из силков птица, выдёргивая руки из его пальцев. Но Блэк сегодня явно решил, что они будут не просто тренироваться — он хотел играть. Это был его способ быть с ней, касаться её, чувствовать её тепло. Секунда — и его ладони, сильные и горячие, снова сомкнулись на её запястьях, рывком притягивая её обратно к себе. Лия выдохнула с досадой, чувствуя, как её спина снова ударяется о его грудь. Она подняла на него взгляд — и замерла. Блэк нагло улыбался, глядя прямо на неё и открыто наслаждаясь её хмурым, недовольным видом, — Это было неплохо, — качнул он головой, и в его голосе проскользнула тёплая нотка одобрения. — Но совет: когда вырываешься, то лучше развернуться к врагу лицом, чтобы совершить следующий удар. Сказать, какой из них будет самым действенным?  Лия видела, как он веселится — его глаза посветлели, серая радужка потеплела на целый оттенок, стала мягче, притягательнее. В них уже не было того холодного льда, которым он обычно смотрел на мир. Она не ответила. Лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. — Удар коленом между ног, — ответил Блэк с усмешкой, обнажив ровные белые зубы. — Для мужчин, скажем так, в некотором роде убийственный. — Хочешь попробовать? — уточнила Лия, невинно похлопав ресницами, и в её голосе зазвенела опасная искра. — Пощади меня, Офелия, — коротко хохотнул Блэк. — Перестараешься — еще и без будущих детей оставишь.  Лия широко усмехнулась в ответ. Эта их игра была приятной. И не важно было, чем она кончится, пока они оба этим наслаждались.  — Но потренироваться с прицеливанием можем, — уже серьёзнее, но с той же тёплой ноткой в голосе сообщил Блэк. — Делаешь всё то же самое, что и до этого, но теперь с разворотом ко мне лицом и замахом колена. Лия с готовностью кивнула, чувствуя, как в её жилах разливается адреналин. Следующие десять минут они провели за отработкой её ловкости и меткости. Она наступала ему на ноги, разворачивалась, замахивалась коленом, но каждый раз он ловко уходил в сторону, хватал её за руки, притягивал обратно. Они кружились в этом танце — жестоком и почти нежном одновременно, как два противника, которые уже забыли, зачем они сражаются. Но они заигрались. Импровизируя дальше, не останавливаясь на отведённом приёме, Блэк сделал резкий подсекающий шаг — и Лия, не удержав равновесия, полетела на пол. Блэк подхватил её в последний миг, смягчая падение, так что она приземлилась мягко, но всё равно оказалась в положении, которое иначе как компрометирующим не назовёшь.  Теперь она лежала на спине, раскинув руки, а он стоял на коленях по обе стороны от её бедер, его ладони сжимали её запястья, прижимая их к полу над её головой. Их лица разделяли считанные дюймы. Она чувствовала его дыхание — горячее, сбившееся. Чувствовала, как его грудь тяжело вздымается в такт её собственному прерывистому дыханию. Рукава её блузки задрались, обнажая предплечья. Блэк скользнул по ним взглядом — и с облегчением заметил, что новых порезов нет. Затем его взгляд непроизвольно опустился ниже, на её приоткрытые губы. Они были чуть влажными, тёплыми и такими… манящими. Жгучее, мучительное желание — прикоснуться к ним, попробовать на вкус, провести по ним пальцем — накрыло его с головой. Ещё чуть-чуть, и он сорвётся. Его тело нависало над ней, их положение было таким интимным, что он мог чувствовать тепло, исходящее от её бёдер, от её живота. Мысли в его голове стали вязкими, липкими, неприличными. Он уже начал склоняться к ней, сокращая эту мучительную дистанцию, когда Лия разрушила чары своим запыхавшимся, тоненьким голоском: — И как выбираться из такого захвата?  Это было как ушат ледяной воды. Блэк вздрогнул, мотнул головой, пытаясь стряхнуть с себя это наваждение. Он с трудом сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. Он надеялся, что она не заметила этого момента слабости, когда его выдержка пошатнулась.  — Это... отложим на другой раз, — выдавил он, и его голос прозвучал с лёгкой, почти незаметной хрипотцой. Он откатился с неё, поднялся на ноги — его движения были резче, чем обычно, он старался не смотреть на неё. Протянул ей руку, и она тут же вложила в неё свою ладонь, мягкую и тёплую.  Он помог ей подняться, и они замерли друг напротив друга. В воздухе висела недосказанность — тягучая и осязаемая. Между ними было что-то незавершённое, что-то, что требовало выхода, но они оба молчали, боясь переступить эту тонкую грань.  — Ты пойдешь на ужин? — спросил Блэк, и как только слова сорвались с его губ, он осознал, насколько глупым был этот вопрос. «Лия не ужинает со всеми, идиот», — раздался в его голове едкий, насмешливый голос. — Нет, — ответила она, и в этом коротком «нет» прозвучала целая эпоха — усталость, привычка, неизменность. Блэк хотел уже ляпнуть про то, что с ним никто не посмеет тронуть, но потом понял, что ее очевидно напрягают даже сальные взгляды в ее сторону.  — Тогда я могу попросить Кричера накрыть ужин здесь, — предложил он, лихорадочно соображая, как бы ещё продлить их время вместе, потому что в таком случае он тоже остался бы с ней здесь.  — Блэк, — усмехнулась Лия, качая головой. В её улыбке была нежность и снисходительность. — Оставь бедного эльфа в покое. Он и так сегодня весь день со мной нянчился. Ее слова поставили точку. Блэк с досадой поджал губы, принимая поражение.  — Ладно, — выдохнул он с обречённым пожатием плеч. Его взгляд задержался на её лице ещё на мгновение — на её глазах, на её губах, на том, как она стояла перед ним, такая настоящая и недосягаемая.  Затем он развернулся и вышел из гостиной. Как только Блэк добрался до столовой, то на входе поднял глаза, тут же натыкаясь на насмешливый взгляд Эвана, который как будто видел его насквозь, каждую мысль, каждую эмоцию, вязанную с Офелией. Но Блэк не собирался пока делиться своими душевными терзаниями. До тех пор пока хотя бы сам не разберется, как ему вести себя с Лией дальше.