Эпос о времени и жизни

      Из-за стресса и лекарства Гарри в этот день не снились сны. Была только всепоглощающая пустота. И вопреки здравому смыслу из этой темноты раздался голос, а может и целый хор голосов: — Проснись, Ускользнувший от смерти!       И Гарри действительно проснулся, но он не увидел говорящего. Вместо этого он увидел только белый, больничный потолок с причудливыми узорами. Гарри сел на кровати и вытянул руку в поисках очков, и он, наконец, увидел комнату чётко. Поттер заметил, что лежал в палате Святого Мунго, но выглядела она немного по-другому, он не мог сказать, что именно так резало взгляд, но что-то точно было не так. Всё было каким-то… старомодным…       Но тут, маленькая бумажная птичка, которая до этого сидела на тумбочке, вспорхнула и, словно следуя чьему-то приказу, вылетела через открытое окно.       Гарри отбросил свои мысли о этой летающей бумаге и встал с кровати, чтобы как обычно умыться после сна. Он прошёл в ванную комнату и тут же окаменел. Из зеркала на него смотрело лицо подростка с зелёными глазами и шрамом на лбу. Это было без сомнения лицо Гарри Поттера, мальчика-который-выжил, но не как не аврора Поттера. Смотря на своё лицо, черты которого явно смягчились, Гарри посетила одна страшная догадка и он посмотрел вниз. «Я стал ниже… Я стал ниже? Что блять здесь происходит?!»       Мысли в голове Гарри танцевали чечётку, а все слова превращались в какую-то нелепицу. Он невольно взглянул на свои руки и совсем перестал понимать, что происходит. Шрам, который оставила ему эта жаба, Долорес Амбридж, бесследно исчез. — Этого… Этого не может быть! — Гарри в панике выбежал из ванной и начал осматривать больничную палату более внимательно, — Это, что, какая-то штука?!       Спустя пару секунд дверь в палату Гарри отворилась: — С тобой всё в порядке? — в палату вбежала обеспокоенная девушка лет двадцати пяти, одетая в больничную форму, — Мальчик, тебе лучше присесть и успокоиться… — Где я вообще?! Какое сегодня число?! Или вернее… — Гарри схватился за голову и медленно сел на кровать, — Какой… какой сейчас год…       Молодая мед-ведьма подошла к нему и осторожно обняла его за плечи: — Тише, тише. Всё хорошо, ты в безопасности, в больнице Святого Мунго, в лучшей больнице для волшебников во всей Британии… — мед-ведьма говорила ласково, будто пыталась успокоить младенца, — Сейчас четвёртое мая 1942 года. Не волнуйся, ты проспал всего лишь пару дней…       Но Гарри не смог дальше слушать её. У него внутри всё упало от её слов, а в ушах был слышен только тонкий писк. 1942 год. 1942 год? 1942 ГОД?! 1942 год…1942год1942год1942год1942год1942год1942год1942год1942год1942год1942год1942год1942год — Что? — только и смог произнести Гарри, но ласковая мед-ведьма не успела отреагировать на этот вопрос, ведь за дверью палаты раздались чьи-то громкие голоса. — Вы не имеете права! — раздался резкий голос женщины в возрасте, — Это всего лишь ребёнок мистер Грюм! Тем более он только пришёл в себя! — Этот ребёнок — важный свидетель, который слышал, а может и видел приспешников Грин-де-Вальда, — из-за двери раздался жёсткий голос молодого Грюма, которого Гарри видел несколько дней назад, — А может, Патриция, он и есть один из его приспешников! — Аластор, ты перегибаешь палку, — Гарри уже слышал этот голос, но совершенно забыл имя и фамилию этого мужчины, — Миссис Донтаур, прошу вас, не беспокойтесь. Я обещаю, что мы не навредим ментальному здоровью мальчика.       Дверь распахнулась и в палату зашёл молодой Грюм, тот аврор со светлыми волосами, который привёл Гарри в больницу, и мед-ведьма, которая до этого спорила с ними. — Я всё ещё не одобряю эту затею, мистер Грейстил! — Патриция Донтаур, кажется именно так звали эту женщину. Она подошла и встала рядом с девушкой, которая ранее успокаивала Гарри, — Альма… иди, присмотри за другими пациентами. Эти господа хотят серьёзно поговорить с этим молодым человеком.       Мед-ведьма по имени Альма послушно ушла, а в это время Грюм и этот мистер Грейстил сели на трансфигурированные из листов бумаги стулья. — Итак, мальчик… — Грюм заговорил первым. Он явно пытался скрыть своё нетерпение и раздражение, — Как тебя зовут? И, что важнее: как ты оказался в Уайлдпуле? — Я… — мысли Гарри лихорадочно метались. Он не мог назваться своим именем и фамилией, если он действительно был в 1942. В этом промежутке времени Поттеры точно были живы и Гарри не знал насколько они были известны, — Меня зовут Гарри… Эванс. Мы с родителями остановились в том месте ненадолго, прежде чем отправиться домой...       Почему Эванс? Ответ был прост — это девичья фамилия его матери. Она пришла в его голову с воспоминаниями Снэйпа, с восхвалениями Слизнорта, и с предсмертным криком.       Грюм на мгновение задумался и стал постукивать своей ногой по полу. Но Поттеру не дали спокойно отдохнуть от вопросов. — А где твои родители? — теперь с Гарри заговорил Грейстил. Его голос, в отличие от Грюма, был более сочувствующим. — Они погибли, при нападении… — фактически Гарри не врал в этот момент. Он просто не уточнил от чьих именно рук они погибли. — А другие родственники? Может быть тёти, дяди, бабушки и дедушки? — Грейстил смотрел прямо в глаза Гарри. Поттер не чувствовал, что аврор хочет вторгнуться в его разум, он чувствовал только печальный взгляд мужчины. Теперь, в утреннем свете и относительно безопасной обстановке, Поттер смог лучше рассмотреть этого человека. У мистера Грейстила была светлая кожа, но не бледная как у Грюма. Его карие глаза внимательно следили за движениями Гарри, а квадратная форма челюсти придавала ему мужества. Образ аврора смягчали его пухлые губы и большие глаза. Но больше всего внимания Поттер обратил на шрам, который рассекал правую бровь Грейстила, шрам едва заходил на веко, чудо, что не задело глаз. — Нет. У меня больше никого нет… Все наши вещи и документы сгорели… — Конечно, Гарри знал тысячу и миллион способов как подделать свои документы, но ситуация была безвыходная, и к тому же его палочки не было при нём…       Патриция Донтаур положила ему на плечо свою ладонь в знак безмолвной поддержки. — У ваших родителей было имущество, которое они могли бы оставить вам в наследство? — тихо спросила Патриция. — Нет, не было. У нас был небольшой домик в Швеции, но в него попала бомба… — Гарри был рад, что его навык работы под прикрытием, наконец, смог пригодиться ему. Обычно для такой работы Гарри приходилось пить оборотное зелье, репетировать роль перед зеркалом и следить, чтобы действие зелья не закончилось. Но сейчас он молился всем высшим силам, чтобы его наглый обман не раскрыли. — Так, вы гражданин Швеции, Гарри Эванс? — задавать вопросы снова начал Грейстил. — Нет, я гражданин Британии. Мы просто любили там отдыхать. — Мистер Эванс, вы волшебник и явно способный, так ответьте на мой вопрос. Почему вы в конце учебного года не находились в магической школе? — Я был на домашнем обучении. Родители оплачивали мне занятия с мастерами магии. — А не проще было бы отдать вас в Хогвартс? — наконец, подал голос Грюм. — Вероятно это было бы проще, но… боюсь мы не сможем больше спросить у них… — Гарри посмотрел на пол, пытаясь изобразить скорбь. — Всё, на сегодня достаточно вопросов! Я и так позволила вам слишком многое, сделав исключение из-за ситуации в стране! — мед-ведьма Донтаур вышла вперёд, защищая Гарри от дальнейших вопросов. — Хорошо-хорошо, — Грюм поднял руку, пытаясь остановить недовольную женщину, — Что ж, мистер Эванс, я должен вернуть вам вашу волшебную палочку и напомнить вам: использование магии против маглов карается заключением в Азкабан. Если вы подверглись шантажу или пропаганде Грин-де-Вальда и боитесь сообщить властям, то напоминаю, что за содействие министерство магии готово простить вам ваши злодеяния, — Грюм не отводил взгляда от Поттера. Кажется, он всё ещё его подозревает.       Грюм достал палочку Гарри из левого кармана своей алой мантии и положил её на прикроватную тумбу. Он направился к выходу из палаты и, перед тем как выйти, взглянул на Гарри ещё раз. — Мистер Эванс, учитывая ваше состояние и ситуацию в которой вы оказались, через несколько дней вас навестят люди из документоционного отдела министерства магии. Они помогут вам восстановить ваши документы и заполнят другие бумаги, — Грейстил поднялся со своего стула, и трансфигурировал два стула обратно в листы бумаги, которые положил к себе в карман, — Крепись, парниша! — сказал Уильям Грейстил, прежде чем выйти за дверь и присоединиться к Грюму. — Ни стыда, ни совести! — Патриция взмахнула своей волшебной палочкой, и по её велению метёлка и совок принялись подметать грязь оставшуюся после авроров, — Простите, мистер Эванс, я понятия не имею, как именно они так быстро узнали о том, что вы очнулись…       Мед-ведьма подошла к окну и резким движением закрыла его. Она тяжело вздохнула и повернулась обратно к Гарри. — Что… что со мной будет? — ситуация была патовой. С одной стороны были авроры, которые были готовы растерзать любого, чтобы добраться до Грин-де-Вальда, а с другой стороны Вторая Мировая война. Конечно, если это действительно была правда, а не какой-то плохой сон. Но Поттер легко опроверг эту теорию, ущипнув себя за локоть и почувствовав боль. — Не знаю, мистер Эванс. Но могу сказать вам одно: я рекомендую вам воздержаться от колдовства и резких движений. Вас привели сюда с сильным магическим истощением и переломом ребра.       Гарри попытался ощупать свой торс, который явно стал менее крепким, но не почувствовал никакой боли. — Можете не искать перелом. За эти несколько дней зелья смогли сделать своё дело, но из-за истощения вы с лёгкостью сможете снова сломать свои кости. — Магическое истощение? — Да. Состояние при котором, ваши магические потоки истощаются и уровень магии в организме стремительно падает. Вас, что не учили этому? — Нет… — Гарри, конечно, не был отличником или прилежным учеником в Хогвартсе, но он за свою жизнь ни разу не слышал такого термина. — Ясно. Но вам не стоит сильно беспокоиться из-за этого. Ваш организм имеет удивительную способность к регенерации, даже для мага, так что, вы восстановитесь буквально за несколько дней, — женщина отошла к двери и напоследок обернулась, — И, всё же, в таком состоянии вам лучше прилечь, а не бегать по всей палате и кричать. Если вам что-то будет нужно — зовите.       С этими словами, она громко хлопнула дверью и ушла. Но Гарри не захотел снова лечь на кровать и заснуть, как будто всё было в порядке. А вместо этого, он тихо прошагал к окну и взглянул на открывшийся вид.       Город был другим. Более мрачным, чем обычно, а некоторые дома были разрушены. Машин было меньше, но одного взгляда на них хватило чтобы увидеть то, насколько они были несовременными. Наверно, именно так и выглядел Лондон в 40-е. — Это просто немыслимо… — проговорил Гарри в пустую комнату. Да, он и раньше перемещался в прошлое, а Гермиона вообще делала это весь третий курс, но не на 60 лет назад. Тем более, они разбили все маховики времени во время битвы в министерстве.        Поттер не знал, что ему делать. Мало того, что он перенёсся во времени, так ещё и помолодел лет на пять. «Ну хорошо, что хоть не исчез совсем…» — подумал про себя Гарри, — «Ну же, Гарри, давай! Ты же Гарри Поттер — победитель Волан-де-Морта, герой войны, ты сможешь выбраться из этой ситуации, которая забросила тебя в 40-е года...» — Гарри отвернулся от окна и сел на многострадальную кровать, — «Хватит! Не время раскисать! Ты чёрт возьми повидал всякого дерьма и уже умирал! Чего ещё боятся? Дядечек из министерства?»       Он с усилием протёр глаза и потянулся за своей волшебной палочкой. Внешне она не выглядела изменённой, но Поттер смог почувствовать лёгкий след заклинания отслеживания. «Ну да, классика…» — он повертел палочку в руках и сунул её в карман. Он даже не мог представить, что будет ждать его в будущем…