Правило нулевой привязанности

Ксандр тяжело выдохнул, с силой прижимая пальцы к вискам. Боль прокатилась по телу раскаленной волной - от основания черепа вниз, по позвоночнику, растекаясь жгучими импульсами по каждому нервному окончанию. Челюсти свело судорогой, зубы сомкнулись так крепко, что заломило скулы. Сквозь туман агонии в голове мелькнула горькая мысль: казалось бы, за все это время организм должен был адаптироваться, выработать хоть какую-то защиту против этих проклятых приступов. Но реальность была безжалостна - каждый раз боль обрушивалась с той же первозданной яростью, не давая ни секунды на подготовку, не оставляя возможности выстроить барьер. Стимуляторы, конечно, действовали быстро. Укол - и через минуту вспышка агонии гасла, растворялась без следа, словно ее и не существовало вовсе. Память о боли стиралась так же мгновенно, как она приходила. Но вот с таблетками история была совсем другая. Приходилось ждать добрый час, может, чуть больше, пока препарат наконец соизволит добраться до нужных рецепторов и принесет долгожданное облегчение. А ждать Ксандр не умел. Никогда не умел, если быть честным. - Бля-ять, - протянул он сквозь зубы, резко запрокидывая голову назад. Веки сомкнулись сами собой, отсекая окружающий мир. В этой темноте боль казалась еще острее, еще реальнее. Несколько секунд он просто дышал - глубоко, размеренно, пытаясь обмануть собственные нервы. Не помогло. Оставаться в этих четырех стенах больше не было сил. Ксандр открыл глаза, бросил последний, почти ненавидящий взгляд в потолок с его унылыми пятнами от протечек, и сорвался с места. Куртка на ходу - рукав, второй рукав, не застегивая. Дверь распахнулась под его ладонью и тут же с грохотом захлопнулась за спиной - громче, чем он планировал. Ноги несли его сами, на автопилоте, мышечной памятью прокладывая маршрут к выходу, к свежему воздуху, к чему угодно, что не было этим удушливым помещением. Коридоры тянулись бесконечной чередой одинаковых дверей, одинаковых поворотов - лабиринт, который мог бы стать настоящим кошмаром для любого клаустрофоба. Ксандр клаустрофобом никогда не был, это он знал точно. Но сейчас, именно в эту минуту, когда боль все еще тлела ноющим эхом, ему явственно чудилось, как стены медленно, почти незаметно сдвигаются навстречу друг другу. Сужают пространство. Крадут воздух. Давят. Нужно было выбраться отсюда. Немедленно. Ксандр дошёл до первой двери, ведущей наружу, и практически вытолкнул себя на улицу. Проливной дождь обрушился на него тяжёлой стеной - тысячи ледяных игл впились в разгорячённую кожу, мгновенно пропитывая ткань футболки насквозь. Резкий контраст температур - из духоты коридора в пронизывающий октябрьский холод, заставил его невольно выдохнуть. По коже пробежала приятная дрожь, смывая остатки того удушающего напряжения, что скопилось в мышцах за последние часы. Ван Хейс одобрительно хмыкнул и зашагал вокруг корпуса уже более размеренной походкой. Вода стекала по вискам, по шее, скапливалась в складках одежды. Небо висело низкое, свинцовое, сливаясь с мокрым асфальтом в одно серое месиво. Но это было лучше, чем четыре стены его комнаты. Впрочем, как и следовало ожидать, даже такая погода не гарантировала уединения. База жила своей жизнью, не обращая внимания на капризы природы. Разведчики словно не знали, что такое сон, они сновали по территории, как потревоженные муравьи, то ныряя под навесы, то выбегая обратно под хлещущие потоки. И над всем этим организованным хаосом разносился мощный, узнаваемый голос капрала Куорич. Его вечные поучения прорезали шум дождя. Ксандр машинально остановился. Прищурился, вглядываясь вдаль, туда, где сквозь пелену воды можно было различить тренировочный плац. Насквозь промокшие, измазанные грязью и явно изнеможённые курсанты устраивали спарринг прямо под ливнем. Их фигуры казались размытыми пятнами, но движения оставались чёткими, отточенными - Куорич умел выжимать из людей максимум, даже когда те едва держались на ногах. Взгляд Ксандра сам собой заскользил по силуэтам, выискивая среди них один - ту самую светлую макушку. Он мысленно ругал себя за эту жалкую слабость, за то, что не может просто развернуться и уйти, но ничего не мог с собой поделать. С их последней встречи прошло несколько дней. Райна не появлялась на тренировках - ван Хейс замечал, хоть уже почти убедил себя, что ему всё равно. Что это был просто сброс напряжения, ничего больше. Но вот его взгляд остановился, зацепившись за знакомый силуэт. Она стояла над поверженным противником - крупным парнем, который сейчас беспомощно барахтался в жидкой грязи. На губах Райны играла та самая победная улыбка, от которой что-то неприятно сжималось в груди. Колено девушки прижимало противника к земле с такой уверенностью, словно она проделывала это тысячу раз. Одним лёгким, почти небрежным движением головы она откинула выбившиеся из косички пряди, и на мгновение, всего на мгновение, Ксандр увидел её шею. Там, на бледной коже, под потоками дождя, красовались слегка фиолетовые отметины. Цепочка следов, которую он оставил несколько ночей назад, когда контроль окончательно съехал к чертям. К счастью, это были не засосы - такой школьной ерундой он точно не занимался, на это у него хватило остатков здравомыслия. Но следы от укусов...Чёрт. Следы от укусов почему-то отозвались предательски приятной волной где-то внизу живота: горячей, липкой и совершенно неуместной. Она смешалась с уже привычной, тупой болью в израненном теле, создавая какой-то извращённый коктейль ощущений. Ксандр сглотнул, стиснув зубы. Он не собирался задерживаться. Планировал пройти мимо, сделать круг и вернуться в корпус. Но тело само прислонилось плечом к ближайшему столбу, и вот он уже стоит здесь под дождём, не в силах оторвать взгляда, пока холодная вода стекает за воротник и смешивается с потом на спине. Райна двигалась с той лёгкостью, которую не купишь ни за какие деньги - только кровью, потом и бесконечными часами тренировок. Уверенные шаги, не проваливающиеся в грязь. Точные, экономичные приёмы руками, без лишних движений. Правильная стойка, даже когда она помогала противнику подняться. Девчонка была хороша. Даже слишком - для человека, который почти неделю якобы «болел» и должен был потерять форму. - Ван Хейс! До боли знакомый голос капрала пронзил туман его мыслей. Ксандр резко дёрнулся, возвращаясь в реальность, и тут же пожалел об этом. Боль вспыхнула где-то в рёбрах, растеклась волной по всему телу, заставив на мгновение прищуриться. Он сжал челюсти, заставляя себя выпрямиться и поднять голову. - Удостоишь нас своей компанией? Куорич стоял посреди тренировочного плаца, а за его спиной, словно размытые тени в пелене воды, маячили фигуры курсантов. Они ещё продолжали свои упражнения - размеренные, механические движения тех, кто давно перестал думать о том, что делает. Дождь превратил землю под их ногами в месиво из грязи и луж, но никто не останавливался. Ксандр хотел отказаться. Каждая клетка его тела кричала об этом - усталость въелась в мышцы, боль не отпускала с самого утра, а мысль о том, что придётся общаться, улыбаться, притворяться, вызывала почти физическое отвращение. Но слова застряли где-то в горле. Вместо этого он медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, двинулся вперёд. Руки сами нырнули в карманы штанов, а лицо застыло в привычной маске безразличия, той самой, что он натягивал на себя каждое утро, как вторую кожу. Шаги его были тяжёлыми, но ровными. Грязь под ботинками чавкала, брызги летели в стороны. Вода размывала всё вокруг, превращала мир в серое, монотонное месиво, где различались только силуэты. Где-то вдалеке металлически лязгнуло оружие, кто-то из новобранцев снова уронил автомат. Но Ксандр не обернулся. Его взгляд был прикован к фигуре Куорича, который ждал его с тем самым выражением лица, что всегда предвещало проблемы. Когда Ксандр приблизился достаточно, капрал издал короткий, пронзительный свист. Эффект был мгновенным - курсанты, как по команде, бросили то, чем занимались, и выстроились в идеально ровную линию. Ни звука, только тяжёлое дыхание, шум дождя и редкое шарканье ботинок по грязи. Дисциплина здесь не обсуждалась - она была вбита в каждого с первого дня. Куорич не спеша обернулся к Ксандру, прищурился, словно рассматривал что-то интересное. Его взгляд скользнул по лицу Ксандра, задержался на прищуренных глазах, спустился ниже - к груди, плечам, рукам. Оценивал. Прикидывал. Ксандр знал этот взгляд - капрал всегда умел читать людей, видеть их состояние без лишних слов. - Ещё помнишь несколько приёмчиков? - Голос Куорича звучал почти лениво, но в нём читалось что-то другое. Вызов или же проверка. Ксандр коротко усмехнулся, хотя смех вышел глухим, лишённым веселья: - Такое не забудешь. Куорич, кажется, остался доволен ответом, кивнув едва заметно, и развернулся к строю курсантов. Ксандр проследил за его движением, затем перевёл взгляд на лица напротив. Пустота. Вот что он увидел в их глазах. Абсолютную, выжженную пустоту. Они стояли ровно, дышали тяжело, грудные клетки вздымались и опадали в едином ритме, но внутри будто никого не было. Дождь хлестал им в лица, стекал по шеям, пропитывал форму насквозь, но они не шевелились. Просто оболочки. Машины, запрограммированные на выполнение приказов. Ксандр знал это состояние. Слишком хорошо знал. Когда-то он и сам стоял в таком же ряду, с такими же пустыми глазами, и единственное, что удерживало его на ногах - это понимание, что любая слабость здесь карается мгновенно и жестоко. Годы прошли. Но память осталась. Она жила где-то глубоко, в мышцах, в рефлексах, в том, как он автоматически выпрямлял спину, когда слышал командный тон. - В таком случае помоги мне разбудить этих спящих красавиц, - Куорич медленно провёл рукой вдоль строя, словно указывая на товар на витрине. - Выбирай любого. Больше объяснений не требовалось, Ксандр и так всё понял. Это был старый ритуал - почти священный в своей жестокости. Когда курсанты начинали думать, что они чего-то стоят, что бесконечные тренировки сделали их сильными, приходил кто-то из старших и показывал, насколько они ещё малы. Насколько слабы. Насколько далеки от того, чтобы называться солдатами. Обычно Ксандр только радовался бы такой возможности. Размять кости, выпустить пар, почувствовать, как тело снова работает на пределе. Но сегодня…Сегодня было не то утро. Не тот день. Боль всё ещё пульсировала где-то внутри, тупая и навязчивая, как заноза под кожей. Каждое движение отдавалось эхом, каждый вдох требовал усилий, но пути назад не было. Он уже здесь, уже согласился. Ксандр медленно развернулся к строю курсантов. Его взгляд скользнул по лицам - одно за другим. Все одинаковые в своей опустошённости. Почти все. Райна стояла чуть левее центра, и её лицо выделялось на общем фоне. Она пыталась сохранить то же безразличие, что и остальные, но Ксандр видел - видел, как напряглись её скулы, как дрогнули веки. Она ждала, что он выберет именно её. Наверняка уже готовилась к унижению, к очередному болезненному уроку. Она думала, что знает, как он поступит, но ошибалась. Взгляд мужчины скользнул дальше, прошёлся по ряду и остановился, замирая. Итан. Он стоял почти в самом конце строя, лицо мокрое - от дождя или пота, уже было не разобрать. Светлые волосы потемнели от воды, прилипли ко лбу. Он тяжело дышал, плечи вздымались, а во взгляде - чёрт, во взгляде было что-то, что заставляло Ксандра стискивать зубы каждый раз, когда их глаза встречались. Что-то дерзкое, упрямое и вызывающее. Что-то, что заставляло его хотеть стереть это с лица парня. - Златовласка, - Ван Хейс произнёс это почти мягко, но каждый услышал. Его взгляд впился в Итана, и тот понял - понял сразу. - Ну же, не стесняйся. Секунда тишины. Потом Итан медленно, покорно сделал шаг вперёд. Движения его были размеренными, но Ксандр видел, как дрожат его руки. Не от страха, а усталости. Грудь парня вздымалась, словно он только что пробежал марафон. Ксандр не стал ждать. Скинул куртку - ткань тяжело шлёпнулась в грязь, тут же пропитываясь водой. Под ней осталась только футболка, насквозь промокшая и прилипшая к телу. Дождь хлестал по обнажённым рукам, холодил кожу. Боль снова напомнила о себе - тупым ударом в рёбра, но он проигнорировал её…Или попытался. Итан остановился в паре метров от него и принял стойку. Неидеальную, но вполне приличную. Ксандр медленно перекатился с носка на пятку, разминая плечи, чувствуя, как мышцы натягиваются, как боль откликается на каждое движение. Это будет нелегко для них обоих. Капрал отступил на шаг назад, скрестил руки на груди пока остальные курсанты замерли. Воздух сгустился, стал почти осязаемым - тяжёлым, влажным, пропитанным ожиданием. Дождь барабанил по земле, превращая тишину в монотонный шум. Капрал махнул рукой и Итан двинулся. Первый удар был прямым - слишком прямым, слишком предсказуемым. Ксандр даже не напрягся, просто отклонился, отбил руку Итана в сторону, почти лениво. Вода брызнула от столкновения их предплечий, но в ответ Ксандр развернулся резко, вложив в удар всё тело. Кулак пошёл в корпус - коротко, жёстко, точно в солнечное сплетение. Итан охнул, согнулся, но устоял. Грязь под его ногами заскользила, но он удержал равновесие и тут же пошёл в атаку снова. Ксандр уходил от ударов почти на автомате - тело помнило каждое движение лучше, чем разум. Уклон влево, блок правой, шаг назад. Механика, отточенная годами тренировок. Грязь чавкала под ногами, брызги летели в стороны, дождь заливал глаза, но это не мешало. А боль всё не отступала. Она росла, разливалась по телу волнами, с каждым резким поворотом, с каждым напряжением мышц. И с каждым её всплеском его удары становились жёстче. Итан попытался блокировать следующий, вскинул руки, но Ксандр пробил его защиту локтем, резко, в челюсть. Глухой звук удара смешался с шумом дождя. Итан снова упорно двинулся вперёд. Кровь в это время смешалась с дождевой водой, протекая по подбородку. Но в следующую секунду боль полоснула так, что перед глазами всё поплыло. Мир качнулся, дыхание перехватило. И тогда Ксандр ударил. Не думая, не контролируя. Просто ударил. Кулак пошёл сам по себе, врезался в лицо Итана с глухим, мокрым хрустом. Ксандр почувствовал, как что-то сломалось под его костяшками - хрящ, кость, всё вместе. Кровь брызнула, тут же смешалась с дождём, потекла по лицу Итана алыми ручьями, которые вода пыталась смыть, но не успевала. Пацан рухнул на колени. Руки его дёрнулись к лицу, зажали нос, но кровь всё равно сочилась сквозь пальцы, капала вниз, окрашивая лужи у его ног в бледно-розовый. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина - если не считать бесконечного шума дождя. Ксандр замер. Дыхание его сбилось, грудь вздымалась, боль всё ещё пульсировала, но он больше не обращал на неё внимания, только смотрел на Итана, на его дрожащие плечи, на кровь, что текла и текла, не переставая, смешиваясь с водой. Курсанты молчали. Никто не шевелился. Даже Райна, которая обычно не упускала возможности что-то сказать, застыла, словно вкопанная. Куорич медленно, не торопясь, подошёл ближе. Взгляд его скользнул по Итану, задержался на крови, которую дождь пытался смыть, затем поднялся к Ксандру. Капрал сначала ничего не сказал, просто смотрел и в этом взгляде не было ни осуждения, ни одобрения. Только оценка. - Ну что ж, думаю, урок усвоен, - Он кивнул в сторону Итана. - В медпункт. Живо. Итан медленно, с трудом поднялся на ноги. Руки всё ещё прижимал к лицу, кровь текла сквозь пальцы, стекая на форму. Он сделал шаг - неуверенный, тяжёлый. Потом ещё один, медленно, согнувшись, но сам. И ни разу он не поднял глаз, не посмотрел на Ксандра. А может, просто не мог - глаза уже начали заплывать. Ксандр проводил его взглядом, затем медленно наклонился, поднял с земли куртку. Ткань была тяжёлой от воды и грязи, холодной. Он стряхнул её, но это мало что дало - грязь размазалась, оставив тёмные разводы. - Вот теперь проснулись, - буркнул Куорич курсантам, и те, словно очнувшись от транса, разошлись, возвращаясь к своим упражнениям.

***

Итан появился на вечерней тренировке, и вид у него был, мягко говоря, плачевный. Лицо распухло, под глазами наливались тёмными пятнами синяки, а нос прятался под белой повязкой. Он держался особняком, значительно чаще избегал даже случайных взглядов в сторону Ксандра и это не могло не радовать. Но эстафету тут же перехватила другая. Райна. Всё занятие она буквально сверлила его взглядом - упорно, настойчиво, с такой яростью, что казалось, ещё мгновение, и она просто выхватит пистолет и разрядит обойму прямо ему в грудь. Мысленно она наверняка уже сделала это раз сто. Каждая секунда её присутствия здесь кричала о том, что она злится, что ей есть что сказать, что она едва сдерживается, чтобы не сорваться. Ксандр находил это невероятно забавным. Особенно сейчас, когда таблетки наконец подействовали, и боль отступила, оставив после себя лишь лёгкую, почти приятную пустоту. Он даже поймал себя на том, что улыбается - едва заметно, краешком губ, каждый раз, когда их взгляды пересекались. Но Рейн было совершенно не до смеха. Поэтому, когда тренировка закончилась и измотанные курсанты устало потянулись в столовую на долгожданный ужин, она не пошла с ними. Задержалась, дождалась, пока зал опустеет, коридоры затихнут, а потом развернулась и направилась обратно - туда, где всё ещё оставался Ксандр. Он стоял у дальней мишени, со скучающим, почти отрешённым видом разряжая обойму. Один выстрел. Второй. Третий. Механически, без малейших усилий, словно это была не стрельба, а простая медитация. Звуки выстрелов гулко разносились по пустому залу, отражались от бетонных стен. Он даже не сразу заметил приближающуюся к нему фигуру - только когда она уже была совсем рядом. - Что за цирк ты сегодня устроил? - Голос Райны прозвучал резко, почти зло. Она остановилась сбоку от него, скрестив руки на груди. Поза защитная, но взгляд откровенно агрессивный. Ксандр сделал ещё один выстрел - не торопясь, с преувеличенным, демонстративным спокойствием, а затем медленно опустил пистолет и повернул голову к ней. Привычная ухмылка тут же скользнула на его губы, разливаясь там, словно что-то тёплое и едкое одновременно. Это даже льстило, если подумать. Вместо ужина и заслуженного отдыха после выматывающего дня, она всё равно пришла. Пришла к нему. Разбираться, выяснять. Словно уже не могла жить без этих вечных стычек, без возможности столкнуться лбами, выплеснуть всю эту злость, что накапливалась внутри за день. - Моя жизнь - это одно сплошное представление, детка, - протянул он, откровенно наслаждаясь её раздражением. - Так что будь чуть конкретнее. Взгляд его скользнул ниже - к её шее, где под воротником формы проглядывали те самые пятна. Свежие. Тёмные. Его пятна. И от одной мысли о том, как они появились, что-то внутри него снова начало разгораться, тянуть, будить тот голод, который он едва утолил той ночью. Райна перехватила его взгляд, поджала губы, и в глазах её мелькнуло что-то вроде смущения - быстрое, едва заметное, но он уловил это. - Итан начал задавать вопросы, - выдала девушка, голос звучал напряжённо, слова шли с трудом. - Со стороны всё это выглядит более чем странно. Я не хочу, чтобы из-за этого начали ходить слухи, что я сплю с кем-то из высших. Ксандр выдержал паузу. Медленно положил пистолет на стойку, развернулся к ней всем корпусом и сделал шаг ближе. Потом ещё один. Расстояние между ними сократилось до неприличного, до того момента, когда личное пространство становится общим. - Но тебя вполне устроили бы слухи, что ты спишь с другим курсантом, - протянул он, прищурившись. - Правильно я понимаю? Райна дёрнулась, словно хотела отступить, но заставила себя остаться на месте. Гордость не позволяла ей сдаться так просто. - Вот такая ты у нас сердцеедка, Райна? Даёшь парню надежду. Хлопаешь своими ресницами. Разрешаешь к себе прикоснуться - совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы он потерял голову. Оставляешь несчастного пацанёнка последним в душе, чтобы он в полном одиночестве дрочил на одну лишь мысль о твоём теле. О том, что когда-нибудь - может быть, если очень-очень повезёт, он сможет тебя трахнуть, - Усмешка на его губах стала шире, злее. - А ты этим упиваешься, правда? Разрешаешь ему защищать тебя. Стрелять глазами на тех, кто посмел подумать о тебе в том же ключе, что и он.Так скажи мне, Райна…Виноват ли я в том, что этот щенок не знал своего места? Или виновата в этом ты? Тишина. А потом - звонкая пощёчина. Ладонь Райны врезалась в его щеку с такой силой, что звук разнёсся по пустому залу, отразился от стен гулким эхом. Жгучий след полоснул по коже, разлился под ней раскалённой волной. Но Ксандр даже не дёрнулся. Не отвёл глаз. Только медленно выдохнул - тяжело, с каким-то тёмным удовлетворением, и провёл языком по внутренней стороне щеки, играя желваками. Боль была приятной. Почти возбуждающей. Секунда. Две. Потом он усмехнулся - медленно, хищно. - Ох, дорогая, - процедил Ван Хейс, голос стал опасно тихим, почти шёпотом. - Ты, кажется, тоже начинаешь забываться. И в следующее мгновение он резко подался вперёд. Одним движением подхватил её под рёбра, перекинул через плечо, словно мешок с песком. Райна ахнула от неожиданности, затем тут же начала брыкаться - бить его по спине кулаками, царапаться, извиваться, пытаясь вырваться. - Ебанутый! - кричала она, голос срывался на визг, но Ксандр только усмехнулся. Он даже не отреагировал на её удары. С похвальным, почти ленивым спокойствием он двинулся через зал - мерными, размеренными шагами, в сторону одной из дальних дверей, той, за которой скрывалась небольшая личная душевая комната. Райна продолжала сопротивляться, бить, дёргаться, но его хватка была железной, рука обхватывала её бёдра так крепко, что она даже пошевелиться толком не могла. Когда они приблизились к двери, Райна в отчаянии попыталась схватиться за косяк - пальцы её вцепились в железо мёртвой хваткой. Но Ксандр просто дёрнул её за руку - резко, жёстко, почти грубо, чуть ли не отрывая от опоры, и она сорвалась с криком. Дверь распахнулась, и он шагнул внутрь. Затем развернулся и пнул её ногой. Она захлопнулась с глухим, окончательным щелчком, отрезая их от остального мира и скрывая от посторонних глаз и ушей.