Правило нулевой привязанности

Вихрь эмоций угасал постепенно, словно затихающий шторм, но всё ещё дурманил разум, застилая пеленой всё вокруг. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в висках, и Райна не могла понять, где заканчивается её тело и начинается его. Начиналось всё хаотично, очень яростно - с укусами, оставляющими жгучий след на распухших губах, с хваткой пальцев, что впивались в кожу до неизбежных синяков. Каждое прикосновение отдавалось острой, почти болезненной волной, заставляя нервы гореть. Это походило скорее на борьбу двух хищников, на отчаянную попытку подчинить друг друга, чем на нечто более нежное. Но постепенно, будто сама собой, усталость накрыла их неожиданной волной. Мышцы налились тяжестью, дыхание сбилось окончательно, и тела обмякли, подчиняясь этому новому, медленному ритму. Хватка Ксандра на её подбородке ослабла - пальцы всё ещё лежали на коже, но уже не сжимали, а лишь придерживали. Райна наконец смогла разжать ноющую челюсть, и облегчение разлилось по лицу тёплой волной, но это длилось лишь мгновение - он тут же воспользовался моментом, углубляя поцелуй. Только теперь всё было иначе. Их языки двигались медленно, расслабленно, словно смакуя каждое прикосновение, каждый вздох, каждую секунду этой близости. Металлический привкус крови на губах уже не отталкивал - он стал частью этого момента, почти желанным, добавляя остроты в сладость поцелуя. Поэтому, когда Ксандр на секунду оторвался, жадно хватая ртом воздух, грудь его вздымалась тяжело, но Райна не смогла остановиться. Она сама потянулась к нему навстречу, пальцы скользнули по его шее, притягивая ближе. Рейн почувствовала его усмешку - ощутила изгиб губ против своих, это едва уловимое движение, полное самодовольства и чего-то тёмного, что заставило что-то сжаться внизу живота. В комнате стояла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом кондиционера, их прерывистым, неровным дыханием и влажными звуками поцелуев, что казались слишком громкими в этой тишине. Прохладный воздух касался разгорячённой кожи, но не приносил облегчения - внутри всё горело. Райна выгнулась Ксандру навстречу инстинктивно, когда его свободная рука скользнула по изгибам её тела. Медленно. С нажимом. Пальцы обводили контуры груди, оставляя за собой дорожку мурашек, спускались к талии, сжимались на секунду, будто отмечая своё право на каждый сантиметр, а затем задерживались на бедре. Каждое прикосновение отзывалось где-то глубже, заставляя кожу гореть даже сквозь тонкую ткань одежды. Его пальцы сжались сильнее, приподнимая её ногу, прижимая плотнее к себе, и Райна ощутила всё его тело - жёсткие мышцы, тепло, вес. Затем губы коменданта покинули её рот, и она едва не простонала от потери, но он не ушёл далеко. Горячее дыхание коснулось скулы, губы оставили на коже дорожку жарких, почти обжигающих поцелуев. Ниже. Ещё ниже. Когда ван Хейс добрался до шеи, чередуя укусы с поцелуями, зубы скользили по чувствительной коже, и каждое прикосновение отдавалось разрядом, спускающимся вниз по позвоночнику. Райна неосознанно откинула голову назад, открывая ему доступ, подставляя шею, и её пальцы крепче вплелись в его тёмные волосы, ощущая их шелковистость между пальцами. В тот момент его губы скользнули по её шее, касаясь тонкой кожи с едва сдерживаемой жадностью. Язык прошёлся по пульсирующей жилке, улавливая солоноватый привкус пота, смешанный с едва заметной горчинкой крови. Стон сорвался с её губ - громкий, непроизвольный, почти отчаянный, заставивший её саму вздрогнуть от неожиданности. Рейн не узнавала собственный голос. Мир вокруг терял чёткость. Перед глазами всё расплывалось, будто она смотрела сквозь воду. Тренажёры, стены, потолок - всё слилось в одно серое, размытое пятно. Существовали только его руки на её теле, его губы на шее, жар, разливающийся по венам. Но затем взгляд, блуждающий в этом тумане, случайно зацепился за что-то на стене - белый круг, чёткий и резкий на фоне размытости. Часы. Райна моргнула раз, другой, пытаясь вернуть фокус, заставляя зрение проясниться. Чёрная стрелка замерла совсем близко к цифре двенадцать, и это простое наблюдение пронзило туман в голове, как удар. Реальность обрушилась на неё ледяной волной, мгновенно отрезвляя, остужая разгорячённую кожу. Сердце ухнуло вниз. Девушка оттолкнула мужчину резким, почти отчаянным толчком в плечи. Ксандр тяжело опустился на пол напротив, всё ещё не в силах осмыслить, что вдруг заставило её отстраниться. Его грудь вздымалась учащённым дыханием, а в воздухе между ними повисло странное, липкое напряжение. Рейн украдкой скользнула взглядом по его лицу. Алые разводы крови обрамляли распухшие губы. Их общая кровь. Тёмные пряди волос торчали в беспорядке там, где ещё мгновение назад её пальцы судорожно сжимали их, вплетаясь и притягивая ближе. Ксандр смотрел на неё немигающим взглядом, зрачки всё ещё были расширены, словно чёрные омуты. - Зейн может прийти сюда в любую минуту, - голос её прозвучал хрипло, почти срываясь. Ксандр раздражённо выдохнул - протяжно, через нос, и провёл большим пальцем по своей воспалённой нижней губе. Он на мгновение опустил взгляд на алый след, оставшийся на подушечке пальца, и уголок его рта дёрнулся в осторожной, хищной ухмылке. Это едва заметное движение словно вернуло Рейн к реальности. Осознание того, что она сама перепачкана кровью ударило с запоздалой силой. Она торопливо потянулась за валяющимся неподалёку полотенцем, сбившимся грязным комком на полу, и принялась яростно оттирать лицо и шею. Её движения были резкими, почти агрессивными, будто она пыталась стереть не только липкие следы крови, но и само воспоминание о том, как его губы обжигали её кожу. - Боишься, что он увидит, как по-настоящему проходят твои тренировки? - Ухмылка Ксандра стала шире, обнажая край клыка. - Раз тебя здесь так беспокоят свидетели, что мне мешает сейчас затащить тебя к себе в комнату? - Отвали. Райна проследила, как Ксандр медленно поднялся с пола - движение было текучим, почти ленивым, словно у хищника, который только что насытился и теперь наслаждается послевкусием. Он провёл рукой по растрепанным волосам, пригладив тёмные пряди, что всё ещё торчали в живописном беспорядке после её пальцев. С нескрываемым, почти осязаемым удовольствием он оглядел разбросанные по полу вещи - её футболку, скомканную и влажную от пота, бутылку с водой, откатившуюся к самой стене, полотенце, запачканное их общей кровью. Затем его тяжелый взгляд переполз на неё саму, медленно скользя по лицу, задерживаясь на распухших губах, спускаясь ниже, к шее, где наверняка уже проступали багровые следы его зубов и пальцев. В этом взгляде читалось что-то первобытное, тёмное - триумф победителя, разглядывающего свою добычу. Райна не знала точно, как выглядит сейчас, но то, как его глаза сверкнули при виде её, красноречиво говорило само за себя. Она, должно быть, представляла собой жалкое зрелище: растрепанная, раскрасневшаяся, с размазанной по губам кровью и затуманенным взглядом. Ничего хорошего там определённо не было. В следующий момент комендант двинулся к ней - медленно, с намеренной, издевательской неторопливостью. Ксандр наклонился, нависая над ней своей тенью, и поднёс руку ко рту. Его язык медленно, почти непристойно провёлся по кончику большого пальца, увлажняя кожу, и всё это время он не сводил с неё взгляда - тяжёлого, обжигающего, полного какого-то тёмного обещания. Влажный палец потянулся к её лицу, и каждый миллиметр его приближения отзывался тревожным импульсом в затылке. Девушка инстинктивно отшатнулась, мышцы напряглись, тело само среагировало раньше разума - она не желала больше его прикосновений. Каждая клетка требовала дистанции, пространства, воздуха. Нужно было отстраниться, вернуть контроль, восстановить границы, которые они только что перешли. Но он явно ожидал именно этого. Его свободная рука молниеносно, с пугающей точностью легла на затылок, и пальцы впились в волосы у самых корней, сжимая с такой жестокой силой, что кожа головы мгновенно вспыхнула острой, почти нестерпимой болью. Горячие иглы впились в череп, заставив непроизвольно выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Ван Хейс притянул её голову ближе к себе. Он чувствовал каждую попытку сопротивления, каждое напряжение мышц её шеи, и, кажется, это только подстёгивало его растягивать момент. Затем его влажный палец коснулся уголка её губ - прикосновение было почти нежным, неожиданно мягким. Он принялся методично, с какой-то извращённой тщательностью оттирать что-то на коже - след крови, размазавшийся тёмным пятном. Движения были аккуратными, старательными, почти заботливыми, разительно контрастирующими с болезненной, безжалостной хваткой на затылке. В этом заключалась идеальная, извращённая до абсурда иллюстрация их отношений: Ксандр мог изображать заботу, аккуратно, почти любовно стирая пятно крови с её губ, словно кто-то внимательный, нежный, беспокоящийся о мелочах. Но при этом он так сжимал её затылок, что по коже головы расползались горячие волны боли, пульсирующие в такт сердцебиению. Возникало отчётливое ощущение - ещё мгновение, ещё чуть сильнее надави он, и вырвет целый клок волос вместе с кожей. Рейн замерла в неудобной, унизительной позе, всё ещё сидя на холодном полу, и смотрела в его горящие глаза сквозь прищур - полный неприкрытой враждебности и вызова, будто это не она несколько минут назад задыхалась под его губами, цеплялась за его плечи, выгибалась навстречу его рукам всем телом. Будто не она стонала, когда его зубы впивались в её шею. Будто не она была готова отдаться ему прямо здесь, на этом чёртовом грязном полу. - Сделай лицо попроще, солнышко, - тёмноволосый тихо засмеялся. Он сделал последнее, почти ласковое движение пальцем по её коже, провёл по губе медленно, смакуя, затем легонько похлопал по щеке. Покровительственно. Унизительно. Словно она была непослушным ребёнком, которого нужно приструнить. И резко, без предупреждения разжал хватку на волосах. Рейн так и осталась сидеть на полу, провожая взглядом его удаляющийся силуэт. Тень его фигуры мелькнула в дверном проёме и растворилась. Он не обернулся. Даже сейчас не дал ей этого удовлетворения - последнего взгляда, который она могла бы истолковать как угодно. Просто ушёл, оставив её наедине с этой раздражающей пустотой. Такие встречи - без логического завершения, без точки в конце, внезапно стали неписаным ритуалом между ними. Но что может быть хуже незаконченных предложений? Вопросы. Множество вопросов без ответов, которые обрушатся на них в самом ближайшем будущем, когда Райна впервые за пять лет отправится за стену.