Правило нулевой привязанности

Мария назвала это резким метаболическим всплеском - термин прозвучал холодно и отстранённо, как всегда звучат медицинские формулировки, за которыми скрываются по-настоящему пугающие вещи. Она сидела напротив, изучая распечатки анализов с тем спокойным выражением лица, которое не выдавало ни удивления, ни тревоги, хотя цифры на бумаге явно выходили за пределы нормы. Ксандр, разумеется, не стал признаваться, что накануне ночью во сне трахался со своей подопечной - некоторые детали лучше оставить при себе, особенно когда речь идёт о докторе, который и так знал о тебе слишком много. Но все симптомы - бешеный пульс, обострённые до абсурда чувства, ощущение, будто кожу изнутри разрывает электрический ток, всё это бесследно исчезло к утру, оставив лишь смутную память о ночном кошмаре. И всё это указывало именно на аномально быстрое повышение показателей, связанных с «Руном». Супергероем он не стал - Мария сразу отрезала эти иллюзии, заметив, что есть испытуемые с куда более впечатляющими результатами. Но вот такой стремительный скачок, такую яркую и почти агрессивную реакцию организма на препарат она видела редко. Может, пару раз за всю практику, не больше. Она откинулась на спинку стула, задумчиво постукивая ручкой по краю стола, и Ксандр поймал себя на том, что не может понять по её лицу - это хорошая или плохая новость. Впрочем, какая разница. Главное - его доведённый до предела организм наконец принял очередную дозу этой химической гадости без попытки отторгнуть её вместе со всем содержимым желудка. И ему больше не грозило загнуться от побочных эффектов, которые методично точили его последние часы. С этой относительно успокаивающей мыслью Ксандр вернулся к работе - к той самой рутине, которая обычно неплохо помогала выключить голову и не думать о лишнем. Но стоило ему переступить порог кабинета для наставников, как он против воли оказался втянут в водоворот обсуждений всё той же злополучной миссии за стену. В их профессии всё происходило стремительно: за каких-то полчаса могли развернуться события, последствия которых потом разгребают годами. Что уж говорить про одну-единственную ночь, пока он боролся с побочками. Ему правда хотелось сделать вид, хотя бы для самого себя, что это его не волнует ни капли. Но тело предало его раньше, чем он успел это осознать: Ксандр почти незаметно для себя пристроился у края одного из столов, вслушиваясь в взволнованный монолог эксперта по колоссам. Невысокий мужчина с залысинами нервно теребил край папки с документами, явно не в силах скрыть беспокойство. — Я говорил, что с «Золотым Руном» они явно поторопились, а теперь вот пожинают последствия! - Голос его звучал напряжённо, почти срываясь на фальцет. - Весь отряд просто в один миг перерубило к чертовой матери. Не помогло им ни «Руно», ни опытный капитан, ни все эти чёртовы протоколы безопасности. В ушах внезапно зазвенело - высокий, режущий звук, словно кто-то провёл ногтем по стеклу прямо внутри черепа. Голос эксперта мгновенно превратился в невнятный монотонный гул где-то на дальнем плане, растворяясь в белом шуме, который накрыл с головой. Сердце ударило о рёбра - резко, жёстко, почти с хрустом, а потом сорвалось в бешеный галоп, вбиваясь в грудную клетку с противным колючим ощущением, будто тысячи мелких иголок одновременно впились в мышцу изнутри. Это чувство медленно, вязко растекалось по груди горячей, тяжёлой волной, сдавливая лёгкие, не давая нормально вдохнуть. Дискомфорт нарастал с каждой секундой, становился почти невыносимым, гранича с настоящей болью. Память предательски выбросила его назад - в кабину пилота, в тот последний момент перед столкновением. Перед глазами всё ещё стояла эта картинка: силуэт колосса на фоне пыльного неба, массивный, чудовищный, заслоняющий собой полгоризонта, и крошечные фигурки его товарищей внизу, отступающие прямо под ноги этой твари, обречённые, если он не сделает то, что должен. Решение пришло мгновенно, на чистом инстинкте, без раздумий и сомнений - направить машину в лоб, врезаться на полной скорости, протаранить эту громадину, лишь бы дать отряду драгоценные секунды на спасение. Он помнил ощущение полной, кристальной ясности в тот момент. Никакого страха, никакой паники - только спокойная уверенность в том, что больше не вернётся в «Ковчег». Эта мысль легла в сознание тяжёлым, холодным грузом, но он принял её без колебаний. Просто нажал на рычаг, набрал скорость и пошёл в лобовую. Тогда им чертовски повезло. Он выжил вопреки всем законам физики и здравого смысла, отряд вернулся домой целым - покалеченным, сломанным, но живым. Но удача - штука непостоянная и довольно капризная. Она не может улыбаться вечно. Рано или поздно она отворачивается, выбирает кого-то другого, оставляя тебя наедине с последствиями. И тогда не остаётся ничего, кроме холодной статистики потерь и ещё одного имени, выбитого на мемориальной плите. И она не всегда будет на стороне Райны Рейн. Эта мысль ударила больнее всего остального. Та самая загадочная девчонка, что каким-то немыслимым образом выжила в диких землях и сумела приспособиться к жизни на «Ковчеге», к его жестоким правилам и беспощадной иерархии. И словно кошка с девятью жизнями выныривала из самых безнадёжных, самых смертельных передряг снова и снова, будто сама судьба решила оставить её в живых назло всему миру. Но сколько жизней у неё осталось в запасе? Одна? Ни одной? Или дело вообще не в удаче и не в каких-то мистических жизнях, а в том простом факте, что рядом больше не было ван Хейса. Того самого идиота, который раз за разом засовывал её в это дерьмо и каким-то чудом умудрялся вытаскивать обратно, пока она окончательно не сломается под грузом всех этих миссий. Ксандр сжал челюсти до боли в висках и скрипа зубов, пытаясь прогнать её к чертям собачьим. Но она только крепче вцепилась в сознание железной хваткой, отказываясь отпускать, сверля дыру в груди. ⁃ Горгоны? - Голос Ксандра прозвучал глухо, слабее, чем он рассчитывал. Перед глазами мгновенно развернулась картинка во всех кровавых подробностях: Гарпия, с её массивными когтями, разрывает тело на части без малейших усилий. Плоть поддаётся легко, почти нежно, словно мокрая бумага. Кровь брызжет фонтаном, заливает землю тёплыми алыми потоками. Несколько человек обернулись к нему - тому самому молчаливому свидетелю, что всё это время стоял в стороне, не вмешиваясь в разговор. Эксперт поджал губы, явно не обрадованный вниманию. ⁃ Пока точно неизвестно. Всё произошло стремительно, за считанные минуты. Связь с отрядом оборвалась почти сразу, даже толком не успели передать координаты, - Он помолчал, подбирая слова. - Говорят, хотят отправить небольшую группу на место, чтобы забрать тела…или то, что от них осталось. ⁃ Мы же никогда не забирали тела, - Ксандр нахмурился, чувствуя, как теряет нить происходящего. Это не укладывалось ни в какие протоколы и противоречило всем правилам, что существовали годами. ⁃ Это только то, что я услышал, ван Хейс. Больше ничего не знаю. Может, слухи, может, правда, - Эксперт лишь развёл руками. Ксандр коротко кивнул, всем видом демонстрируя, что потерял интерес к теме. Засунул руки глубоко в карманы штанов и направился к выходу спокойным, размеренным шагом, словно обсуждали погоду, что-то обыденное, а не смерть целого отряда. Но внутри всё кипело. В голове звенело, рисовало одну за другой ужасающие сцены из диких земель - те, что он видел собственными глазами и которые невозможно забыть. Оторванные конечности сослуживцев, разбросанные по земле как детские игрушки. Кровь, въевшаяся в землю так глубоко, что даже дожди не смывают её месяцами. Лица, застывшие в предсмертном крике, с широко распахнутыми от ужаса глазами. Эти картинки впечатывались в память намертво, приклеивались к внутренней стороне черепа и отказывались отлепляться. Первое время они всплывали постоянно - днём перед глазами, ночью во снах. От этого зрелища не убежишь, не спрячешься, не сотрёшь из памяти усилием воли. Оно будет следить за тобой вечно, караулить в тёмных углах сознания. Иногда затихает, уходит на задний план, позволяет на время забыться. Но никогда не исчезает полностью, храня свою разрушительную силу внутри, готовое всплыть в самый неожиданный момент и ударить с новой силой. Он даже представить себе не мог, что сделает его изощрённый, больной мозг при виде мёртвой Райны. Как он переработает эту картинку, какими деталями дополнит, во что превратит. Будет ли это преследовать его до самого конца, станет ли очередным кошмаром в коллекции? Превратится ли эта тяжесть в груди, что сейчас давит на рёбра изнутри, в нечто постоянное, хроническое - ноющую рану, которая не заживает никогда? Он не хотел знать ответ. Категорически, отчаянно не хотел. *** В диких землях всегда был свой особенный запах - густой и въедающийся в ноздри с первого же вдоха. Его невозможно было объяснить словами тем, кто никогда не бывал за стеной. Любые описания казались бледными отпечатками настоящего ощущения, жалкими попытками передать непередаваемое. Но стоило хоть раз оказаться здесь, вдохнуть этот воздух полной грудью, как он врезался в память навсегда, въедался в лёгкие и оседал где-то глубоко внутри на всю оставшуюся жизнь, становясь частью тебя. Было в нём что-то первобытное, дикое…незамутнённое печатью цивилизации - пахло травой, которую не топтали тысячи ног, землёй, не отравленной выхлопами и химикатами. Пахло жизнью в её самом чистом, неприкрытом проявлении. И смертью тоже - они здесь шли рука об руку, неразделимые. Пахло свободой, как бы странно, абсурдно и противоречиво это ни звучало для территории, где на каждом шагу тебя подстерегала смерть в сотне различных обличий. Ксандр уже давно смирился с мыслью, что больше никогда не окажется здесь. После той последней, почти фатальной миссии, он был уверен, что его карьера разведчика закончена раз и навсегда. Списан по состоянию здоровья. Переведён на безопасную работу. Навсегда заперт в душных, стерильных стенах «Ковчега», где каждый день похож на предыдущий. И вот он здесь. Снова. Словно время сделало круг и вернуло его на исходную точку. Ксандр до сих пор не мог понять, был ли он вообще рад такому неожиданному исходу событий. Радость - слишком громкое слово для того противоречивого чувства, что сейчас клубилось тяжёлым комом где-то под рёбрами. Облегчение, что он снова здесь? Тревога за то, что может пойти не так? Ностальгия по тому времени, когда он был просто разведчиком? Всё вместе, спрессованное в один тугой узел, который невозможно было распутать. Ван Хейс сидел в специальном армированном джипе, приспособленном для сложных дорог дикой местности и быстрого маневрирования, вдыхал этот свежий, почти обжигающий лёгкие воздух и вглядывался в бесконечный, уходящий за горизонт простор. Казалось, здесь не было ни единой живой души - только пустошь, выжженная солнцем земля, бескрайнее небо над головой и они. Идиллическая, почти умиротворяющая картина, если бы не твари. Они появлялись регулярно, словно по расписанию, то и дело выныривали откуда ни возьмись, выскакивали из-за холмов и расселин, материализовывались из, казалось бы, пустого воздуха. Бросались на машину с диким рёвом, который заставлял кровь холодеть даже у опытных. К счастью, ни одна из них не могла угнаться за скоростью джипа на полном ходу. Они оставались позади одна за другой, превращаясь в тёмные, размытые точки в поднятом колёсами облаке пыли. Ксандр почти забыл, насколько спокойно он относился к приближающимся тварям. Это было что-то вроде рабочей рутины, профессиональной обыденности - видишь угрозу, оцениваешь расстояние и скорость, принимаешь решение. Без эмоций, без лишних движений. Адреналин, конечно, всё равно выбрасывался в кровь горячей волной, но это был контролируемый выброс, без паники, без того животного, парализующего ужаса, который намертво сковывает новичков при первой встрече с монстрами. В отличие от рядового Хендрикса, что впервые в жизни оказался на этой проклятой Богом территории и вёл себя настолько нервозно и суетливо, что начинал серьёзно действовать на нервы. Парень сидел за ним, его руки дёргались в хаотичном, непроизвольном ритме, пальцы выстукивали по бедру нервную дробь. - Рядовой Хендрикс, - Ксандр устало вздохнул, не отрывая взгляда от разбитой дороги впереди, но краем глаза чётко отслеживая эти нервные подёргивания, которые бесили его сейчас больше обычного. - У вас какой-то хронический тик, который вы каким-то чудом скрыли во время медицинского осмотра, или что? - Никак нет, сэр! - Он мгновенно прикрыл предательски дёргающиеся пальцы другой рукой и отчаянно попытался сесть смирно, но слегка подпрыгивающая ладонь всё равно была прекрасно заметна, предательски выдавая его истинное состояние с головой. Команда у него была более чем незавидная. Два рядовых с относительно неплохими показателями в программе «Золотое Руно», но без боевого опыта за стеной, он сам и капрал Доусон, управляющий джипом. Четверо на поисковую операцию в очень опасном секторе диких земель - либо командование считало их расходным материалом, либо действительно больше некого было послать. В этот раз Ксандру даже не пришлось никуда подаваться и дёргать за ниточки, чтобы вновь попытать удачу на вылазку за стену. Сама миссия нашла его. Как бы полковник Зейн ни кривил душой, правда была проста: особо важных военных, тех, кто был на вес золота, выпускать за стену ради поимки трупов никто не хотел. Слишком большой риск потерять ценные кадры. Но и абы кого скидывать в мясорубку тоже не было разумным вариантом - нужны были люди, способные вернуться живыми. Так что хотел полковник того или нет, Ксандр оказался более чем подходящим вариантом для этой грязной работы. Опытный, но официально списанный. Ценный, но не настолько, чтобы его жалко было потерять. Идеальный баланс. Обычно погибших военных за стеной не искали и тем более не доставляли обратно - слишком дорого, рискованно и нерационально. Мертвецам помощь не нужна, а живым незачем рисковать ради того, чтобы привезти домой останки для похорон. Но пораскинув мозгами, ван Хейс быстро догадался, в чём истинная причина этой внезапной щедрости командования. Они хотели проверить показатели умерших - замерить уровень «Руна» в их организмах, понять, как сыворотка повела себя в критической ситуации, собрать данные для своих чёртовых отчётов и исследований. И ещё, казалось, что они сами толком не знали, что же там произошло на самом деле и сколько из членов отряда ещё могут сидеть там в ожидании спасения. Связь оборвалась слишком быстро, информации было крайне мало, неопределённость в военном деле хуже прямой угрозы. Но действовать нужно было быстро, каждый час промедления снижал шансы найти выживших, так что в тот же вечер, когда Ксандр заканчивал тренировку с курсантами, ему лично сообщили, что он немедленно отправляется за стену. И вот он уже здесь, в джипе, несущемся по разбитой дороге, стремительно приближаясь к месту последнего зафиксированного нахождения пропавшего отряда, даже толком не зная, чего ожидать. - Повтори-ка им план действий, Ксандр, - капрал Доусон бросил на него короткий взгляд, не отрывая рук от руля. - А то мы уже почти прибыли, а они, кажется, забыли, зачем вообще сюда приехали. - Так, принцессы, - Ксандр развернулся к двум рядовым на заднем сиденье, взялся за свой шлем и начал методично проверять крепления. - Слушайте внимательно, повторять не буду. Работаем быстро, но осторожно. Скорость важна, но не в ущерб безопасности. Та территория просто кишит Гарпиями, так что глаза в оба. Всегда, постоянно смотрим по сторонам. Наша цель - найти семь членов отряда. Нам неизвестно, живы они или нет, в каком состоянии, разбросаны они или все в одном месте. Видите труп - немедленно даёте знать мне или капралу Доусону. Не трогаете, не переворачиваете, не пытаетесь тащить сами. В случае необходимости переноса тела мы вас подстрахуем, прикроем огнём. Видите кого-то живого - тоже сразу даёте знать, не геройствуете в одиночку. Ясно? Оба рядовых синхронно кивнули, и в ту же секунду джип резко затормозил, подняв густое облако пыли. В салоне машины повисла гнетущая тишина и несколько долгих секунд никто не двигался, словно все одновременно оттягивали неизбежное. Потом, почти синхронно, как по невидимой команде, все начали надевать шлемы. Металлические щелчки защёлок, шипение герметизации системы, приглушённое эхо собственного дыхания в микрофонах. Один за другим осторожно вылезли наружу, инстинктивно держа оружие наготове, хотя вокруг не было видно ни одной живой твари. И вот тогда картина открылась полностью. Она была впечатляющей - в самом мрачном, отвратительном смысле этого слова. Настоящее месиво из мёртвых туш Гарпий, разбросанных по всей территории в хаотичном беспорядке - десятки тел с разорванными крыльями, проломленными черепами, вывернутыми под невозможными углами конечностями. Кровь на земле давно высохла, её почти полностью засыпало песком и пылью, превратив почву в тёмные, жёсткие пятна. Воздух здесь был другим - густым, тяжёлым, пах гнилью, металлом и чем-то едким, что въедалось в ноздри. И среди всего этого кошмара, между искалеченными тушами тварей, лежали человеческие тела в разорванной форме. Члены пропавшего отряда. Ксандр начал методично двигаться по территории, переходя от одного тела к другому. Его взгляд без сознательных усилий выхватывал детали - цвет волос, комплекцию, рост, особые приметы, видимые повреждения…Но что-то внутри, в той части сознания, которую он упорно игнорировал последние месяцы, искало что-то конкретное. Кого-то конкретного. Когда среди первых нескольких трупов он не обнаружил светловолосую фигуру определённого роста и телосложения, что-то внутри едва заметно отпустило - как будто невидимая рука разжала хватку на горле. Ксандр не стал анализировать это чувство, копаться в нём, искать объяснения или оправдания. Просто отметил как факт и заставил себя двинуться дальше, фокусируясь на задаче. Пять из семи человек были обнаружены довольно быстро - территория была не такой уж большой, тела лежали относительно недалеко друг от друга, будто отряд пытался держаться вместе до конца. Только один из найденных ещё подавал слабые признаки жизни - без сознания, с поверхностным, хриплым дыханием, но пульс всё ещё прощупывался под пальцами. Остальные четверо были мертвы - и не недавно, судя по состоянию тел и характерным признакам, а несколько часов минимум. Ван Хейс продолжил систематически прочёсывать территорию, расширяя радиус поиска, когда добрался до края какой-то старой, полуразрушенной постройки. Каменные стены, почерневшие от времени и погоды, обрушенная крыша, заросшие мхом проёмы окон без рам. Здание, наверное, простояло здесь десятилетия, медленно разрушаясь под натиском стихии. Именно здесь, у самого основания стены, его внимание привлекла узкая щель под массивной деревянной балкой и грудой обломков. Там, в густой, почти непроницаемой тени укрытия, едва различимая в сумраке, виднелась рука - маленькая, хрупкая, явно женская, в порванном рукаве форменной куртки стандартного цвета хаки. Пальцы были покрыты слоем засохшей крови и въевшейся пыли. Мужчина замер на долгую секунду, просто глядя на эту руку, пытаясь по единственной видимой детали определить, жив ли человек под завалом. Потом резко выдохнул, отсекая лишние мысли, и присел на корточки рядом с щелью, внимательно оценивая устойчивость конструкции. Балка опиралась на угол уцелевшей стены, создавая относительно стабильное укрытие - конструкция выглядела надёжной, не грозила обрушиться при малейшем прикосновении. Решение было принято мгновенно, он протиснулся под обломки, ощущая, как острые края камней больно царапают спину даже сквозь слои защитной брони. Пространство внутри оказалось тесным, душным и именно там, свернувшись на боку почти в эмбриональной позе, спиной к входу лежала светловолосая фигура. Волосы были спутаны в колтуны, покрыты толстым слоем пыли и тёмными пятнами. Форма разорвана в нескольких местах - длинные, рваные края на плече и боку, сквозь которые проглядывала бледная, почти неестественно белая кожа. Кровь на ткани давно высохла, потемнев до коричневого, превратилась в жёсткую корку. Ксандр медленно протянул руку к шее девушки, стараясь двигаться аккуратно, чтобы не причинить дополнительных повреждений, если она жива. Нащупал пальцами сонную артерию, там, где пульс всегда прощупывается лучше всего и замер, перестал дышать, полностью сконцентрировавшись на тактильных ощущениях, отсекая все посторонние звуки - гул ветра, далёкие крики Гарпий, голоса в рации. Секунда тянулась вечность. Потом ещё одна. Стук. Слабый, почти неразличимый под пальцами, настолько тихий, что он сначала подумал, что это его воображение. - Доусон, - Голос прозвучал профессионально сухо, хотя что-то внутри сжалось в тугой узел. - Нашёл шестую. Статус - жива. Без сознания, пульс критически слабый, множественные рваные раны, кровопотеря. Приоритет первый.