Upside Down

Ближе к вечеру в здании радиостанции стало только многолюднее. Они шли по коридору под бесконечные перешёптывания и возгласы сотрудников. – Это же тот самый Сяо Чжань! – И его новая группа! Впервые вижу их всех вживую! – Они ещё выше и красивее, чем я думала! Сяо Чжань, идущий первым, успевал махать и кланяться в обе стороны – легко и профессионально. Ван Ибо же шёл в хвосте, подвисая. Всё вокруг слилось в единый монотонный шум, а в мыслях билось только: «сегодня». *** – Всем добрый вечер! В эфире еженедельное радио-шоу «Панцирь черепахи», и её бессменный ведущий DJ Turtle. В ближайшие тридцать минут мы будем говорить по душам с приглашёнными «черепахами», заглядывая к ним под «панцири», чтобы выведать секреты! И помогут нам в этом вопросы, которые вы, дорогие радиослушатели, присылали нам в вичат! Как многие уже знают, сегодняшние гости – группа ZYX! Добро пожаловать в студию! Диджей захлопал в ладоши и продолжил: – Пятеро абсолютно потрясающих молодых людей, которые продолжают покорять наши сердца своей музыкой. Хэ Юйнин, Лю Синь, Ван Ибо, Чжао Е и, конечно же, бессменный лидер и продюсер – Сяо Чжань. Представьтесь, пожалуйста! Сказав своё личное приветствие последним, Сяо Чжань растянул губы в лёгкой улыбке: – А вместе мы – ZYX. Спасибо за тёплый приём! – Спасибо, что пришли! Выпустив второй альбом и удивив нас новым звучанием, вы побили собственные рекорды и уже претендуете на награды ведущих премий. Первые сольные концерты в Пекине и Шанхае прошли с аншлагом, но публика продолжает требовать больше! – Мы очень благодарны каждому из вас за такой отклик! – сказал Хэ Юйнин. – И счастливы, что вам нравится наша музыка. – Совсем скоро первая годовщина дебюта ZYX. Чем же вы нас удивите, новым релизом или, возможно, туром по всей стране? Несколько наших слушателей как раз хотели узнать, как вы принимаете решения относительно своего творчества и его продвижения. – Можем ли мы говорить о таком? – одними губами спросил Лю Синь. – Мы не просто так пришли на «Панцирь черепахи», – усмехнулся Сяо Чжань. – Можете говорить, что хотите, устанавливайте рамки сами. – Какая свобода действий! – воскликнул диджей. – Обычно почти всё решается компанией и продюсером, не так ли? – начал Юйнин. – Но в нашем случае, продюсер – сам участник группы, поэтому компания всецело доверяет ему, и он многое решает на ходу… Ибо усмехнулся уголком рта. Никто, кроме непосредственно причастных, даже не представлял, насколько. И он не мог об этом молчать, раз говорить разрешили: – Точно. Взять хотя бы песни – всегда так. В процессе записи он вдруг начинает что-то напевать и заявляет: «Я решил вставить здесь другой проигрыш, так что в ноты можете не смотреть». – Или такое: «Хочу поднять последнюю часть припева на полтона», – добавил Чжао Е. – Да-да-да, он постоянно так делает! – подхватил Лю Синь. – Он хочет попробовать вообще всё, что только можно. ­– Ага. Я уже привык к его безумным идеям, но всё равно… Привыкнуть – не значит простить его выходки! Сяо Чжань сощурился и покосился на него. Ибо и сам удивился тому, как это прозвучало. Если раньше он произнёс бы эти слова с раздражением, то сейчас – будто с гордостью. – Когда дело касается продакшна, Сяо Чжань полон энергии и любопытства, и цели у него всегда амбициозные, – пояснил Юйнин. – Да, он очень придирчивый. Но если подумать, парни, разве мы не убедились, что сами подпитываем его амбиции… наверное, это даже приятно? – Нин-гэ, ты слишком к нему снисходителен, – засмеялся Лю Синь. – Э-э, разве? – Подтверждаю, – кивнул Чжао Е. – И ты туда же, Е-цзы? Значит, со стороны выглядит так. Пожалуй, я правда во многом ему потакаю, но… – Юйнин на мгновение задумался, и никто не решался его прервать. А Ибо даже затаил дыхание, будто понимал, что мог сейчас услышать о Сяо Чжане что-то новое, чего тот сам о себе не расскажет. – Вы же знаете, что какое-то время Сяо Чжань писал песни для других артистов? Заказы «со стороны» не позволяли ему делать всё по-своему. И был период, когда он от этого просто чах – я до сих пор помню то его состояние. Но теперь он действительно наслаждается созданием музыки. – Вот что значит старые друзья! Мы получили много сообщений, в которых фанаты благодарят Юйнина за многолетнюю заботу о лидере. Спасибо тебе! – И правда спасибо. Ты очень мне помогал и поддерживал, – Сяо Чжань улыбнулся коротко, но искренне. Ибо не мог не заметить и не мог не подумать: будут ли однажды и его благодарить за то, что он рядом с ним? – Ещё один частый вопрос: название группы ведь тоже придумал Сяо Чжань, верно? Помимо официальной трактовки, прописанной в вашем слогане: ZYX ↙ rewind the ending, в сети гуляет множество других теорий. Так что же значат три последние буквы английского алфавита, но задом наперёд? Ваш личный манифест? – Иногда, чтобы двигаться вперёд, приходится сдать назад. В музыке это называется ретроград – тема, сыгранная задом наперёд. Таким образом мы хотим сказать не только, что переписываем привычное звучание, но и: то, что кажется концом, иногда может оказаться началом. Я думал, что больше никогда не буду айдолом, но где я сейчас… – Сяо Чжань развёл руками и усмехнулся. – Мы просто не любим по порядку, – добавил Ибо. Ведь, как минимум, в отношениях между ними двумя всё вышло именно так. Речь не только о музыке – такова их жизнь. – Эти двое вообще странные, – хохотнул Лю Синь. – Им всё надо шиворот-навыворот и кверху ногами. – Кстати об этом, есть сообщение с теорией про оси в пространстве. – Если наш звук получается объёмным – почему бы и нет, – Сяо Чжань выглядел довольным. – Да, можно сказать, что у вашего творчества есть глубина, высота и ширина, прекрасно! – всплеснул руками диджей. – На самом деле… могу же я это сказать? – снова замялся Лю Синь. – Сяо Чжань учёл даже то, что в название входят все первые буквы наших имён Z, Y, X, Y, Y. – он загнул пальцы. – В нашей группе целых три игрека! – И это отличный момент, чтобы подробнее поговорить о каждом участнике! Следующий вопрос. Кажется, что Хэ Юйнин – самый мягкий и спокойный в ZYX, но бывают ли моменты, когда он злится? Как это происходит? – Оооо… – почти хором протянули все, кроме самого Юйнина и Сяо Чжаня. – Я тоже хочу услышать ответ, – заявил последний. – Но ведь ты знаешь его уже кучу лет, – удивился Чжао Е. – Он хоть раз злился на тебя? – Ни разу. Хотя иногда я думаю: «Может, он тогда был зол?»… А, вот пару месяцев назад он рассердился на Ибо. Сказал ему не ругаться со мной. – Не только на меня, ты тоже был виноват! И потом… он не рассердился, а просто немного отчитал нас! – на автомате вспылил Ибо, скрывая накатившее смущение. – Но всё равно… это было страшно. Он не столько Юйнина имел в виду, но остальным это знать было не обязательно. – Э-э… он бывает страшным? – Это просто тебе повезло, Е-цзы, – парировал Ибо. – Кстати об этом, Чжао Е – самый младший в группе, хоть и не выглядит таковым. Самый высокий, с отличными физическими данными, бывший спортсмен… – Но при этом в общежитии он – главный милашка и любитель сладостей. – Давайте не будем обо мне. Можно я останусь тихим и загадочным? – Нет! – А вот Лю Синь – как раз экстраверт и балагур. Его опыт на телевидении… Ибо вдруг понял, что перестал участвовать в диалоге. Происходящее ушло на фон, стоило только вспомнить ту ссору, после которой они с Сяо Чжанем сошлись. Он с удивление осознал: прошло не так много времени, а он уже слишком привык, что между ними всё иначе. Будто так было всегда. Из мыслей его выдернул голос Сяо Чжаня. Ибо захлопал глазами, вслушиваясь. Речь шла о нём? – …ещё он часто заявляет, что я свожу всех с ума и требую невозможного, но в том-то и дело: если я о чём-то прошу, значит знаю – это возможно. И с моей точки зрения совсем не безумие. А Ибо, – Сяо Чжань посмотрел на него, и Ибо был уверен – не просто как лидер и продюсер, а как человек, который понимает его теперь лучше всех, – невероятно талантливый и трудолюбивый. Если он захочет, то сможет всё. А мне хочется подтолкнуть его к этому: желать большего, стремиться выше. – Даже если сперва мы думаем про безумие, в итоге всё равно справляемся, – подтвердил Юйнин. – И ты, Ибо, в первую очередь. Ты вдохновляешь нас всех. Будь увереннее. – О-о… Ладно, хорошо, – только и смог произнести Ибо. – И вот наш Бо-Бо уже не может возразить. На самом деле ему очень нравится, когда его хвалят! – поддел Лю Синь. – Дело не в этом, – хотя и в этом тоже, просто Ибо не собирался признаваться при всех. И всё же, кое в чём признаться мог: – Возможно, Сяо Чжань сам не осознаёт, но именно эта его сторона – идеальна для нашего продюсера. Уголок губ Сяо Чжаня дрогнул, во взгляде мелькнуло тепло – непривычно открытое. Ибо едва удержался, чтобы не улыбнуться в ответ. – У нас есть ещё несколько сообщений про Сяо Чжаня – и все, как одно, утверждают, что он изменился. Как будто стал мягче, так ли это? – Раньше я слишком много думал о том, чего не мог контролировать. Сейчас же думаю о том, что могу создать сам. Не всё зависит только от меня, поэтому я учусь доверять другим людям и полагаться на них. Он говорил простые и понятные вещи, но Ибо знал: этот ответ стоил ему долгого пути. – Теперь и я сам это заметил! – воскликнул джиджей. – Сяо Чжань продолжает открываться всем нам с новых сторон! А теперь… *** Лю Синь звучно зевнул, потянувшись. – Какое бодрое интервью. Я сбился со счёта, на сколько вопросов мы ответили, и даже устал. – Мы как будто даже слишком открылись, нет? – с опаской произнёс Чжао Е. – Нас ведь за это не отругают? – Хочется верить, что нет, – и почему в такой ситуации Сяо Чжань смеялся? А ещё спрашивал менеджера: – Всё нормально же, да? – Ибо, ты сегодня непривычно тихий, – заметил Юйнин. – Задумался о всяком. Всё хорошо, Нин-гэ. Проходя мимо, Сяо Чжань задержал руку на его пояснице – прикосновение обжигало, одновременно и возвращая в реальность, и снова заставляя думать о себе. О них. Сяо Чжань всегда был таким – его красной тряпкой и его якорем. Они сблизились резко, но при этом незаметно. Естественно. Будто всё, что было между ними раньше, только ограничивало их, мешая быть настоящими собой. Они перестали нарезать круги, чего-то бояться, и просто влетели друг в друга с разбега и без тормозов. Но и этого теперь было мало – хотелось стать ещё ближе, всё разделить на двоих. Сяо Чжань не только открылся Ибо в своих чувствах, но и убедился в том, что в их поступках нет безрассудства. Смог поговорить по душам, взвесить все за и против, чтобы принять однозначное и обоюдное решение: оба хотят этого и готовы стараться. С тех пор он понемногу менялся. Стал более разговорчивым, активным, забавным даже. Не только с Ибо, хотя с ним вообще позволял себе многое – хвалить и бесстыдно смущать – то, что раньше могло только присниться; но и на людях тоже показывал другие, новые грани своей личности. «Я никогда ещё его таким не видел, – как-то сказал Юйнин. – Кажется, ты делаешь его по-настоящему счастливым». Но надеждам их одногруппников на то, что они прекратят ругаться, не суждено было сбыться – как и опасениям Чжао Е, что они во всём станут сообщниками. Ибо и сам бы в такое не поверил. В работе Сяо Чжань оставался всё тем же – строгим, требовательным и часто замкнутым. Иногда они ругались даже сильнее, чем прежде, а потом не менее бурно мирились – бывало за сексом, бывало – за совместным написанием песен. А иногда и вовсе умудрялись совмещать. Сяо Чжань теперь не только к музыке относился со всей страстью. Ибо не раз удивлялся – где и как ему удавалось прятать этот огонь чунцинского перца? Когда они всем рассказали, то в ответ услышали только дружное: «Наконец-то». Даже их новый менеджер – старый знакомый Сяо Чжаня, ещё с университета. Будто все уже давно понимали, что между ними происходит и неотвратимо назревает, в отличие от них самих. Вернее, в отличие от Ибо. – Мне кажется, я влюбился в тебя с той первой встречи на улице. В твой голос, твой талант, твою дерзость. Не мог забыть и отпустить. Не мог представить, что ты мне не достанешься – и потому продолжал бегать за тобой, пусть даже выглядел как полный дурак. Сяо Чжань нависал над ним, прижимаясь всем телом, не давая возможности сдвинуться, и смотрел прямо, открыто. У Ибо от него такого, от его слов, сказанных низким шёпотом, перехватывало дыхание. Горело всё лицо и хотелось закрыть глаза, даже рукой прикрыться для верности, но он смотрел в ответ, не отводя взгляд. – Ты так мне нужен, – добавил Сяо Чжань, вторя сказанным тогда словам. Ибо обвил его шею руками, сокращая оставшееся между ними расстояние. И, прежде чем втянуть в глубокий, жадный поцелуй, прошептал: – И я уже не смогу без тебя. Ибо сглотнул, сжал пальцами кожу на ноге так, что она засаднила даже через штанину. Комната ожидания перед записью выступления – явно не время и не место вспоминать об этом. Особенно когда Сяо Чжань сидел совсем рядом, касаясь бедра бедром – горячий и как никогда желанный. Осталось потерпеть ещё немного – завтра у группы выходной. А сегодня они вдвоём ночуют в пекинской квартире Сяо Чжаня. Впервые за последний месяц. Только вдвоём. «Сегодня» «Как непрофессионально» – Хочешь пить? – как всегда услужливо предложил Юйнин, протягивая бутылку. – Да, спасибо, – Ибо решил, что будет лучше встать – он жадно припал к воде, пока не выхлебал сразу половину – и не касаться Сяо Чжаня до конца сегодняшнего графика. Не касаться не вышло. На сцене Сяо Чжань будто нарочно оказывался рядом: то тронул его за плечо, подталкивая к центру, то поймал за запястье во время перехода к следующей позиции. Всё выглядело как продуманный фансервис — улыбка, рука на плече, короткий взгляд, задержанный на долю секунды дольше обычного. Но Ибо знал: никто, кроме него, не заметит, что пальцы сжали его ладонь чуть сильнее нужного, что в этой улыбке скрыто больше, чем просто сценическая роль. Каждое действие распаляло, и вместо слова «сегодня» в голове застучало «скоро». Запись прошла гладко, словно ещё одна репетиция, возможно, потому что без публики. Улыбки в камеры, несколько дублей, короткие кивки в адрес персонала. Потом – привычные «спасибо за работу», пара шуток от Лю Синя, поклоны на прощание. Ибо уже отпустил свою айдол-персону, когда вместе с остальными спускался к минивэну, и только из последних сил держал лицо. Их высадили первыми. Под покровом ночи никому не было дела до двух высоких фигур, проходящих на территорию высотки. «Наконец-то» Они встали на разных концах лифта, держа дистанцию. Сяо Чжань скользнул по Ибо взглядом сверху вниз, явно наслаждаясь процессом. И особенно задержался на ногах. Кадык его дёрнулся. – Мм? – Ибо поднял подбородок. О чём Сяо Чжань думал – он догадывался, но всё равно хотел, чтобы тот озвучил эти мысли. Он так и ушёл из студии в ботинках на каблуках и зауженных брюках, подчёркивающих каждое движение. И то, и другое ему на себе нравилось, но ещё больше нравилась реакция Сяо Чжаня. Потому он выпросил эти вещи у стилиста и сменил только верх – винтажный пиджак на простую белую рубашку. Сяо Чжань прочистил горло, но взгляд так и не отвёл. – Эти ботинки… тебе очень идут. – Я знаю, – ухмыльнулся Ибо. – Мне нравится наша разница в росте, – продолжил Сяо Чжань, – но также нравится, что когда ты на каблуках – мы сравниваемся. Сегодня в голову особенно лезут всякие… мысли. – Хочешь, чтобы я на тебя наступил, лидер? – хохотнул Ибо, перекатывая одну ногу с носка на каблук и постукивая им. – Могу устроить хоть сейчас. – Можешь делать со мной, что захочешь, – просто сказал тот низким шёпотом. Рот Ибо разом наполнился слюной. Возбуждение, что тлело внизу живота ещё в комнате ожидания, разом вспыхнуло огнём, грозя поглотить его целиком. Он уже знал, что сделает. И каблуки ему как раз пригодятся. Похоже, они с Сяо Чжанем были на одной волне. Едва двери лифта открылись, как оба, будто наперегонки, бросились к двери квартиры. Сяо Чжань приложил ключ-карту, пропустил Ибо вперёд – и тут же оказался прижат к стене прихожей. Ибо впился в его губы. Целоваться на каблуках тоже было иначе – не нужно даже немного задирать голову. Обычно Ибо это любил, но сейчас, наоборот, наслаждался неким чувством превосходства. Он провёл ладонями по плечам и бокам Сяо Чжаня, обхватил ягодицы. Тот был в своих любимых широких спортивных штанах, плотных, но однозначно удобных, если требовалось их срочно снять. Ибо отстранился, развернул его к стене лицом – тот послушно делал всё, что от него хотели, только дышал часто, будто с предвкушением – и сдёрнул штаны вниз. Он уже не думал, только чувствовал, стремясь как можно скорее получить желаемое. Пальцы не слушались, пока он расстёгивал свои узкие брюки, а когда таки справился, Сяо Чжань сунул ему в ладонь пакетик со смазкой. Откуда только взял, неужели, с собой носил? От этой мысли у Ибо окончательно сорвало все тормоза. Он сам не понял, как вскрыл пакетик и размазал гель по члену – очнулся только от собственного стона, наконец, скользнув между бёдер. Звук был низкий, хриплый, из самого горла, и от него по телу Сяо Чжаня прошлись ощутимые мурашки. Он крепче свёл ноги, удобнее опёрся о стену, чуть склонив голову на бок. Ибо принял это за приглашение – прижался губами к шее и следом прикусил. И начал двигаться. Но стоило потянуться к члену Сяо Чжаня – как тот отстранил его руки, а значит, у него были свои, другие планы. Не надолго же хватило его «делай что хочешь», но Ибо это даже больше заводило. Он усмехнулся, зарываясь носом в короткие жёсткие волосы на затылке, и ускорил темп в погоне за собственным удовольствием. Одной рукой держал Сяо Чжаня за талию, другой залез под футболку – оглаживал пресс, щипал соски. Тот застонал и сам толкнулся навстречу. Восхитительная теснота между бёдер, горячее тело под ним – и много времени Ибо не понадобилось. Он кончил спустя несколько резких движений, задыхаясь и дрожа. Сяо Чжань осторожно развернулся, отстранив его от себя, подтянул штаны. Положил ладонь Ибо на щёку и коротко поцеловал. Тот вжался в него, перемазывая их обоих в своей сперме. Твёрдый член Сяо Чжаня упирался Ибо в живот, и, хоть он уже получил разрядку, ему разом стало мало. Сяо Чжань провёл рукой по его бедру, подхватил под колено. Ибо всё понял сразу, позволив сделать то же самое с другой ногой, скрещивая их за его спиной, хватаясь за плечи. За любимыми закрытыми костюмами Сяо Чжаня оставалось почти незаметным то, что он не просто так пропадал в тренажёрном зале с Чжао Е. Фанатки причитали: не высыпается, слишком много работает и слишком худой, но Ибо-то знал… Может, стоило подбить его носить под пиджаки майки с вырезом? Ибо не хотелось ни с кем его делить, и в то же время – похвастаться перед всем миром. Пока он думал об этом, уже оказался в комнате, поваленным на кровать. Сяо Чжань снял обувь, и Ибо потянулся к своей, но опять получил по рукам. Сяо Чжань уложил его на спину, взялся за лодыжку правой ноги и сам стянул ботинок, потом носок, поцеловал щиколотку. То же повторил с другой ногой, медленно, нарочно дразня. Аккуратно стянул штаны и бельё, огладил ноги от самого бедра, по тому же маршруту спустился губами. Ибо прерывисто дышал, еле удерживаясь, чтобы не дёрнуться – ноги у него были слишком чувствительными. Даже если у Сяо Чжаня фут фетиш, сам он едва ли мог это вынести. – Ну хватит, – проскулил Ибо. – Перейди уже к делу. – А я чем занимаюсь? – Сяо Чжань оставил очередной влажный поцелуй на его икре. – Чжань-гэ, – Ибо дёрнул ногой, чтобы вырваться, попытался ударить пяткой – безуспешно. – Хватит меня мучить. – Так разве я мучаю? – Сяо Чжань отпустил ногу – Ибо с облегчением выдохнул – и навис над ним, прямо как в сегодняшних воспоминаниях. – Я люблю тебя. Ибо забыл как дышать, а потом вообще обо всём, теряясь в горячем, жадном поцелуе. Сяо Чжань посасывал его язык и изучал каждый уголок рта, будто они целовались так впервые. Уже снова возбуждённый, где-то на краю сознания он поразился выдержке Сяо Чжаня – ведь тот до сих пор не кончил. Сам Ибо всегда хотел быстрее, резче, грубее. И потому то, как вёл себя Сяо Чжань – казалось настоящей пыткой. Тот снова будто из ниоткуда извлёк пакетик со смазкой. Выдавил гель на пальцы и приставил ко входу. Несколько раз обвёл по кругу, прежде чем медленно протолкнуть внутрь один палец. – Ещё. Ну пожалуйста, Чжань-гэ! – требовал Ибо, сам насаживаясь на палец и впиваясь в его плечи. Но Сяо Чжань даже не думал слушаться. – Я ждал этого с самого утра! – Ты ведь уже получил своё, – нарочито удивлённо произнёс Сяо Чжань. Он точно специально его мучил. – Мне мало. Разве ты сам не говорил, что хочешь, чтобы я желал большего? Сяо Чжань усмехнулся и добавил второй палец. Двигался медленно, оглаживал стенки и лишь вскользь касался заветной точки, будто у него и в планах не было трахать его членом. Ибо извивался и скулил, но рука крепко держала за бёдра и не позволяла лишнего. Наконец, он почувствовал внутри третий палец. Охнул от распирающего давления, когда Сяо Чжань развёл пальцы и тут же согнул, сильнее надавив на простату, – и кончил во второй раз. – Ты идеальный. Такой красивый, – шептал Сяо Чжань, покрывая поцелуями его лицо. А потом вдруг отстранился. Очнувшись от марева оргазма, Ибо увидел, как тот, уже полностью обнажённый, размазывал по себе его сперму: от дорожки густых волос в паху до груди, проходясь пальцами по впадинке посередине, которая сводила Ибо с ума. Хотелось облизать его всего, но больше хотелось, наконец, перейти к самому главному. Сяо Чжань, казалось, и сам уже был на пределе. Не дав Ибо до конца прийти в себя, он взял его под колени, подтягивая к себе, и, оставив один последний поцелуй – почти засос – на бедре, плавно толкнулся внутрь. Ибо взвыл, вцепился Сяо Чжаню в волосы, потянул так, что тот тоже застонал. И начал двигаться – резко, хаотично, сразу растеряв ритм, будто больше не хотел удовлетворить Ибо, только себя одного. Надолго его не хватило. Через несколько рваных толчков он замер, сжимая его бёдра, и кончил внутрь. А затем рухнул сверху, тяжёлым весом, мешая дышать. Ибо оттолкнул его, заставив выскользнуть из своего тела и перекатиться на бок. Пот стекал по вискам, простыни липли к коже, но Сяо Чжань всё равно подгрёб его к себе, тоже уложив на бок. Провёл ладонью вдоль спины до ягодицы, смял её, отвёл в сторону – и снова протолкнул палец. Ибо охнул и сжался, но через мгновение с его губ слетел довольный стон. – Мой юный студент, – прошептал Сяо Чжань, пытаясь поцеловать его за ухом. – Такой ненасытный. Ибо пнул его коленкой. – Дело не в том, что я юный, а в том, что ты такой… – Какой? – Выжимаешь из меня все соки. Что на работе, что в постели. Демон. Сяо Чжань засмеялся. Ибо бы не удивился, если бы этот человек, способный работать сутками напролёт и выживать на одном кофе, воспринял его слова как комплимент. Хотя, почему бы и нет. В конце концов, он уже столько раз за этот вечер признал: ему всё нравится. *** – Не могу поверить, – Ибо держал в руке лист бумаги с черновиком новой песни. – Между простынями, это что ещё такое? – Коктейль такой, – на лице Сяо Чжаня, как и в голосе, ничего не дрогнуло. – Коктейль, значит? Тот кивнул: – Это концепт наших юнитных песен: алкогольные коктейли. Мы с тобой споём дуэтом, остальные – втроём. Изначально я планировал кое-что другое, но сегодня ночью меня посетило вдохновение. Как раз получится сюрприз на годовщину, которого все так ждут. Только теперь Ибо понял, куда отправился Сяо Чжань под утро из его объятий – опять песни писать! Это было смешно, но иногда он ревновал его к музыке и считал, что оправданно. – Ты сумасшедший! – Да? А ты разве не знал? – Знал, но не перестаю открывать новые грани твоего безумия. Прозвучало двусмысленно. Сяо Чжань ухмыльнулся: – Теперь у меня есть ты, и я схожу с ума ещё сильнее. Ибо думал продолжить перепалку, но вдруг понял, что не хочет. Он устроился напротив, пригладил взъерошенные со сна волосы, подпёр щёку рукой. – Спой для меня. Сяо Чжань на мгновение замер. В глазах его смешались восторг, желание, нежность… Он запел – непривычно низко, но при этом мягко. Голос обволакивал, заставляя тепло разливаться внутри. Ибо подхватил мелодию, и с каждой нотой всё яснее понимал: эта песня принадлежит им двоим. Как ночь, что хранила их тайны, и утро, встреченное вместе. И впереди тоже будет что-то своё, особенное – такое же тёплое и глубокое, как голос, звучавший для него сейчас.