Keeping the Story

I dream of better days when I

was a child, everything

seemed so easy through that narrow little lens.

I just want to feel that way again.

[Мне снятся те прекрасные дни, когда я был ребёнком

И всё выглядело таким простым с той незрелой точки зрения.

Я просто хочу почувствовать это снова]

      Он должен быть более счастливым.       Мегуми скользит подушечками пальцев по грифу гитары, изящно взбираясь по ладам привычными, отработанными движениями.       Он должен гордиться ещё одним альбомом-бестселлером, должен чувствовать какое-то волнение по поводу предстоящего тура.       Мегуми на мгновение кажется, будто гитара в его руках становится тяжелее от осознания всей славы и публичности, но он продолжает играть. Совсем нет времени на это соплежуйство.       Он должен быть благодарным за возможность заниматься любимым делом – создавать музыку, зарабатывать этим на жизнь, да ещё и не в одиночестве, а в компании двух своих лучших друзей. Он должен быть просто в восторге.       «Должен»… Но как бы, блять, не так. Он не чувствует ни-че-го. И, кажется, уже довольно давно.       Чувство вины вгрызается в него такой же раздражающей тупой болью, как струны гитары врезаются в мозолистые подушечки пальцев. Юджи, как и всегда, с головой погружён в музыку: поёт с той самой привычной улыбкой на лице, по которой легко можно понять, насколько он любит то, чем занимается. Юджи весь будто состоит из тепла и света – это заставляет тянуться к нему – этот свет подкупил однажды и Мегуми.       И Нобара, барабанщица, прочный фундамент их трио – всегда придаёт уверенности своим присутствием. Есть что-то в её характере такое, дикое и необузданное, что как нельзя лучше подходит именно для игры на ударных – она будто для этого и была создана. Нобара всегда подталкивает их вперёд, никогда не принимает «нет» в качестве ответа и не позволяет им сдаваться. Может ей и не слишком даётся написание текстов, но вот в чувстве ритма и понимании теории она вполне может посоревноваться и с Мегуми.       И он не променял бы этих двоих ни на что во всём мире.       Но почему всё ощущается таким пустым и бессмысленным?       С годами, медленно и постепенно, всё стало каким-то не таким. Они стали другими. Конечно, всё ещё остаётся неизменным тот факт, что у него нет никого ближе Юджи и Нобары. Они вместе смеются и плачут, иногда ссорятся и спорят, а потом мирятся. Но они уже точно давно не те шестнадцатилетние детишки, которые только делали первые шаги в музыкальной индустрии.       Мегуми кажется, что теперь он понимает смысл тех строчек, что как-то написал Юджи.       We mourn the loss of the people we were back then.       [Мы оплакиваем потерю тех, кем были тогда, в прошлом.]       Он глубоко вдыхает, закрывает глаза и покачивается из стороны в сторону, переключая внимание с мыслей в голове на музыку и голос Юджи:       – We’re growing slowly, slowly cynical, cynical.       [Мы медленно-медленно становимся циничными, циничными.]       В голове немного проясняется, когда Мегуми концентрируется на том, что чувствует: они втроём настолько синхронизировались за годы совместной работы и развития бок о бок, что иногда даже не нужно фокусироваться на том, чтобы держать ритм – достаточно почувствовать и подстроиться, чтобы в итоге все равно прийти к нужному результату.       Куплет повторяется и Мегуми полностью отдается потоку, отдается ощущению того, как все его тело сливается с музыкой в единое целое. Пальцы скользят вдоль струн и ладов; вес гитары ощущается в руках так приятно, так естественно, Мегуми постукивает ногой и качает головой в такт, и кажется, будто время остановилось вокруг них троих.       Юджи фальцетом мягко начинает припев:       – Hey, you… better come out right swinging kid and I—       [Эй, тебе… стоило бы проявить смелость, дитя, и я–]       Дверь в студию резко распахивается и глухо стукается о стену, прерывая исполнение песни.       – Эй, ребятки, есть для вас новости.       Затухающее эхо последнего гитарного аккорда и пары ударов по барабанной установке плавно перетекают в недовольный стон хором.       – Чего тебе, Годжо? – Раздраженно выплевывает Мегуми.       – Вы хотите услышать сначала хорошую новость или плохую? – Никто даже не думает отвечать, потому что в этом нет никакого смысла: Годжо все равно сделает так, как считает нужным. – Окей, значит начнём с плохих новостей. Те чуваки, Sorcery Fight, с которыми вы должны были ехать в совместный тур. Так вот, – он безэмоционально пожимает плечами, – они отказались.       – Какого хуя?       – Это что, шутка какая-то?       – Что случилось? Есть сплетни, сочные подробности? – В ответ на эту реплику Юджи с Мегуми косятся на Нобару, а она только пожимает плечами в ответ.       – Я когда-нибудь шутил за те шесть лет, что вы работаете со мной?       – Ага, постоянно, – невозмутимо парирует Юджи.       Годжо только отмахивается от этого комментария:       – Ладно, может и так, но я бы не шутил о чём-то настолько важном. – Мегуми, если честно, считает, что Годжо мог бы шутить о чём-угодно, но речь сейчас совсем не об этом. – В любом случае, тур начинается через три дня, а у вас нет второго хедлайнера. А хотите хорошую новость?       – Да уж, было бы неплохо. – Юджи нервно перебирает струны своей гитары – привычка, которую он подхватил где-то за те годы, что они провели все вместе.       – Я нашёл кое-кого на замену. И вот что самое классное: их басист сможет играть с вами в этом туре. Убьем двух зайцев одним выстрелом. – Годжо снимает свои солнцезащитные очки – носить их в помещении одна из его самых безобидных странностей – показывая свои яркие, неестественно синие глаза. Не в последнюю очередь именно эти глаза помогли ему стать знаменитым. – Кстати, мы ещё и сэкономим. Меньше накладных расходов – больше прибыли, правильно?       Ну конечно же. У Годжо всегда всё сводится к прибыли       А ещё, когда дело касается Годжо Сатору, всегда есть какой-то подвох: что-то, что идет не по плану. Этот тип просто как ходячий несчастливый талисман.       – Так, а в чём тогда проблема? – Мегуми убирает гитару на подставку, чтобы было удобнее скрестить руки на груди и ожидающе уставиться на их продюсера-дефис-менеджера. – Зная тебя, тут точно есть какая-то наёбка.       Вместо ответа, Годжо машет рукой, жестом приглашая кого-то зайти. Мегуми кидает ожидающий взгляд, скептически прищурив глаза.       Сердце Мегуми уходит в пятки. Он отлично узнаёт этого парня, он солист одной захудалой рок-группы: сплошные мышцы и татуировки, а ещё ужасно бесящие своей мечтательностью красновато-карие глаза.       – Сукуна, – с отвращением выплевывает Мегуми.       – И тебе привет, Мегуми. – Кажется, его никак не задела столь эмоциональная реакция, он только растягивает губы в сияющей многозначительной ухмылке.       – Для тебя я Фушигуро, – еле слышно рычит Мегуми в ответ.       – О-о-о, ну не начинай, Мегуми-и-и, – нараспев тянет Годжо своим фирменным раздражающим голосом, приобнимая Мегуми за плечи. – Будет весело.       – Они даже не записываются под нашим лейблом. – Мегуми прекрасно осознаёт, что он сейчас не очень к месту выделывается и капризничает, но не существует человека, которого он хотел бы видеть меньше, чем Сукуну. У этого парня сомнительная репутация: он шумный и наглый, закатывает гулянки, как и подобает второсортному рокеру его типажа, и совсем не думает о последствиях. Мегуми ненавидит таких людей.       Сукуна – это аккорды с баррэ и крики вместо вокала. Мегуми же музыкант.       Они встречались лично лишь один раз до сегодняшнего дня – по несчастливому стечению обстоятельств пересеклись в одной студии. Мегуми только закончил записываться, как вдруг Сукуна неторопливо появился, весь такой из себя: отвратно воняющий алкоголем и скорее всего обдолбанный, с двумя девушками, что вешались ему на шею. У него ещё и хватило наглости присвистнуть в адрес Мегуми, даже отвесить какой-то пошлый комплимент с намёком на предложение переспать, на что Мегуми лаконично отреагировал средним пальцем.       Мегуми старается держаться подальше от таких людей, насколько позволяют обстоятельства.       – Что ж, теперь они записываются под нашим лейблом. – Годжо кивает в сторону двери, где появляется остальная часть рок-группы вместе с мужиком в безвкусном сером костюме и желтом галстуке в горошек. – Разве есть способ объявить об этом лучше, чем отправиться в совместный тур?       У мужика в странных круглых очках довольно нечитаемое выражение лица, но Мегуми нравится, как тот хватает Сукуну за коротко стриженный затылок и наклоняет его голову в вежливом поклоне:       – Нанами Кенто. Менеджер Cursed Spirits. Мы благодарны вам за предложение, и я надеюсь, что сможем хорошо поработать вместе.       Мегуми всё ещё скептично настроен, потому что монотонный и скучающий голос мужика звучит не слишком убедительно, но в целом тот выглядит довольно искренним.       Конечно же, Юджи сразу же принимает сложившуюся ситуацию, и направляется знакомиться со всеми:       – Всем привет, меня зовут Итадори Юджи, но можно просто Юджи.       Со своей фирменной ослепляющей улыбкой, он протягивает руку сначала Нанами, а потом и остальным. Нобара присоединяется, пока Мегуми стоит на месте со сложенными на груди руками, слушает и кидает по сторонам раздраженные взгляды.       Кашимо, барабанщик, тоже пожимает всем руки; он немного дёрганный, но выглядит не особо заинтересованным происходящим.       – Чёрт, а ты выглядишь уставшим. – Нобара пожимает руку гитаристу. – У тебя мешки под глазами выглядят хуже, чем макияж, который я себе рисовала, когда мне в руки впервые попалась подводка.       Мегуми сжимает губы, сдерживая улыбку. Уставший тип никак не отвечает, только двигается дальше, чтобы пожать руку Юджи:       – Меня зовут Чосо.       – Юджи. Приятно познакомиться.       Мегуми немного прищуривается, наблюдая за их рукопожатием: Юджи уже тянет руку, чтобы разорвать контакт, но Чосо задерживает свою ладонь на месте на секунду дольше необходимого, прежде чем отпустить.       – Я Урауме, играю на басу. – Худощавая рука протягивается навстречу рукопожатию сначала с Юджи, а потом и с Нобарой. Мегуми не очень понятно, как кто-то столь изящный и скромный на вид может быть частью музыкального коллектива, где больше криков, чем пения, но видимо в ближайшее время будет много возможностей это выяснить.       Когда подходит очередь Сукуны, тот пожимает руку Юджи так сильно и крепко, что тот немного морщится.       – Приятно познакомиться, много слышал о тебе, чувак.       – Ээм, спасибо? – Юджи отходит в сторону, пропуская Нобару вперед.       – О, и кто же эта прекра…       – Можешь не тратить время на это, – Нобара едва касается его руки быстрым движением, каким-то гибридом рукопожатия, давания пяти и сталкивания кулачками, перед тем как отступить назад. – Даже если бы меня интересовали мужики, меня бы не интересовали мудаки, так что даже не пытайся.       Мегуми чувствует, как его скулы краснеют и щеки болят от попыток сдержать ухмылку. Он бы уже получил выговор за такое, а вот взрывной и непокорный характер Нобары даже Годжо не удается держать в узде.       – Понял, принял. – Сукуна поворачивается к Урауме: – Она мне нравится, она классная.       Когда Сукуна скрещивает руки на груди, Мегуми ничего не может поделать с тем, что его взгляд будто магнитом притягивает к широким бицепсам, глаза отслеживают переплетения причудливых татуировок по всему телу. Он уже прекращает пялиться, как вдруг замечает, что Сукуна внимательно смотрит в ответ. Лицо Мегуми вспыхивает от того, что его поймали с поличным:       – Какие-то проблемы?       – Не обращайте внимания, – влезает Юджи, отвечая до того, как Мегуми скажет что-то глупое. – Он немного… на иголках.       – Оу, не справляешься со стрессом? А какой талант…       Мегуми закатывает глаза и бормочет себе под нос:       – А какая самоуверенность и снисходительность.       – Что такое, принцесса? Ты тоже можешь подержаться со мной за ручки, если хочешь. Не нужно из-за этого закатывать истерику, – самодовольной ухмылкой Сукуна будто бросает вызов и смеётся над ним.       – Вот уё…       Мегуми перебивает ощущение крепкой хватки чьей-то руки на собственном плече. Это значит одно: он заходит слишком далеко и Годжо посчитал нужным вмешаться. Ведь он должен вести себя подобающим образом и улыбаться, как его, блять, научили. Мегуми просто ненавидит эту всю хуйню, он до скрипа сжимает зубы и чувствует, как кровь вскипает в жилах.       – Мегуми немного взвинчен, только и всего. Он всегда нервничает перед большими турами. Правда ведь? – Годжо еще раз сжимает плечо Мегуми, пытаясь донести до него, какой ответ он ожидает. Потом наклоняется ближе и шепчет Мегуми на ухо:       – Сукуна оказывает нам услугу. Веди себя хорошо.       Мегуми медленно поворачивается к Годжо. Его ноздри трепещут от раздражения, пока он пытается взять под контроль свою злость, пытается утихомирить разворачивающуюся внутри бурю:       – Вести себя хорошо?       – Да, – еле слышно отвечает Годжо, едва двигая губами. – Веди. Себя. Хорошо.       – Нет! – Мегуми сбрасывает руку Годжо со своего плеча. Тот немного отстраняется и удивленно пялится на Мегуми, будто у него вторая голова внезапно выросла. Мегуми знает, что так просто с рук ему это не сойдет, Годжо никогда не упускает возможность устроить выговор за любой проступок, но высказаться сейчас кажется более важным, чем все возможные последствия. Провести больше шести месяцев в туре с группой вроде этой? Ещё и с кем-то вроде Сукуны в комплекте? Неа, не будет такого. Хера с два. – Он оказывает нам услугу? Это мы оказываем услугу ему!       Годжо отвечает не сразу. Его глаза, ярко сияющие в искусственном освещении студии, говорят за него довольно ясно и четко. Годжо, который молчит – это худшая версия Годжо. Мегуми чуть съеживается от того, как Годжо выпрямляется и смотрит на него сверху вниз.       – Мне кажется, ты забываешь, Мегуми, – тянет он слишком уж мило, – что у нас сейчас нет доступных сессионных басистов. А вам в туре нужен басист. И Урауме как раз согласны играть с вами. И они более чем компетентны для этой задачи, я тебя уверяю.       – Тогда предложи Урауме присоединиться к нам и найди какую-то другую группу, чтобы поехать с нами в тур! От их жалкой пародии на музыку вряд ли может быть какая-то прибыль. Ты совсем с ума сошёл? Не верю, что ты считаешь, что игра стоит свеч, с их-то музыкой. И где они, блять, были весь прошлый год? Я думал, их группа уже давно распалась!       Чья-то рука ложится Мегуми на плечо, он чуть дергается, чтобы резко развернуться, но притормаживает, когда осознает, что это Юджи.       – Мегуми, – только и говорит Юджи. Спокойного, умиротворяющего голоса и осторожного касания достаточно, чтобы немного разрядить обстановку. В глазах Юджи ясно видны отблески боли и разочарования. У Мегуми в груди что-то сжимается: он ненавидит разочаровывать Юджи, наверное, даже больше, чем ненавидит Сукуну.       – Допустим, – Мегуми несется к гитарам, хватает с подставки свою и надевает ремень на плечо. – Давай тогда посмотрим, как они играют. А в зависимости от этого уже определимся. Урауме, сыграешь?       Урауме сначала выглядит нерешительно, кидает взгляд на Сукуну перед тем, как убрать в подобие хвостика часть спадающих на лицо белоснежных волос, почти полностью такого же цвета как у Годжо, если не считать нескольких подкрашенных красной краской прядей. Сукуна кивает и Урауме улыбается прежде, чем поспешить подойти ближе к Мегуми:       – Я в деле.       – А вы двое собираетесь помогать или как?       Юджи и Нобара переглядываются и Мегуми замечает, что они колеблются, но подходят к нему и занимают свои места, готовясь играть.       – Начнём с песни Dreamer. Ты ведь её знаешь, правда?       Урауме кивает и немного подстраивает под свой рост ремень бас-гитары, чтобы та удобнее лежала в руках.       Юджи кидает еще один взгляд, неуверенность плещется в карих глазах, направленных на Мегуми – он спрашивает разрешения начать. Мегуми отвечает на поставленный вопрос так же: без слов. Юджи поворачивается к Нобаре и она начинает играть.       Мегуми больше не плюётся ядом направо и налево – он вошел в рабочий режим и игнорирует уставившиеся на их импровизированный джем-сейшн взгляды, особенно в исполнении глубоких, карих глаз, которые наверняка сверлят в нём дыры.       Начало этой песни довольно лёгкое, по крайней мере если сравнивать с другими их треками. Они делают непростую музыку, с использованием синкопирования и переменных размеров, совсем не боятся отходить от стандартного 4-4. Может на первый взгляд не всегда заметна вся глубина и сложность, но Юджи и Мегуми – настоящие мастера своего дела и те ещё перфекционисты, они никогда не отказываются от сложных задач. Поэтому и басовая партия в этой песне – это не типичный блуждающий бас или простые прогрессии.       Наконец, всё подходит к моменту истины. Если Урауме справится с этой частью, решение принято. Но учитывая тот факт, что они играют в одной группе с Сукуной, у Мегуми есть сомнения на этот счёт…       – Hey you better come out right swinging kid. And I don’t mind the places you say you’ve been–       [Эй, тебе стоило бы проявить смелость, дитя. И я ничего не имею против всех мест, где, по твоим словам, ты побывал–]       Мегуми в ахуе.       Вот этот человек, смахивающий на ребёнка своим небольшим ростом и изящной фигурой, шредит басовое соло так легко, будто играет гаммы. Мегуми кидает взгляд на Нобару – в её улыбке в ответ есть что-то сумасшедшее от того как идеально сливаются       ударка с басом. Урауме проворно порхает пальцами по грифу и вливается в их группу так, будто все они играли вместе с первого дня существования группы.       И даже когда Юджи доходит до припева, а Нобара меняет ритм, добавляя орнаментики там, где видит для этого возможность, – даже тогда Урауме не сбивается, продолжает повторять партию, пока Юджи не вступает: его голос тихий, с особенным мягким звучанием, что обволакивает как мёд – Мегуми однажды покорил именно такой вокал в исполнении Юджи.       – Take it. Your whole life’s ahead of you, don't let it go to your head.       [Прими это. У тебя вся жизнь впереди, не позволяй этому вскружить тебе голову.]       Мегуми присоединяется и подпевает, окидывая взглядом присутствующих. Годжо пристально смотрит в ответ своими сапфировыми глазами, наблюдает. Ждёт. Неясно, чего он там ждёт, но от этого его взгляда у Мегуми по спине пробегают мурашки. Он уверен, что ещё выслушает позже за своё поведение.       – When you’re sleeping, breathe in slow. Dream as high as your bedroom ceiling will allow you to.       [Когда ты спишь, вдыхай медленно. Позволь своим мечтам лететь так высоко, насколько позволяет потолок твоей спальни.]       Мегуми скользит взглядом дальше и с удивлением замечает, что Сукуна уставился на него. У того глаза распахиваются чуть шире, когда их взгляды пересекаются, и Мегуми продолжает.       – Take it. Your whole life’s ahead of you.       [Прими это. У тебя вся жизнь впереди.]       Они переходят к аккордам попроще, пока Нобара ведёт, добавляя больше малых барабанов и мастерски маневрируя между разными том-томами – а Сукуна всё смотрит. Его взгляд смягчается, пока Мегуми продолжает аккомпанировать и подпевать Юджи. Это всё ещё упрямое выражение лица, губы сжаты в тонкую линию и челюсти сжаты, но морщинка между бровями исчезает.       Мегуми интересно знать, о чём Сукуна думает сейчас. Смотрит свысока, не впечатленный навыками Мегуми? Ему скучно? Ведь вряд ли их стиль музыки звучит достаточно интересно для кого-то, кто считает, что орать в микрофон – это искусство.       Юджи вступает строчкой:       – But remember all this time is borrowed.       [Но помни, что всё это время взято взаймы.]       – From someone else [У кого-то другого], – отвечает Мегуми, переходя к гитарному соло.       Наконец, он отрывает глаза от Сукуны и продолжает играть, осматриваясь. Урауме всё ещё поспевает за ними, идеально попадая в такт и подстраиваясь. Юджи замечает его внимание, улыбается и приподнимает бровь, будто пытается без слов сказать: «Видишь, неплохо ведь получается».       Мегуми неопределенно машет головой и снова смотрит на остальных присутствующих. По какой-то причине его взгляд притягивается туда, где Сукуна стоит и смотрит на него – только вот теперь он не смотрит: его глаза закрыты, он расслаблен, только немного притопывает в ритм музыке и чуть покачивает плечами. Когда Мегуми пробегает пальцами по грифу в вариации предыдущей мелодии, уголок губ Сукуны приподнимается в полуулыбке и он кивает.       У Мегуми нет времени думать о том, как оценивать такую реакцию – он доигрывает последние ноты, добавляя немного вибрато в самом конце.       Все молчат, дожидаясь затихания последних отзвуков, а потом аплодируют.       – Это было охуенно! – Юджи откладывает гитару и подбегает к Урауме.       – Полностью согласна! Не хочешь к нам в основной состав? – Нобара присоединяется к ним, закидывая руку Урауме на плечи. Урауме в ответ только скромно улыбается и пожимает плечами.       Мегуми неспеша ставит гитару на подставку и подходит к остальным. Он должен признать, что у Урауме есть талант, Годжо хорошо справился со своей обязанностью по поиску басиста на замену. Все получается неплохо, но какая-то капризная часть Мегуми всё ещё злится на Sorcery Fight за то, что отказались ехать в тур за несколько дней до этого самого тура и за то, что у них дурацкое название, злится на то, что придётся справляться с кучей изменений в последний момент, злится на Годжо за то, что тот своими действиями и решениями привёл их всех к тому, что Мегуми придётся иметь дело с Сукуной нихуёвую часть следующего года, а уж с ним-то он хотел бы иметь дело в последнюю очередь.       Мегуми на ходу бросает Урауме:       – Неплохо. Но старайся не отставать от нас.       Сукуна усмехается на это:       – И кто из нас снисходительный?       – Отлично. Если мы всё решили тут… – Нанами делает шаг вперёд, оказываясь между Мегуми и Сукуной, – то нам пора, нужно ещё разобраться с некоторыми мелочами по вопросам тура. Так что, если закончили с этой импровизированной репетицией, то мы пойдём.       Мегуми не отрывает взгляд от Сукуны, будто пытаясь дать понять, что его не сломать, он не сдастся так просто и будет внимательно следить за всякой хуйней, которую тот может исполнить. Мегуми не даст этому еблану испортить тур, ведь они с Юджи и Нобарой вложили в свою работу так много сил и времени.       Как только дверь закрывается, в помещении остаются только они вчетвером.       – Мегуми, – Годжо срывается с места и направляется к комнате звукозаписи, подзывая Мегуми жестом следовать за собой. Когда они остаются вдвоём, Годжо раздраженно плюхается в кресло.       – Что это была за хуйня, Мегуми? – Он зарывается рукой в волосы и глубоко вдыхает. – Когда ты уже прекратишь закатывать детские истерики?       У Мегуми дрожит подбородок и раздуваются ноздри, он прикусывает щёку изнутри. В глазах жжет от непролитых слез и он старается сделать всё, чтобы сдержать их, чтобы подавить свои эмоции. Ему и самому неловко за своё поведение, стыдно за то, что наговорил, так что он не хочет выслушивать это все ещё и от Годжо. Блять, ему уже двадцать четыре, он уже не может позволять себе исполнять, как та десятилетняя мелочь, которая просилась посидеть в студии и подержать в руках гитару.       – Мегуми, – говорит Годжо уже мягче, – мне нужно, чтобы ты доверился мне, ладно? Всё уже решено, мы подписали контракт, хочешь ты того или нет. Ты правда думаешь, что я бы связывался с ними, если бы не понимал, во что я лезу?       Мегуми знает, что в словах Годжо есть смысл. Этот тип умеет вести дела – без своего внимания к деталям он бы не забрался по карьерной лестнице так далеко. Но Годжо ещё и привил ему то мировоззрение, которое у него есть. А теперь высказывает ему за выражение той самой позиции, которую он в нем воспитал? Блин, мужик, что посеешь – то и пожнёшь. Мегуми не остается ничего, кроме как ответить еле слышным:       – Окей.       – Отлично, – Годжо встаёт и треплет Мегуми по щеке, прежде чем выйти в студию. – Тогда увидимся завтра.       Годжо проходит мимо Юджи с Нобарой, машет им, говорит что-то и уходит. Только после его ухода, Мегуми возвращается к ребятам.       – Э-э-э, мне пора идти, – Нобара складывает барабанные палочки в чехол и запихивает в сумку. Проходя мимо Мегуми, она аккуратно толкает его плечом – молчаливый жест поддержки, чтобы подбодрить его и показать, что она тут, рядом.       В тишине студии остаются только Мегуми и Юджи.       Мегуми просто стоит, приобнимая себя правой рукой за левое плечо. Он не может заставить себя взглянуть Юджи в глаза. Всё лицо горит и горло сжимается, эмоции не дают вздохнуть, будто на шею накинули удавку.       – Мегуми…       – Я знаю, – отрезает он в ответ, и это получается более резко, чем он планировал. – Я знаю, – повторяет он уже мягче. – Знаю, что проебался, не хочу слышать это еще и от тебя.       – Это… не совсем то, что я хотел сказать. – Юджи делает шаг вперед, всего один, осторожно сокращая расстояние между ними. – Я хотел убедиться, что у тебя всё в порядке.       Юджи садится на один из стульев, что стоят вдоль стены студии и жестом приглашает Мегуми сесть рядом. Он послушно падает на соседний стул и прячет лицо в руках, трет глаза, пытаясь избавиться от противного ощущения жжения.       Юджи терпеливо ждёт, дает Мегуми прийти в себя. Юджи всегда такой: каким-то образом находит идеальный баланс в том, когда Мегуми нужно оставить в покое и когда на него нужно надавить. Мегуми знает, что ему очень повезло иметь в жизни такого друга, как Юджи. Без него он не справился бы со всем пиздецом звукозаписывающих лейблов, бесконечных концертов и стольких лет в турах.       – Можно задать тебе один вопрос?       – Давай, – вздыхает Мегуми и наконец поднимает взгляд на Юджи.       – Почему ты так ненавидишь Сукуну?       Мегуми фыркает. Если бы спросил кто-угодно другой, он ожидал бы какого-то подвоха в вопросе. Но это же Юджи, со своими огромными янтарными глазами и улыбкой ярче солнечного света.       – Разве это важно?       – Ну-у-у, да, важно, – Юджи кладет руку Мегуми на колено. – Если я собираюсь ненавидеть этого чувака до конца нашего тура, хотелось бы хотя бы знать, за что.       Уголки губ тянутся в улыбку:       – Ты хороший друг, Юджи, – Мегуми откидывает голову на стену позади себя с глухим стуком. – Он просто… В нем собралось всё, что я презираю. Вся эта показуха и пафос, стрёмный образ жизни. Он из тех, кого больше интересует трахать фанаток и обдалбываться, чем писать музыку.       Мегуми поворачивается к Юджи и вглядывается в его бесконечно доброе лицо. Он всегда так внимательно слушает, слышит Мегуми даже тогда, когда тот капризничает или раздражён.       – Сукуна как раз такой человек, от которых Годжо всегда учил меня держаться подальше. Он такой же, как… – Мегуми оставляет предложение недосказанным, но Юджи понял, если судить по тому, как он чуть сжимает его колено в приободряющем жесте.       – Я понимаю, о чём ты говоришь. Но… – Юджи разрывает зрительный контакт и колеблется, прежде, чем продолжить, – может ты подумаешь о том, чтобы дать ему шанс?       Мегуми чувствует, как раздуваются его ноздри и сжимаются зубы. Но до того, как он успевает что-то ответить, Юджи замечает его выражение лица и спешит объяснить свою точку зрения:       – Слушай, я просто не хочу, чтобы одно его присутствие испортило твоё впечатление от всего тура. Я же не говорю стать с ним лучшими друзьями, просто может быть в нем есть что-то ещё, под слоем окружающих его слухов и этой его самоуверенности? Говоря начистоту, если брать во внимание только самоуверенность и стрёмные слухи, то он мне кое-кого напоминает.       Мегуми склоняет голову. Если бы такое ему сказал кто-угодно другой, он был бы в ярости. Но Юджи знает его лучше, чем кто-либо другой. В каких-то моментах даже лучше, чем Мегуми знает сам себя. Мегуми понимает, что он и сам не из тех людей, к которым можно легко найти подход, с ним поначалу пришлось нелегко.       – Плюс ко всему, – Юджи заговорчески понижает голос и наконец убирает руку с ноги Мегуми, перекладывая к себе на колени. Лёгкий румянец подчеркивает веснушки на его щеках. – Если нужно будет, я всегда могу внести за тебя залог.       Мегуми не может не улыбнуться в ответ на это. Эта поддержка много значит для него. Только Юджи может сказать что-то настолько клишированное, чтобы Мегуми все равно целиком и полностью поверил ему. Хоть он и не из тех людей, которые легко доверяются другим, Юджи однажды удалось с легкостью пробиться сквозь все его стены всего за пару месяцев их общения.       – Спасибо, Юджи.       – Не за что, – мягко звучит в ответ. С тяжелым вздохом, Юджи поднимается с места и протягивает руку Мегуми. – Готов идти? Кстати, перед тем, как расходиться, можем забежать в раменную, которая открылась тут рядом недавно!       Мегуми тянет руку навстречу и дает Юджи стащить себя со стула:       – Дай угадаю, ты просто прокрастинируешь, чтобы не собирать вещи в тур?       Юджи замирает на месте и испуганно распахивает глаза, будто его поймали на горячем.       Мегуми в ответ смеётся, чувствуя как раздражение от всего произошедшего наконец-то начинает немного отступать. Он похлопывает Юджи по спине, пока они идут к выходу:       – Что ж, рамен так рамен.

***

      Мегуми недовольно бурчит и делает еще глоток кофе. Пять утра. Хоть на дворе уже и середина весны, в такое раннее утро холод ещё покалывает кожу. Мегуми даже не заморачивался тем, чтобы одеться прилично: на нём спортивные штаны, футболка и кофта на змейке. Не слишком тянет на звёздный наряд, но Мегуми это могло бы волновать разве что если бы он проснулся часа на четыре позже.       – Ооо, Мегуми кажется у нас не в настроении, да? – Энергичности Нобары как-то слишком много для Мегуми, учитывая его состояние. Она обнимает его со спины, крепко сжимая.       Мегуми напрягается, а потом расслабляется в её руках, принимая свою судьбу:       – Мгм. Сейчас рано, – он застегивает змейку на молнии сильнее, заставляя Нобару убрать руки, чтобы не попасться в застёжку. – И холодно.       – Двигайтесь давайте, чем быстрее всё сложим, тем скорее отправимся и сможем поспать в дороге, – Юджи коротко улыбается и забирает у Мегуми его багаж. Закидывает огромную спортивную сумку на плечо так, будто она ничего не весит, и как-то справляется с тем, чтобы толкать вперёд и свой чемодан, и чемодан Мегуми.       – Я могу и сам, – следует за ним Мегуми, с еще несколькими оставшимися сумками в руках.       – Да ладно, я до этого немного помогал грузить оборудование, а это явно полегче будет.       Мегуми вздыхает, ему хватает ума не спорить с Юджи в целом, и уж тем более сейчас, учитывая их явную разницу в способности формулировать мысли в столь ранний час.       Нобара снова появляется словно из ниоткуда, прямо под боком у Мегуми. Тот не замечает её приближения, пока она не хлопает в ладоши:       – О, ты такой замечательный, Юджи. Как рыцарь в сияющих доспехах для принцессы Мегуми.       Мегуми толкает Нобару в бок, но она от этого только ржет громче, вместо того, чтобы как-то пожалеть о своих словах.       Юджи что-то отвечает, но Мегуми не вслушивается. Они втроём поворачивают и видят Сукуну с его группой за углом, все буйные и шумные, несмотря на раннее утро. В утренней тишине слышится взрыв хохота и какие-то выкрики.       Мегуми осуждающе щурится на них – это получается особенно легко сейчас, когда его глаза и так наполовину закрыты, по крайне мере до тех пор, пока он не допьет свой кофе. Сукуна стоит рядом с побитым микроавтобусом, с лёгкостью держит в руках большой усилитель и смеется вместе с остальными. Он ставит усилитель в багажник, потом берёт ещё один и закидывает сверху. Его крепкие бицепсы перекатываются под татуированной кожей от прилагаемых усилий. Выглядит почти впечатляюще. И Мегуми это бесит.       Он бесится ещё больше, когда яркие, красновато-карие глаза находят его взглядом. Улыбка Сукуны на секунду будто спадает, но только чтобы потом растянуться ещё шире.       Мегуми только кидает взгляд в ответ.       – Мегуми! – Юджи зовёт его, выглядывая из их автобуса. – Всё ещё хочешь быть снизу?       Мегуми застывает на месте. Секунда проходит в тишине. Потом боковым зрением он замечает, как покраснело лицо Сукуны в попытке сдерживать смех.       Взгляд Мегуми опускается под ноги и он чувствует, как горит его лицо. Он еле слышно матерится себе под нос и забирается в автобус следом.       – Да, Юджи, я все ещё хочу спать на нижней полке.       Юджи реагирует на это поднятыми большими пальцами и закидывает какие-то свои вещи на верхнюю полку, не замечая как Мегуми опирается на стену с тяжелым раздраженным вздохом.       Этот тур сведет его в могилу.